FRPG Энирин

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » FRPG Энирин » Завершённые и неактивные эпизоды » ¶ Герои Лира / Морис Vs Ши Ан Фэй


¶ Герои Лира / Морис Vs Ши Ан Фэй

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

Герои Лира / Морис Vs Ши Ан Фэй

Действующие лица: Морис, Ши Ан Фэй

Время действия: Январь 1399г.

Сюжет: Огнём и кровью прошла война по улицам Весёлого, но силы Джерской Империи и Республики Гурубаши оказались равны. Ныне достойнейшие воины из рядов обеих армий сойдутся в поединке, чтобы решить исход этого противостояния.

Возможность присоединения игроков: Отсутствует.

...И снег спрессован в лёд,
и смерть бросает кости: мол, играй иль помирай.
(с) Мартиэль, "Несуществующий рубеж"

- Говорят, в ставку зелёных прибыл сам король Элендиара, и он вроде бы не прочь лично надрать пару задниц. Врут, небось. Зачем это королю? Наёмники какие-нибудь. Вроде, эльф там правда есть, но на дроу не похож. А это кто? Шанки, что ли? - Лэнс был излишне словоохотлив и слишком явно доволен, что проливать завтра кровь за Империю предстоит не ему и не его людям. Он успел уже порядком утомить Мориса, так что болтовню его менестрель практически не слушал. Даже слух об эльфийском короле его не заинтересовал, но на слово "шанки" он отреагировал, не церемонясь забрал у собеседника подзорную трубу, в которую тот разглядывал вражеские позиции. Полукровка смотрел на прибывших наёмников долго, пока те не скрылись из виду. Лицо его словно окаменело, не желая отображать в своих чертах его мысли и чувства.
- Эй, ты кого там увидел? Ты ихнего короля знаешь, что ли? - Лэнс нетерпеливо переминался рядом.
- Нет. Откуда? Кто вообще тебе наплёл эту чушь про короля? - Морис всё с тем же непроницаемым видом вернул подзорную трубу хозяину, но тот не унимался:
- Может, ещё кого знаешь?
- Вряд ли. Слушай, мне нужно готовиться к бою. А ты разузнай пока, если сможешь, кто будет биться против меня.

Нет, короля тёмных Морис в лицо не знал, а вот та, кого Лэнс назвал шанки - с ней ему уже доводилось встречаться. И ему совершенно не хотелось встречи с ней в бою. Вовсе не потому, что она была сильным воином (хотя так оно и было) - он просто абсолютно не хотел её убивать, а значит, не мог быть уверен, что сможет драться в полную силу, если его противником окажется именно она. По опыту он знал, что судьба любит такие вот шутки, так что действительно стоило подготовиться.

Жидкость лениво булькала в колбах, струилась по змеевикам. Травяные запахи витали под пологом шатра лекаря, бывшего по совместительству алхимиком. Тот не горел желанием уступать своё оборудование, но в итоге всё же сделал это, даже снабдил шанки кое-какими недостающими ингредиентами, хоть и пребывал в недоумении по поводу выбора изготавливаемых зелий. Ладно ещё "скорость", пропитавший курительную смесь наркотик, название которого говорило само за себя, но зачем ушастому понадобился перед боем эликсир привлекательности, лекарь понять не мог, а Джор в ответ лишь загадочно улыбался. Ему уже успели сообщить, что против него будет биться именно Тсубаме.
И дёрнул же Хаккар в столь неспокойное время отправиться на поиски Т'айра! Лунного эльфа, решившего повоевать на стороне Джера, он не нашёл, зато сам вляпался по самые кончики излишне длинных ушей. Будто всё тот же Хаккар за язык дёрнул, заставив вслух усомниться в достоинстве выбранных для боя кандидатов. Ну ещё бы! Разве какие-то наёмники достойны защищать интересы Темиары? Он тут зато самый достойный... И ведь не скажешь теперь, что передумал.

Ночь. Холодными иглами пронзают тьму примёрзшие к небосводу звёзды, тихонько поскрипывает утоптанный между шатрами снег под лёгкими шагами бастарда семьи Сорас. Ночь - лучшее время для общения с Тьмой, особенно если эта ночь может стать для тебя последней. Официальная служба уже закончилась, но жрецы Темиары не стали задавать ему вопросов. Шатёр, приютивший походный алтарь, был велик и тёмен, мечущееся на сквозняке пламя немногочисленных свечей лишь сгущало тьму, в которой угадывалось чьё-то молчаливое присутствие. И такой же молчаливой была молитва гордого шанки, преклонившего колени перед алтарём, пытающегося почувствовать за темнотой - Тьму, дарованную миру его божественной покровительницей. Услышит ли она его сегодня? Дарует ли частицу своего могущества?.. Кончик лезвия ножа холодом коснулся кожи немногим выше запястья, заставив выступить несколько капель крови. Боли не было.
"Возлюбленная госпожа,
Тьма Великая, Изначальная,
Забери моих чувств пожар,
Не дай ему опалить меня,
Укрой от слепящего света,
Горящего в вышине,
На образ мой не давай ответа
Чужих зеркал глубине".

Солнце с самого утра было затянуто плотными облаками. То ли простое совпадение, то ли Темиара таким способом демонстрировала свою благосклонность - Морис предпочитал верить во второе. Он потянулся всем телом, проверяя, не стесняет ли движений куртка, не мешают ли вшитые за подкладку металлические пластины, и почувствовал острый прилив внимания в свой адрес. Внимания, не связанного с предстоящим боем. Никаких особенных изменений в себе после использования алхимического зелья он не заметил, но чувствовалось, что сегодня он нравится окружающим заметно сильнее обычного, на него разве что не облизывались. Причём далеко не только женщины, которых здесь было не так уж и много. Шанки надеялся, что ни у кого из зрителей не сорвёт крышу на тему его сексуальной привлекательности настолько, чтобы тут же попытаться удовлетворить похоть - он не для них старался. Прежде чем идти выяснять, как подействует его алхимия на Тсубаме, оставалось только в последний раз проверить снаряжение. Бастард покоился в ножнах, Пустынный Страж выглядывал из прикреплённого к поясу чехла, Ярость Мартина на левом предплечье - заряжен и усилен Огнесветом, на правом - пара метательных ножей. Сила Жизни равномерно покачивается на утяжелённой свинцом косе. Охотничий нож и Сень Тишины также на своих местах, в ладони не зажженная пока трубка со стимулятором... Как говорят орки, лок'тар ха'дар!

Разыгрываю карту Молитва.
Использую зелье Привлекательность и готовлюсь использовать Скорость.

Отредактировано Морис (Суббота, 2 апреля, 2016г. 11:39:37)

0

2

Предрассветное время до поединка мечница провела в медитации, как делала часто перед подобными боями. Она уже давно преодолела тот порог, когда подобная практика требовалась для приведения в порядок собственных мыслей. Тсубаме знала, с кем будет драться, но это не преуменьшило её решимость идти по избранному некогда пути и сдержать данные обещания. Каким бы ни был исход этого поединка - она примет его достойно, как то полагается настоящему воину, в котором жив гордый дух необыкновенной «страны малого вишневого цветка» далекого и таинственного Востока. Истинная же причина того, для чего она занималась медитацией, заключалась в ином.

Когда мечница впервые оказалась в этих землях, она была слаба и растеряна. Захлестнувший её круговорот событий был словно бушующий шторм, жизнь же Тсубаме напоминала бумажный кораблик, и чтобы беспощадные волны не увлекли её на самое дно, ей пришлось приложить все усилия, и на время позабыть о том, кто она такая, и почему оказалась здесь. Но нет ничего вечного под этой луной, и шторм поутих. Волны улеглись, и пришло время все вспомнить; вернуть себе то, благодаря чему она помешала планам тэнгу Черного Монастыря навредить жителям Миямы, возвратила реликвии рода Ито из Замка-Призрака в Маэши и распутала клубок загадок острова Акари.

Она пережила жесткое столкновение конфликтующих группировок в Накамару и раскрыла дьявольский заговор Драконьего Когтя в мире боевых искусств; прославилась на Имперском Турнире в Чу Юане и столкнулась с тьмой, поселившейся в древнем Темпат Ларанге. Это на её плечи тяжкой ношей легли судьбы многих людей в Ару и это она повергла Нефритового Дракона на юге страны Ва. В действительности, тогда она лишь пыталась заполнить пустоту, образовавшуюся после того, как волшебник по имени Нишио разбил её надежды на мирную жизнь среди людей. Эта же пустота зажгла в её душе яркое пламя мести, и она не заметила, как вскоре стала очень сильной.

Там, откуда она пришла, эту силу называли по-разному. В землях империи Шоу монахи уединенных монастырей годами укрепляли свои тело, дух и разум, и овладевали таинственными и непостижимыми для обычных людей техниками, делавшими их тела легкими, как ветер, а кулаки способными сокрушать камень и сталь. Они звали эту силу ци. Окутанные тайной скрытые деревни страны Ва обучали своих воинов ночи секретам нинджутсу, силе создания своих двойников и исчезновения в тенях. В Кодзакуре лучники говорили «ударь так, чтобы сдвинуть горы; натяни как если бы поймал гром», их стрелы пронзали воинов в доспехах вместе с лошадьми. Таким был их дух.

И она овладела мистической силой боевого духа, много сражаясь и путешествуя из одной страны в другую. Но дух этот питало её сильное чувство мести. Столкнувшись с воинами Кланов и коварством колдуна Нишио, мечница утратила на время эту силу: смерть Каваноко потушила последнюю искру мщения, питавшую её дух. Оказавшись здесь, в неизведанных землях, ей потребовалось время, чтобы переосмыслить произошедшее. Она стремилась достичь мечты, но не могла двигаться вперед пока прошлое не останется в прошлом. Идя по нелегкому Пути Меча и желая стать достойным человеком под Небом, ей предстояло превзойти себя и вновь обрести несокрушимый боевой дух.

Однажды она это сделала, и со всей решимостью сделает это еще раз. Там, откуда она пришла, говорят - боги во всем, и в сердцах людей тоже. Мечница медитировала не для того, чтобы упорядочить свои мысли, но чтобы извлечь меч бога из своего сердца. Но у неё не было всего времени в этом мире, и стрелка мировых часов неумолимо мчалась вперед. В конечном итоге, кто она такая? Хватит ли её мастерства, чтобы победить, не отняв при этом жизнь? Та, которую в землях далекого Востока звали «Небесный Меч», собиралась это выяснить в предстоящем поединке. Тсубаме открыла глаза и взялась за кисть для каллиграфии, лежавшую на низком столике неподалеку.

Человеком стать
Как прорубить путь к звездам
Мечом из сердца

Расписанная стихами и повязанная на копьё мечницы, шелковая лента стелилась по ветру в это утро; развевались полы длинного, белоснежного хаори Тсубаме. Оружие, которым она владела, было могущественным: в этом копье таилась мистическая сила связывать сущее с его отображением, но также рвать эти связи. Так, «Кагеяри» заключало в себе Пустоту и было способно на многое. В королевстве темных эльфов Тсубаме изучала волшебство этих земель с практической его стороны, чтобы приумножить свои силы, когда наступит время вновь столкнуться со своим прошлым. Выделенные на её содержание королем-Скорпионом деньги она не тратила на роскошь.

Те средства, которые полагались лично ей, как правителю Эл'лемириона, она также пускала в ход для того, чтобы оплачивать услуги волшебников. Те в свою очередь исполняли её местами странные, а кое-где даже безумные по их мнению прихоти. Они тратили немало своего времени и недешевых магических ингредиентов для исполнения воли Вестницы Кроваворукого и накладывали на неё разнообразные заклятья, одно за другим, день за днем. Так она постигала их суть, но это не давалось ей легко, и маги часто теряли терпение. Тогда она позволяла жестоким темным эльфам выпустить пар и «наградить» её каким-нибудь далеко не самым приятным заклинанием.

К их большому удивлению (и хорошо укрытому за маской самообладания испугу), она не жаловалась и стоически выдерживала даже те заклинания, что вызывали у неё страшную агонию. Среди темных эльфов любителей подобной магии хватало с избытком; порою некоторые из них забывались, и какой бы выносливой ни была мечница, дело не обходилось без вмешательства целителей. С такими магами она не церемонилась и приглашала их на персональные тренировки, где сдерживаться было уже ни к чему. Это служило им хорошим уроком самоконтроля на будущее. Лучшие из мечей закалялись. По тому же принципу жил мир боевых искусств, известный мечнице.

Выходя к месту проведения поединка, Тсубаме развернула копье к земле и негромко выговорила: «Вяжи мои следы, Кагеяри!» Наконечник на краткое мгновение вспыхнул: какое-то время мечница если и будет оставлять следы на земле и в снегу, то немного, но как опавшие листья уносит рекой, так и мироустройство залечит оставленную «Копьем Отражений» рану, обращая сущее к его началу. Хотя мечница и была в своем полном боевом облачении, не считая шлема-кабуто, она искренне считала, что случайности не случайны, а являются лишь непознанными закономерностями. Так, мечница была готова познакомить противника своего, Мориса, со своими стратагемами.

Тсубаме определенно не собиралась наносить оскорбление своему знакомому, смотря на него свысока: она будет драться в полную свою силу, и ожидала того же в ответ. Она приложит все свои силы к тому, чтобы дать Морису бой на пределе (или даже за пределами!) их возможностей. Тсубаме ведь совершенно точно, абсолютно наверняка, что бы там ни было, невозможно было и подумать иначе, обязательно хорошенько постарается чтобы никто не ушел обиженным! Именно так проявлялось уважение одного воина к другому там, откуда она пришла. К возможному разочарованию песнопевца-шанки, маска Шинкуро на лице мечницы делала попытку очаровать её... забавной.

Тсубаме окажется первой там, где развернется её бой. Повеет холодный ветер, зашумит толпа, где-то менее презентабельный король сделает свой ход. В этот раз мечницу не беспокоил холод.

- Снаряжение: то, что в подписи + боевой веер, несколько деревянных трубок с мукой и перцем, бубенчик, несколько фиалов с целебной микстурой (когда-то купленной); дайшо располагается за поясом справа.
- Артефакт «Кагеяри» используется для отмены/качественного подавления следов, оставляемых персонажем на земле и в снегу, см. пост.
- Карта «Ученица Чародея» используется для приобретения понимания местной магии и как следствие - более тонкого контроля «Копья Отражений», см. пост.
- Карта «Молитва» используется для возврата себе контроля и усиления потоков ци/боевого духа из прошлого путем ментальной восстанавливающей техники, см. анкету.

Отредактировано Ши Ан Фэй (Пятница, 8 апреля, 2016г. 02:50:52)

+2

3

- Кто бы из нас ни стал победителем, я хочу, чтобы ты был рядом. Сразу, как только бой закончится, понимаешь? Если один из нас серьёзно пострадает... ты попытаешься помочь, даже если тебе покажется, что уже поздно.
Лекарь кивал, соглашаясь. Вид у него при этом был такой, словно он готов на Мориса молиться - он должен был знать, что на восприятие влияет результат их совместных трудов, но всё равно не мог с этим бороться. Зато шанки был уверен, что его маленькая просьба будет выполнена. Это если бой вообще состоится.
Шум толпы возвестил о появлении соперницы, заставил обернуться, забыв о собеседнике. Подобная чайке, плыла она над снежным покровом, не тревожа его, словно стала бесплотным призраком, словно научилась ступать по стелящемуся под ноги ветру, что развевал белоснежные её одеяния, играл привязанной к копью ленточкой и второй, небрежно удерживающей смоль волос. Лицо было скрыто знакомым хитрым прищуром маски. Бой будет, понял менестрель. Чиркнул огнивом над трубкой, затянулся дымом пропитанных зельем трав... И шагнул в круг.
Если Тсубаме казалась порождением мира духов, то противник её был - дитя этого грешного, такого материального мира, от цепочки следов на снегу до чуть слышно поскрипывающей, пахнущей кожей одежды. В каждом движении чувствовалось обещание чего-то на грани между болью и наслаждением, ощущение силы и в то же время намёк на уязвимость. Полукровка остановился, оставив приличную дистанцию, трубка в руке описала неспешный полукруг, губы коснулись мундштука, породив клуб дыма, чуть заметный наклон головы обозначил объект интереса - по передним рядам зрителей прокатился стон, потом всё стихло.
- Здравствуй, Тсубаме, - мягкая улыбка на его губах, увидеть такую в свой адрес мечтал сейчас каждый из наблюдающих за этой сценой... кроме той, кому она была адресована. - Веришь ли, тебе не нужно доказывать, что ты не хуже мужчин. Не обязательно идти до конца, отнимая чужие жизни и рискуя собственной. Я не могу отказаться от боя, так уж устроен, но ты - можешь. Сила женщины в способности подняться над всей этой вознёй, грязью и кровью, прекратить это. Что скажешь? - Морис снова затянулся в ожидании ответа. На этот раз он чувствовал действие зелья и пытался взять под контроль свои движения, не дать слишком сильно участиться дыханию и пульсу, чтобы не выдать себя раньше времени.

Использую Скорость. +50% на 28 минут.

Отредактировано Морис (Понедельник, 28 марта, 2016г. 05:50:58)

0

4

Когда Морис назвал её по имени, мечница размеренно и учтиво поклонилась ему в ответ. Стоит упомянуть, что Тсубаме держала своё копье-яри строго вертикально, независимо от глубины поклона: это говорило хотя бы о том, что оружие ей очень хорошо знакомо и она умела с ним обращаться. Следующие же слова шанки привели её в своего рода смятение - не то, которое могло бы поколебать её решимость, и уж тем более заставить её отказаться от поединка, но то, в ответ на которое обычно приподнимают бровь с выражением типа «ты сам-то понимаешь, что только что сказал?» на лице. К счастью ли, ситуация обычной не была и мечница сохраняла спокойствие.

Впрочем, Тсубаме не относилась к происходящему легкомысленно: словно бы у неё было некое шестое чувство, мечница умела ощущать происходящее вокруг неё с большой ясностью, особенно тотчас, когда её дух был крепок. И сейчас это чувство подсказывало ей, что внимание толпы сосредоточено в основном на Морисе. Как будто задумавшись над рассуждениями песнопевца о её причинах сражаться, Тсубаме наклонила голову набок и посмотрела поверх его плеча, туда, в упомянутую толпу наблюдавших за ним(и) воинов. И если вампиров еще можно было бы заподозрить в том, что те готовы настолько пожирать взглядом Мориса, то на счет бойцов Республики...

...в особенности тех из них, кто были зеленокожими и это четко отражалось в наконечнике «Кагеяри», Тсубаме сильно сомневалась. Как подметил бы бессменный шутник, их... вкусовые предпочтения сильно различались. То, что заметное число дисциплинированных солдат самым откровенным образом пялилось на Мориса, делало для Тсубаме очевидным использование менестрелем какой-то уловки, вероятнее всего колдовской и влияющей на сознание не самым адекватным образом - все-таки большая часть солдат была мужского полу. Но, как вновь заметил бы бессменный шутник, мечница не взялась бы утверждать, что в этих землях не было... особых традиций.

Впрочем, так далеко мысли Тсубаме не заходили, а даже если бы и зашли, волею Небес она владела несколькими талисманами, оберегавшими трезвость её разума. В любом случае, происходящее обострило внимание мечницы к деталям, и она по-новому взглянула на Мориса. Случайности не случайны, как и то, что песнопевец решил закурить трубку, когда она вышла к месту проведения поединка: вряд ли Морис собирался мило провести время за беседой, будучи хорошо вооруженным, да и не имел привычки успокаивать свои нервы табаком, насколько помнила Тсубаме. Но он был алхимиком, поэтому разумно было предположить, что курительное зелье не было обычным.

- «Ты очень добр ко мне, и за это я тебе благодарна,» - наконец негромко заговорила мечница. Маска приглушала её голос, и все же Тсубаме можно было отчетливо слышать; она приподняла ладонь, словно пыталась придать некое особое, тайное значение следующим своим словам, - «Поэтому я прощаю тебе твою грубость,» - пауза, - «И смею надеяться, что ты сможешь простить мне мою: я защищу твою жизнь, победив в этом поединке. Пожалуйста, отнесись ко мне со всей строгостью,» - сказала мечница, и плавно опустила «Кагеяри» в готовность: каждое её движение было преисполнено достоинства. Уже тише она добавила, - «И позволь мне о тебе позаботиться.»

Надо ли говорить, что она была внимательна к своему противнику?

Отредактировано Ши Ан Фэй (Пятница, 8 апреля, 2016г. 02:51:16)

0

5

Морис не улыбался больше. О нет, он не обижался на "грубость" Тсубаме. Честно говоря, он попросту не понял половины ею сказанного. Или даже больше половины. Он уже не в первый раз сталкивался с такой проблемой в отношении этой странной женщины: слова её по отдельности вроде бы были понятны, но они никак не желали складываться в понятный ему смысл! Словно все знакомые и привычные смыслы были для них разными. Кажется, впервые за время их знакомства он задумался о том, какую часть из сказанного им самим понимает эта воительница.
Многие принимали её за шанки, хотя она не была таковой - сказывался налёт некой странности, казавшейся здесь восточным колоритом, сказывалась странная одежда, отдалённо похожая на одеяния шанки, странная броня, странное оружие... В какой-то момент Морису даже показалось, что говорит она именно на этом языке, но нет, звучание было иное - и то был не акцент, не местное произношение одного из диалектов аль-шанкры. Слова были другими, незнакомыми и в то же время почему-то понятными. Менестрель говорил на четырёх языках и легко определил бы звучание ещё нескольких, но он так и не понял, на каком языке говорит эта ласточка, залетевшая сюда из каких-то дальних, неведомых земель. Быть может, он уже упустил свой шанс спросить у неё об этом... Он успел ещё раз затянуться отнюдь не табачным дымом перед тем, как её копьё начало опускаться.
- Хауал, - ответил он, и левая рука его с закреплённым на предплечье арбалетом пошла вверх, так же плавно и неторопливо, хотя накачанное стимулятором тело отчаянно требовало движения. Огнесвет слабо пульсировал, готовясь отдать свой заряд. Нет, Морис не желал смерти своей противницы, вот только был ли у него выбор? "Пожалуйста, отнесись ко мне со всей строгостью", - сказала она. Именно так он и собирался поступить, но всё же искренне желал ей - попробовать выполнить всё то, о чём она говорила. Позаботиться о нём, что бы это ни значило. Защитить его жизнь. Победить. Но для начала - попробовать выжить.
Он выпустил разрывной болт в тот момент, когда арбалет был нацелен под ноги Тсубаме. Морис никогда не жаловался на собственную меткость, но на этот раз он опасался промахнуться, если станет целиться выше - и вовсе не потому, что у него дрогнет рука. Следующий миг показался ему вечностью. Магический снаряд полыхнул, расплёскивая вокруг огонь, а он уже сорвался с места и бежал, держа курс немного левее огненной вспышки, и чёрная коса змеёй струилась следом, стремясь догнать его. Белая кисея взметнулась из-под ног резко изменившего траекторию мужчины, двигающегося на пределе увеличенных алхимией возможностей, словно он опасался, что в него будут стрелять в ответ. И только теперь коснулась снега выроненная в начале спринтерского рывка курительная трубка.

Отредактировано Морис (Суббота, 2 апреля, 2016г. 11:06:43)

0

6

Колдовской снаряд полыхнул...

«Динь!» - сыграл у мечницы в душе серебряный бубенчик-омамори из-за некой сказочной, потусторонней грани, соединяя собою смертное и бессмертное в одном; тотчас круги на глади сущего остановились, замерло всё мгновением-вечностью без начала и конца, словно не ведало, как поступать ему дальше. Многогранное, оно позволяло взглянуть под все-невозможными углами на каждый аспект произошедшего, происходящего и того, что еще произойдет, когда Морис еще только поднимал арбалет. Когда вновь сорвется в бег стрелка мировых часов, слова Тсубаме прозвучат скороговоркой, как если бы она не принадлежала этому времени. Став пустотой, она стала всем.

- «Вяжи поднебесье, Кагеяри!»

Без промедления вспыхнул наконечник необыкновенного копья, и из света его родился знак, будто кто-то из восьми миллионов богов далекой и гордой страны малого вишневого цветка оставил свои мазки кистью на полотне мироздания; неуловимо-быстрый же поворот «Кагеяри» вдоль древка был точно ключ, отпиравший шкатулку тайны необыкновенной каллиграфии. Отпирая её, Тсубаме выпустила в мир драконов: сотканные из ярчайшего мерцания, они ринулись прочь из своего заточения. Длинные, змеиные тела двух сверкающих драконов переплелись в полете вихрем пустоты, увлекая за собою арбалетный болт; сотряслись земля и воздух от жуткого их рёва.

...и мир взорвался. Такова была форма боевого духа мечницы.

Тсубаме не боялась, что Морис умрет от такой разрушительной техники, хотя однажды сама чуть было не погибла от неё: «Кадзекири, Рана Ветра» была слишком опасна для того, кто использовал её не овладев ни собственными духом, ни духом «Копья Отражений». Неуправляемая, она могла разрушить даже небольшой замок, погубив множество людей, но в первую очередь - того, кто её применил. Техника умерщвляла загадочным образом, не оставляя на телах видимых ран кроме полученных из-за вызванных ею разрушений, откуда и взялось название. К счастью, мечница хорошо усвоила горький опыт провалов в исполнении этой техники, и не собиралась ошибаться.

Так, «Кагеяри» стало остриём железной воли Тсубаме. Со скоростью поражающей всякое воображение ударила сила «Копья Отражений» в пространство неподалёку от Мориса, приобретая облик священных драконов и порождая всесокрушающую пустоту. Раскалывающий землю взрыв впечатляющей силы стал её следствием, играючи сметая собой арбалетный болт, и как минимум опрокидывая несколько (десятков) не ожидавших подобного зрителей. Смертоносная техника подчинялась сильной воле мечницы и, не будучи направленной прямо на артиста, была призвана хорошенько испугать, контузить или как-либо еще вывести его из боя, притом не убив на месте.

Так Тсубаме показывала всю серьезность своих намерений, решимость не отступать от избранного пути. Там, откуда она пришла, слова воина ходили в паре с его поступками; воину не нужно было «давать слово» или «обещать» что-либо кому бы то ни было, поскольку сам по себе факт сказанного приводил в действие весь акт исполнения. Таким образом сказанное было равносильно действию, потому как только прогремел взрыв мечница развернула копье и заняла устойчивую позицию, готовая к неожиданностям. Если после того как уляжется пыль окажется, что Морис неспособен продолжать - она окажет ему помощь. В противном случае бой обещал стать интересным.

- Артефакт «Бишамонтен Омамори» вступает в игру: согласно первоисточнику (GURPS Magic) «Великое Ускорение» позволяет действовать как бы в альтернативном временном потоке, отчего и пляшем - например, случается «искажение речи»; благодаря чему и производится удар на упреждение, а «остаток» хода персонаж ожидает всяких хитростей со стороны Мориса и перешел в защиту, см. пост.
- Артефакт «Кагеяри» используется вкупе с картой «Снос укреплений» и эффектами карт «Ученица Чародея» & «Молитва» для использования могучего комбо-приема, где «укрепления» - это само место действия; создается могучий и кинематографический направленный от себя взрыв при помощи созданного копьём вакуума и глубокой борозды в земле; дальше примерно как в случае с кавитационной дырой: образованный вакуум резко заполняется, только вместо вспышки происходит самый натуральный взрыв; прямое попадание в область такой «техники» если не переломает все что только можно взрывом, то заставит мгновенно полопаться сосуды из-за перепада давлений, что в равной степени сводится к летальному исходу, но поскольку взрыв направлен и не создан на полную мощность, его летальность снижена ровно до уровня «вероятно, покалечит, но не убьет на месте», см пост.

Отредактировано Ши Ан Фэй (Пятница, 8 апреля, 2016г. 02:51:40)

+2

7

Огонь и серебро плеснули в небо, слившись в единое целое в головокружительном полёте - Тсубаме отразила удар. Морис заметил её движение только потому, что для него самого время сейчас текло несколько иначе, чем обычно, противница же, судя по всему, двигалась со скоростью запредельной - и мир отвечал на её движения. Отвечал не так, как отзывался он менестрелю, играющему на его струнах. Для Тсубаме мир был холстом, по которому она писала странные картины кистью своей воли. Живые картины! И смертельно опасные. Ему не нужно было знать это или думать об этом - в бою на размышления попросту не было времени. Сейчас за него "думали" выработанные годами, десятилетиями пережитых опасностей рефлексы, и в тот момент, когда в воздухе соткались призрачные драконьи фигуры, именно рефлексы заставили его развернуться лицом к опасности и выставить магический блок, отгородившись от неё за мгновение до взрыва.
Шанки почувствовал, как неодолимая сила отрывает его от земли, поднимает в воздух, а мгновением спустя ему показалось, что небеса раскололись и рушатся на него. Всё та же сила швырнула его прочь, ударила о землю, протащила несколько шагов... Некоторое время спустя Морис осознал, что лежит на боку, колени прижаты к груди, руки прикрывают голову. Он убрал руки от лица, перевернулся на спину и пару секунд бездумно смотрел вверх, в безвременные сумерки, пока не понял, что видит плотное облако из пыли и снега, не спешащее оседать на землю.
- Темиара... - прошептал полукровка. - Благодарю тебя, госпожа моя.
Богиня сегодня была благосклонна к нему - он понял это в тот момент, когда увидел скрывающие солнце облака. Она услышала его мольбы, вняла им и теперь незримо присутствовала на поле боя, следила за своим адептом, оберегала его. И сейчас она укрыла его от противницы и зрителей, давая время прийти в себя. И, видит Тьма, он сделает всё возможное и невозможное, чтобы не обмануть её ожиданий!
Шанки сел рывком, прислушался к ощущениям. Болело, кажется, всё, (кроме своевременно прикрытого руками лица), но боль была глухой, вполне терпимой. Синяков у него сегодня появится немало, но радовало уже то, что он ничего не сломал. "Кроме арбалета", - отметил он с некоторым сожалением, разглядывая то, что без серьёзного ремонта стрелять не будет. Рука, затянутая в мягкую перчатку с обрезанными пальцами, расстегнула крепления, и арбалет упал на землю. Морис найдёт его позже, если будет в состоянии это сделать. К потерям также можно было отнести один из двух метательных ножей, зато всё остальное было цело. Если бы он не успел поставить блок... Если бы Сень Тишины не защитила его от верной потери сознания в момент звукового удара... Если бы взрыв произошёл чуть ближе...
Морис тряхнул головой, словно это движение способно было прогнать непрошеные мысли, и поднялся на ноги. Ещё один критический осмотр чуть не заставил его применить магию для приведения себя в порядок. Остановило его отнюдь не то, что в бою не следует тратить силы на посторонние вещи. Просто тогда пришлось бы заодно переплетать несколько растрепавшуюся косу, чтобы не портила впечатление, а на это у него точно времени не было. Он ограничился тем, что отряхнулся и стёр с помощью горсти снега пару особенно заметных пятен. Магию он всё же применил, но не для очистки одежды, а для увеличения её прочности. И шагнул в ту сторону, где безошибочно угадал присутствие ожидавшей его Тсубаме.
- Неплохо, малышка, - сообщил он ей, появляясь из оседающего уже пыльно-снежного облака. - Но этого недостаточно, чтобы я поверил в необходимость твоей защиты. - Морис безмятежно улыбнулся. По рядам зрителей, снова оказавшихся под действием его чар, прокатился стон. А потом он снова сорвался в бег, стремясь сократить дистанцию, пока обиженная его наверняка свинским с её точки зрения отношением чужеземка не создала ещё один взрыв, на этот раз выбрав в качестве эпицентра его скромную длинноухую персону.

Накладываю на себя заклинание "Броня". Длительность - 1 минута.

Отредактировано Морис (Четверг, 7 апреля, 2016г. 00:12:31)

0

8

Когда Морис наконец соизволил явить себя после того как решил отлежаться, поболтать с богами о сущем, посидеть, провести инвентаризацию имущества и осмотр себя любимого, подняться и отряхнуться, неторопливо прогуляться, а затем - снова поболтать, он с некоторой долей вероятности (размер которой вероятнее всего, как заметил бы бессменный шутник, зависел обратно пропорционально от степени беспокойства за своё лицо) мог бы догадаться, что ни то, что взрыв не пришелся прямо по нему, ни данное ему время не было заслугой богов. Тсубаме попросту позволила Морису не умереть как минимум дважды: идея, что её остановили пыль и снег, была смехотворной.

И расслабленная поза мечницы выражала это в высшей степени: она даже склонила голову набок, когда менестрель наконец нарисовался. Из-за маски можно было лишь догадываться, о чем она думала. Как не без сарказма заметил бы все тот же шутник, то, как Морис назвал Тсубаме и то, как говорил, можно было объяснить лишь тем, что его не слабо приложило то ли ударной волной, то ли об землю (или, вероятно, обе вещи сразу). Достаточно трудно было не заметить и многометровую траншею, оставленную «Кадзекири» в стороне и чуть позади. Да и стоны кое-каких наблюдателей (тех, кто был еще в состоянии стонать) были связаны уж наверняка не с его чарами.

Впрочем, ошибкой стало бы полагать, будто она несерьезно относилась к происходящему. Совсем наоборот, она была предельно собрана и даже больше того - все шло согласно её далекоидущему плану, что шаг за шагом обретал свою форму и подразумевал безоговорочную победу. Когда придет время, отступать будет некуда. Она была готова к такому развитию событий, и подозревала, что то же можно сказать про авантюрного песнопевца. Таким образом, когда Морис стал говорить, она подняла свободную от копья руку (яри мечница отвела за спину), сжатую в кулак: маска на лице Тсубаме особенно подчеркивала хитрость происходящего. А затем она открыла ладонь.

«Динь!» - звякнул маленький серебряный бубенчик в руке мечницы, и образ её вдруг рассыпался мириадом фантомных лепестков. Словно подхваченные призраками закружились они в своем эфемерном танце отрицания настоящего, длиной всего в одно - такое краткое! - мгновение: Тсубаме силою талисмана Тао растворилась в воздухе прежде, чем звон колокольчика успел затихнуть. Так, Морис сорвался в бег, а она, оставив свой сказочно-хрупкий послеобраз, столь же стремительно очутилась рядом; овеянная фантастическим саваном бледно-розовых лепестков, что взметнулся вслед за белоснежным её хаори и теряющимся среди всей творящейся фантасмагории «Кагеяри».

Мориса ожидал настоящий град ударов - такой же незримый, как ветер, и такой же безжалостный, как сметающая все на своем пути волна тсунами. Надо ли напоминать, что наступление мечницы было обдуманным и она была готова к неожиданностям?

- Артефакт «Дыхание ветра Фэй Лянь» вступает в игру, вкупе с «Бишамонтен Омамори» делая движения персонажа практически неуловимыми; косметический эффект дымки - растворяющиеся в воздухе, нежно мерцающие потусторонним светом бледно-розовые лепестки как при цветении вишни, см. пост.
- Серия атак используется в движении вкупе со всеми преимуществами от «Дыхания ветра Фэй Лянь», «Бишамонтен Омамори» и эффекта карты «Молитва» для нанесения молниеносных, трудно угадываемых ударов, с преимуществами т.н. «духовного меча», сродни «защищающему оружию», см. пост; удары не смертоносны, а скорее призваны пустить кровь и хорошенько измотать.

Отредактировано Ши Ан Фэй (Суббота, 9 апреля, 2016г. 20:36:09)

0

9

В общем-то, Морис и не ожидал, что в ладони Тсубаме скрывается что-то хорошее, по крайней мере, хорошее для него, хотя сам тот факт, что он перестал её видеть, ему не слишком мешал. Гораздо сильнее мешало то, что он попросту не поспевал за происходящим - почувствовал её появление рядом и даже попытался уйти от первого удара... и не смог. Его погасила усиленная магией куртка, как и следующий, но потом клинок Тсубаме всё же добрался до него, оставил неглубокий, но ощутимый порез. И ещё раз. И снова. Морис отступал, безуспешно пытаясь уклониться или отвести обрушившийся на него шквал ударов, причём извлечь оружие даже не пытался - слишком долго, да и не прибавит ему скорости пара килограммов железа в руках. Некоторые выпады не достигали цели, но в основном благодаря не его действиям, а заблаговременному применению защитной магии, не позволявшей так просто пробить укреплённую металлическими пластинами верхнюю одежду. Но те, что доставали его, не оставляли серьёзных ран, хотя некоторые из них могли бы стать смертельными. Будь у шанки возможность задуматься об этом, он мог прийти к очень разным выводам, вплоть до того, что воительница попросту издевается над ним, пользуясь преимуществом, дарованным ей мощным артефактом!
Но Сорас не думал ни о чём. Он был слишком занят - пытался заставить собственное тело работать на пределе, двигаться достаточно быстро, чтобы успевать за движениями противницы. Ему стоило сделать это раньше, в самом начале, а может даже до начала боя, а теперь оставалось только пытаться наверстать упущенное. Алхимическое снадобье дало ему толчок в том, с чем он в принципе мог справиться и сам. Но для этого нужно было время, а тело не желало подчиняться, тормозя процесс непривычным чувством вялости. Воздух при каждом вдохе ледяными иглами вонзался в лёгкие, что пытались удовлетворить увеличившуюся потребность организма в кислороде. Но Морис был достаточно упрям (и достаточно равнодушен к боли), чтобы суметь справиться с этими неожиданными препятствиями, а время ему Тсубаме давала, нанесённые ей раны в сравнении с общим состоянием были сущей ерундой.
Надо сказать, что вблизи красавчик-менестрель сейчас не казался таким уж красавчиком, причём он заблуждался, считая, что избавляющая от грязи магия совместно с приведением в порядок причёски смогли бы это исправить: безумный, ни на чём не сфокусированный взгляд потемневших почти до чёрного цвета глаз, "украшенных" к тому же сеткой полопавшихся капилляров на успевшем заметно осунуться с начала боя лице мог бы напугать кого-нибудь впечатлительного, а ясно слышимые хрипы в лёгких подтверждали мысль о том, что последствия взрыва для него оказались достаточно серьёзными. Вот только осознавал ли это он сам? Вероятно, нет, раз не проявлял желания признать победу соперницы.
Но казавшееся безнадёжным поначалу сопротивление уже не было таковым, каждое следующее движение мужчины было быстрее предыдущего, а потом он сломал, наконец, сопротивление собственного тела. Зазвенели магические струны, помогая ему достичь нового уровня скорости и восприятия, и он вдруг на мгновение увидел прямо перед собой хитрый прищур маски Тсубаме... и сумел уйти от следующего её выпада. Отскочил назад, одновременно срывая с пояса магический жезл (каковым казался сейчас Пустынный Страж). Уже в момент косого замаха он резко удлинился, ощетинился клыками и костяными шипами - призвано это было не столько всерьёз достать противницу, сколько заставить её отступить. Но жезл, теперь приблизившийся по размерам к небольшому посоху, был не только оружием - он был проводником, усиливающим и направляющим магию своего владельца. Под ноги Тсубаме сорвалось заклинание, любого другого заставившее бы споткнуться, запутавшись в собственных ногах, но в данном случае хватило бы и мгновенного замешательства.
Морис рванулся вперёд, навстречу невидимой противнице, в последний момент его посох воткнулся навершием в землю, ещё удлинился, рывком бросая удерживающего его менестреля верх. Он уже падал с противоположной стороны, когда в воздухе чёрной змеёй метнулась коса. Захлестнуть чужую шею утяжелённым концом, дёрнуть резким поворотом головы. Главное - не перестараться. Тсубаме не убила его, хотя могла (не слишком ясное состояние ума не мешало осознавать совсем уж очевидные факты), так что и он теперь не мог её убить, к примеру, не рассчитав траекторию ставшей оружием косы.
Зрители, достаточно смелые (или безрассудные), чтобы остаться и досмотреть опасный для окружающих поединок, могли видеть, как всё более неуловимыми становятся движения затянутой в кожу фигуры, пытающейся отбиться от наступающей волны бело-розовых вишнёвых лепестков, а те бешено кружились в воздухе, раз за разом раня своего противника - видимо, кромки лепестков были остры - и снег мешался с кровью, сравняясь с ними цветом. А потом золотистая дуга прочертила воздух, на миг оттесняя атакующие лепестки, и метнулось в небо гибкое тело, словно оттолкнулось от воздуха невидимыми крыльями...

Разыгрываю "Гладиатора" для поддержки успеха трюка с прыжком.

0

10

Если бы её оппонент был кем-то другим, мечница, вероятно, поступила бы иначе: высвободила свой боевой дух криком киай, тем самым разбив изящную, но хрупкую колдовскую технику мириадом осколков, а затем еще до момента прыжка - нанесла сокрушительный прямой удар копьем в область груди, от которого скорее всего не защитили бы никакие доспехи в «легком классе» даже с учетом колдовских щитов; не останавливаясь на достигнутом и не давая опомниться, воительница тотчас сократила бы дистанцию и восходящий удар черного меча, вероятно, поставил бы в том противостоянии жирную точку. Вот только оппонентом мечницы был не «кто-то другой», а Морис.

Конечно же она не собиралась убивать или калечить своего знакомого, отчего их поединок никоим образом не становился проще. Это было верно в том числе еще и потому, что менестрель был очень упрям и, не смотря на свои раны, совсем не собирался сдаваться - что было похвально, но размышлять о подобном воительнице было некогда. Тсубаме же в свою очередь нисколько не уступала Морису в упомянутом упрямстве, и шаг за шагом продвигалась к намеченной цели с решимостью, характерной для воинов той далекой страны, откуда она была родом. Так, она не собиралась разбрасываться хранимым с самого начала поединка преимуществом или тратить силы попусту.

Тсубаме воспользовалась техникой менестреля: сдвинув свою центральную линию вбок, она кувыркнулась через правое плечо. В этом маневре, очевидно, опорой служила её ведущая «Копье Отражений» правая рука, другая же была отведена назад; в одно мгновение она сжала ладонь свободной руки и её кулак окутало голубым пламенем. Тотчас молниеносным движением Тсубаме извлекла меч объятый потусторонним огнем и нанесла хлёсткий удар вверх с намерением рассечь косу Мориса надвое; вдохнув в оружие свой боевой дух, она разожгла пламя «Кōю» сильнее, и тем быстрее стал проникать сверхъестественный ужас в сердца, исторгая самые потаенные страхи.

Продолжая двигаться с той же небывалой для простого человека скоростью, мечница быстро нашла опору в ногах и незамедлительно выставила яри туда, куда должен был приземлиться песнопевец, но недостаточно далеко, чтобы Морис мог за него ухватиться. Поворот «Копья Отражений» был выбран таким образом, чтобы в нем отразилось достаточное количество земли. Таким образом для падающего уже менестреля было бы поздно что-либо предпринимать - при том условии, конечно, что ему не были известны техники «легкого тела» или он не мог вырастить себе крылья, - а сама Тсубаме находилась вне эффективной досягаемости покрытого шипами посоха-жезла Мориса.

- «Вяжи землю, Кагеяри!» - прозвучит скороговоркой в нужный момент, и яркая вспышка разделит почву, оставляя глубокий на несколько метров раскол, в который и должен был угодить Морис, если не целиком, то хотя бы ногой. В любом случае с огромной долей вероятности это ограничит подвижность менестреля, а учитывая сбившееся дыхание и все полученные им ранее повреждения - не даст среагировать достаточно быстро, чтобы не оказаться с кончиком объятого потусторонним пламенем меча воительницы напротив своего горла или груди. Тсубаме рисковала, применяя такой запутанный маневр, но она была готова к неожиданностям и имела за плечами огромный боевой опыт.

Какой же будет неуклонно приближающаяся развязка поединка?

- Артефакт «Кимоно Тайхаку» используется для существенного ослабления «роняющего» заклинания, согласно его канонам для защиты от него также используется ловкость и проворство, являющиеся основной чертой персонажа, см. анкету/пост.
- Артефакты «Кимоно Тайхаку» и «Доспехи Эйдзоку» вступают в игру, обладая свойством «Облегчение», чем существенно подкрепляют общую подвижность маневра, см. анкету.
- Артефакт «Кōю» вступает в игру будучи призванным прямо в руку, вкупе со всеми преимуществами от «Дыхания ветра Фэй Лянь», «Бишамонтен Омамори» и эффектом карты «Молитва» его удар молниеносный и трудно различимый, а пламя и внушаемый ужас сильнее, см. анкету/пост.
- Артефакт «Кагеяри» вкупе с точным контролем от эффекта карты «Ученица Чародея» используется для создания крупного раскола в земле под ногами Мориса прямо перед его приземлением, когда он уже не успеет среагировать, см. пост.
- В сумме персонаж использует инерцию своего движения и в единой связке наносит удар мгновенно призванным оружием по косе Мориса примерно в половине её длины (кто знает, глядишь - отсечет еще и артефакт, который в неё вплетен) одной рукой, второй выставляет копье и активирует его эффект (см. выше), после чего срывается вперед, чтобы приставить меч к горлу потенциально сверзившемуся в раскол (см. выше) Морису, см. пост.

Отредактировано Ши Ан Фэй (Четверг, 21 апреля, 2016г. 20:51:45)

0

11

...И я сказал ему: "Чудак! Устал ведь, отдохни!"
Но он не услышал, он думал, дыша,
Что жить хорошо и жизнь хороша.
В.Высоцкий

Морис.

Мелодичный посвист сплетённого из волос "кнута" был грубо прерван. Дохнуло жаром, затрещало, запахло палёным - огненный меч сделал то, чего не смог бы обычный - перерубил косу Мориса на лету. Утяжелённый конец её улетел куда-то, уже не направляемый своим недавним хозяином, а по тому, что осталось, метнулось вверх пламя. Пожалуй, это была одна из немногих вещей, способных достучаться сейчас до эмоций отдавшего всего себя бою шанки. Огонь. Он мог оставить шрамы, которые отнюдь не станут украшением, не говоря уже об уничтожении роскошной причёски менестреля. К счастью, тушить пожар на голове ему не пришлось. Основание косы было перехвачено веточкой-заколкой - обычно она красовалась значительно ниже, но сегодня Морис закрепил её с таким расчетом, чтобы она не нарушала баланса его "секретного оружия" - вот она-то и остановила огонь, не дала ему свободно взобраться выше. От смоляных волос остался лишь оплавленный куцый хвостик, но эту потерю шанки не успел ещё осознать, лишь почувствовал непривычную лёгкость одновременно с уколом неприятного чувства, больше всего похожего на страх - и тут же оно сменилось совсем другим страхом. В том месте, куда он должен был приземлиться, больше не было надёжной опоры. Прямо под ним разверзлась в земной тверди трещина, в тот момент показавшаяся ему огромной и бездонной. Будто мало было того, что он не успевал уже избежать падения в неё, и так ничего хорошего не сулящую, ещё и тени в ней обрели вдруг материальную плотность, шевельнулись, потянулись к нему... Он успел вспомнить, где уже видел такое за миг до того, как упал в их жадные объятия.

Джор.

float:rightЗдесь нет времени. На самом деле, здесь нет ничего, лишь мысли. Мои - и его. Он - это я. Или наоборот? Я запутался. Он не выпускает меня наружу, туда, где свет, где жизнь. Жизнь. Я с трудом вспоминаю, что это такое. Но он позволяет мне видеть сны. Его сны. Мои сны. Иногда я вижу Саиру, и тогда понимаю - это и есть жизнь. Но разве Саира была живой? А я? Был я когда-нибудь живым? Мне очень нужно это вспомнить! Он не выпускает меня, но иногда я чувствую боль. Вот как сейчас. Чужую, далёкую, но всё же... Когда-то я думал, что боль - это и есть жизнь. Или страх? Страх - это жизнь? Чувство опасности разлилось в безвременье. Кому грозит она? Не мне, здесь же ничего нет, нет и опасностей... Ему? Но если он умрёт - я умру тоже? Или нет? Разве для того, чтобы умереть, не нужно быть живым? Значит, я - живой?..
Кажется, тёзка сейчас слишком занят для разговоров, но такими темпами никакого "потом" для нас может и не наступить. Иди сюда! Я хочу знать, что там происходит, до того, как ты угробишь наше общее тело. Какие знакомые декорации: огромный зал с колоннами - тьма под ними кажется только гуще от падающего откуда-то сверху неверного, тусклого света - в дальнем конце зала арка, ведущая в серую небыль. Почему-то именно этот сон снится нам особенно часто. Сегодня перед аркой
нет ангела смерти. Или эту роль оставили мне? Ну здравствуй, Морис. Ты один? Где же твоя Саира?

И снова Морис.

Тьма. Она сочилась изо всех щелей, клубилась на полу, завивалась спиралями вокруг колонн. Она казалась материальной, живой. Она стремилась пожрать падавший откуда-то сверху тусклый свет, а быть может, не только его. Издалека, на грани слышимости, доносились крики о помощи, стоны, стенания и вопли агонии - и снова, как в повторявшихся раз за разом кошмарах, Морис не мог определить направление на источник звуков. Казалось, чужая скорбь и боль окружают его со всех сторон. Но на этот раз Морис не был витающим под потолком бесплотным духом. Какая-то сила перенесла его сюда во плоти.
Фигура, стоявшая по колено во тьме на полпути между ним и ведущей к "вечному покою" аркой, была знакомой, только на этот раз обе руки немёртвого были на месте, причём в отсутствовавшей во снах правой он сжимал меч - точную копию того, что покоился в ножнах Мориса. Меч этот был опущен, поза оппонента расслаблена, распахнутая на груди куртка выставляла напоказ тощую фигуру, с кожей настолько бледной, что она казалась светлее даже пепельных волос, в беспорядке рассыпавшихся по плечам Джордана. (Морис знал, что первое имя у них одинаковое, а вот второе немного отличалось - им он и решил пользоваться для обозначения своего визави.) Вот только что-то подсказывало, что на самом деле он силён и опасен. Быть может, внимательный взгляд непроницаемо-чёрных глаз, смотревших, казалось, в душу и читающих её, как открытую книгу?
- Пусти, - хриплый выдох перешёл в кашель, шанки сплюнул на пол - то ли показалось, то ли слюна и впрямь окрасилась кровью - потянулся свободной рукой к огрызку косы, всё ещё украшенному лечебным артефактом, ответившим на прикосновение покалыванием в кончиках пальцев. Дышать стало легче. - Мне нужно обратно, - на этот раз голос звучал почти нормально. Сбитое было дыхание снова обрело ритм, согласованный с набатом сердца - организм по-прежнему работал на пределе. Сможет ли эта нежить из сна сравниться с ним в скорости? Морис двинулся вперёд, уверенный почему-то, что ему нужно дойти до арки.
- Она убьёт тебя, или ты сам себя угробишь, - похоже, Джордан знал, откуда столь несвоевременно выдернул своего невольного собеседника. - Я тебя пропущу, если пообещаешь сдаться.
- Нет, - слишком расточительно тратить сейчас время на разговоры. В правой руке по-прежнему посох, он выравнивает свою длину с мечом, как только вторая рука освобождает тот от ножен. Перехватить поудобнее, и...
- Попробуй, - усмехается немёртвый буквально перед тем, как меч шанки рушится на него косым ударом, пытаясь как минимум снова оставить без конечности. Тень оживает под ногами Джордана, не потрудившегося даже поднять меч в свою защиту. Тень делает всё за него.

* * *

Пробивающийся сквозь облака свет кажется ослепительным после полумрака, но может ли он заставить облако вишнёвых лепестков отбрасывать тень? Оказывается, может, так как именно эта тень в мгновение ока исторгает из себя того, кто только что провалился в созданную копьём Тсубаме расселину. Причём появляется он в тот момент, когда его меч уже рушится вниз, грозя как минимум отрубить держащую огненный клинок руку, если и вовсе не рассечь девушку надвое наискосок, от плеча до талии - к несчастью для мечницы, тень была у неё за спиной. Морис при всём желании не успел бы уже ни ослабить удар, ни тем более увести его в сторону, разве что зачарованные доспехи могли не допустить столь печального исхода... Вот только остановить они смогут лишь меч, но не энергию удара.

Комбо

Разыгрываю карту "Беседы с мёртвыми". Останки мне не нужны, т.к. нужный мне "мёртвый" тусуется у меня в голове, а состояние и без дополнительных веществ уже достаточно психоделичное. Да и вообще - это он решил пообщаться, а не я.
Хотя Морис не обладает навыками работы с Тенью и даже вместо реального положения вещей видит подсунутую его подсознанием "декорацию" - у Джордана такие навыки есть. Именно он помог (а в чём-то и заставил) Мориса совершить необходимые действия для перемещения в альтернативном пространственно-временном потоке.
Кстати, у меня тоже активна "Молитва". Благословение Тьмы должно способствовать всяким "тёмным" штукам.
Использую "Силу жизни" для стабилизации состояния.
Разыгрываю карту "Истребитель людей". Отрубить что-нибудь вряд ли получится, но вот кости переломать - вполне...

Отредактировано Морис (Понедельник, 25 апреля, 2016г. 04:55:33)

+1

12

Глаза, способные увидеть падение каждой капли дождя, не могли до конца различить того, что произошло в созданной «Копьем Отражений» расселине. Но движения теней, словно растревоженный туман, рассказали Тсубаме много больше, чем могло показаться на первый взгляд. Однажды, там, откуда она пришла, ей довелось сойтись в поединке с воином из Киригакурэ, владевшим пренеприятнейшим умением растворяться в тенях, используя кровь - свою или своих жертв. Этот воин был настолько искусным, что от его руки пало немало амбициозных бойцов и высокопоставленных чиновников. Но бой с Небесным Мечом Востока он не выиграл, и тому была своя причина.

Этой причиной было первое высвобождение меча. Также называемая первым преодолением меча, среди иных высших техник единения духа, эта освоена немногими воинами, коих по праву считают сильнейшими. Как и любая техника или стиль, первое преодоление меча имеет свои изъяны. Во-первых, чтобы освоить этот прием, необходимо добиться гармонического единства тела, духа и разума. Во-вторых, для применения техники в реальном бою требуется не только несгибаемый боевой дух, но также огромный опыт сражений. Третий и основной изъян техники заключается в том, что во всем мире не сыскать двух одинаковых: высвобождение уникально для каждого воина.

Таким образом, прием имеет свою особую цену, зависящую исключительно от того, кто его использует. Стоит ли упоминания, что Тсубаме происходила из той далёкой и необыкновенной страны, чья многосотлетняя воинская традиция была живой легендой далёкого Востока? Как могла она отступить? Немыслимо! Если менестрель желал отнять ей руку, пусть будет готов потерять обе! Она покажет ему, насколько велика разница в их мастерстве и опыте, здесь и сейчас. Если песенник выживет, он сможет гордиться тем, что испытал на себе первое преодоление Небесного Меча - если вообще увидит его. Удар Мориса был быстрым, хоть и благодаря уловке, но не быстрее мысли.

«Обретя духовные заслуги путем деяния и других совершенств, да стану я смертных и бессмертных погибели огнем!»

Когда клинок соперника должен был вот-вот коснуться доспехов мечницы чуть ниже белоснежного рукава хаори, она высвободила весь свой боевой дух в едином порыве. Время приостановило свой бег, наступило мгновение без начала и конца. Тотчас голубое пламя «Кōю» словно разорвало в клочья незримой силой; вихрясь, оно впиталось в меч из преисподней и один за другим зажгло на нем знаки сродни каллиграфии на шелковой ленте, повязанной на «Копье Отражений». Нечто из-за грани, родом из древних басен и легенд, обратило свой взор на Тсубаме. То был бессмертный дух огненной птицы, живший в пламенеющем мече. Меж ними завязался диалог длиною в миг:

- «Слишком долго Мы пробыли в заточении, Наше пламя охладело к миру смертных. Выпустишь Нас неосторожно - обратишь пеплом всё тебе дорогое и в конце погибнешь сама, Чжиэчу Сифанг Байху!»
- «Как всегда, беспокоитесь за меня. Смею предположить - охладело вовсе не пламя!» - наступила напряженная тишина. Затем раздался хохот.
- «Твои слова ранят Нас, Чжиэчу Сифанг Байху! Потом не смей лить слёзы, нахальная девчонка!»
- «Поговорим о слезах в следующий раз!» - и хлынул в мир ввергавший в леденящий ужас потусторонний огонь забытой смертными стихии.

Имя мне Кōю,
Тебе врата Вечности,
Я отворяю!

Рванула вперед стрелка мировых часов, будто пыталась наверстать упущенное: выбивая сноп искр соприкоснулся меч Мориса с доспехами воительницы, и в тот же миг этот клочок поднебесной стал преисподней - диковинной поляной, на которой в одночасье распустился мириад сотканных из потустороннего пламени цветков, что обращали пеплом снег и рвали в клочья тени, оставляя после себя обратившуюся не то стеклом, не то льдом, почву. Невиданные цветы увядали, их неописуемая красота была недолговечной, а их сверхъестественная жизнь обрывалась неожиданно, но для того лишь, чтобы родиться вновь - так, всепожирающее пламя реинкарнировало снова и снова.

Произрастали фантастические цветы и в сердцах тех, кому не посчастливилось увидеть рождение потустороннего: будучи пламенем, они обнажали самые потаённые страхи, обращали в ничто оковы величайших ужасов, таившихся в темнейших уголках души. Вновь, и вновь, пока несчастный не терял рассудок или сознание. Так, в сердце мечницы расцвел самый прекрасный из всех цветков голубого пламени, абсолютная в своем совершенстве искра смертельного безумия. Объяв духовный сосуд Ши Ан Фэй своим огнём, эта кристально-чистая парадигма сумасшествия грозила тем, что воительница раз и навсегда потеряет над собой контроль и станет одержимой своим мечом.

- «...Кай!» - раздался из-под лисьей маски наполненный необычной силой голос мечницы, объятой всепожирающим огнём духа. Взметнулся пепел, как если бы по земле ставшей стеклом прошла ударная волна, и тут же синее пламя рвануло вдоль меча Мориса к его владельцу. Поддавшись силе удара, Тсубаме развернулась на носке и минимизировала ущерб - доспехи она носила не (только) для красоты. Удар менестреля - хоть и сильный, - скользнул прочь, вызвав кратковременное онемение левой руки. Испытывая боль многократно превосходящую физическую, Тсубаме не оценила по достоинству усилия песнопевца, и не отпустила меч. В конце концов, её душа горела.

Так, воспылав во всех смыслах, Тсубаме с неподражаемой решимостью истинного воина страны малого вишневого цветка отринула всякую защиту, затем перешла в нападение и обрушила на Мориса такой град ударов, которых тот еще не видел. Преодолевающие защиту выпады копья менялись сокрушительными ударами меча - движения мечницы сильно изменились чтобы компенсировать временно онемевшую руку. Каждая атака обжигала и была быстрее предыдущей. Не оставил и их с «Кōю» огонь теней, в которых можно было бы укрыться, а любая атака, обращенная на воительницу, возвращалась обратно ужасным потусторонним пламенем. Все стало предельно просто.

Сгорит либо она, либо он. Но к несчастью для Мориса, мечница не впервые использовала этот прием. Обратились бледно-розовые лепестки серо-черными хлопьями пепла, словно инь и янь в объятом пламенем мире смешалось движение белого с черным. Вопреки всей фантасмагории происходящего, переживая пытку горящего сосуда души, Тсубаме оставалась спокойной и сосредоточенной. Ей не грозила потеря рассудка или одержимость мечом, в определенной степени благодаря талисманам и маске Шинкуро. Позже она собиралась принести духу оружия извинения. Что до боли... что же, это было не больнее, чем потерять лучшего друга, приемного родителя и наставника!

- Артефакты «Кимоно Тайхаку» и «Доспехи Эйдзоку» вновь вступают в игру; кроме того, что обе штуки сродни лобовой броне танка, обладая свойством «Отражение», «Кимоно Тайхаку» гасит существенную часть атаки, см. анкету.
- Карта «Некромагия» используется для пробуждения духа в «Кōю»; по канонам далёкого Востока, дух, не имея другой физической формы, кроме меча, должен овладеть воином, но хрен там (о чем ниже); место поединка щедро заливается напалмом потусторонним огнем, делая «пока-пока!» теням; что-то типа сочетания «Пылающего Облака» и «Пылающей Брони» без бага про обнимашки, только до кучи от этого счастья еще и кровь стынет в жилах от всяческих кошмаров да ужасов, см. пост.
- Артефакт «Маска Шинкуро» вступает в игру и делает «хрен там» пункту выше, см. анкету/пост.
- Артефакт «Кōю» использован в роли связующего звена для пробуждения духа внутри; основа - потусторонний огонь и страх, см. пост.
- Преимущество карты «Молитва» используется для пущего усиления аспектов духа как эффекта карты «Некромагия», лютым образом разжигая синее пламя и страхи, см. пост.
- Преимущества артефактов «Бишамонтен Омамори» и «Дыхание ветра Фэй Лянь» вкупе со всем вышеперечисленным используются как и ранее, см. предпоследний пост.
- Смеха ради стоило бы добавить, что нынче ярче всех горит звезда храбрецов - огнеликая Драко, в свете которой родилась Ши Ан Фэй, воспылавшая энергией юности!
- Да пробьет РЕШИМОСТЬ Небеса, зажигая новые звёзды-суперновы в бескрайних далях космического пространства, см. пост.

Отредактировано Ши Ан Фэй (Пятница, 29 апреля, 2016г. 03:40:13)

+1

13

Края пергаментной ойкумены свернулись в трубочку на огне -
и смысла не было, не было ни в ней, ни извне.
(с) Олег Медведев

Происходящее казалось не возвращением в реальность, а продолжением кошмара. Морис чувствовал себя одновременно участником стремительно сменяющих друг друга событий и наблюдателем, раскладывающим их на картины-вспышки. И тот, второй, имя которому Джордан, был рядом, смотрел на мир из-за его плеча. Разумеется, если обернуться, то никого там не окажется, вот только он всё же был там, он ждал, когда Морис проявит слабость, и его можно будет оттеснить в сторону или вовсе назад, туда, в полнящийся тьмой зал с колоннами и аркой в пустоту. Джордан хотел занять его место, и страх потерять себя, довлеющий над менестрелем вот уже второй год, был намного сильнее любого из всех возможных страхов. Но в отличие от наблюдавших за боем зрителей, в большинстве своём прячущих свои страхи настолько глубоко, что порой даже не подозревали об их существовании, Морис сталкивался со своим страхом каждую ночь, а в последнее время это случалось и днём. Он давно бы распрощался с рассудком или сдался на милость своего альтер-эго, если бы не научился противостоять ему, и даже использовать особенности восприятия мира сквозь призму кошмара, во всех подробностях видеть открывающиеся картины, не отводя взгляд. Это не значило, что ему не было страшно - было, и ещё как, но страх не мог остановить его.
Волнистое лезвие столкнулось с доспехами - зачарованное, оно не уступало им по прочности, но и пробить их не смогло. Стальной скрежет перерос в крик, полный боли и ярости - то Бастард выражал своё отношение к такому с ним обращению. То ли регулярные попытки Мориса с ним пообщаться привели к тому, что дух меча перестал засыпать после них, то ли спал не настолько крепко, чтобы не проснуться от такого удара, а может, на него как-то повлияло присутствие другого одушевлённого оружия, но никаких специальных заклинаний ему для пробуждения не понадобилось. И если раньше он не желал даже разговаривать, не говоря уже о проявлении каких-то сверхъестественных возможностей, то сейчас меч попытался защититься от агрессии: "пламенеющее" лезвие стало таковым на самом деле, метнувшееся от Тсубаме синее пламя встретилось с другим, тёмно-зелёным, оно остановило чужой огонь, но погасло сразу же после этого - похоже, помогать своему хозяну как-то ещё дух меча не собирался. И всё же присутствие недоброй силы, из-за которого шанки не любил извлекать Бастарда из ножен, чувствовалось как никогда остро. Не менее остро, чем дыхание потустороннего пламени, мгновенно превратившего заснеженный участок земли в оплавленный камень, покрытый пеплом.
И таким же острым было чувство стремительно утекающего времени, отпущенного шанки в этом бою. Не так уж много оставалось его до того момента, когда он исчерпает ресурсы организма, и тот попросту откажется ему служить. В другой ситуации он бы действовал более осторожно, постарался защититься сам и защитить наблюдающих за боем зрителей, как людей, так и гоблинов, соткать магические сети, заманить в них противника, перехватить инициативу... Сейчас на это попросту не оставалось времени, потому действовать ему пришлось быстро и рискованно, прерывая запланированную Тсубаме серию ударов в самом начале, не давая ей времени восстановить подвижность руки, набрать темп и войти во вкус.
Разворот воительницы, превратившейся для стороннего взгляда из волны лепестков в водоворот пепельных хлопьев, увлёк за собой меч Мориса, так что отвести им последовавший за этим удар копья полукровка не мог - он и пытаться не стал. Казалось, Кагеяри должно было без помех достигнуть своей цели, вот только у магического блока, в отличие от оружия, инерции не было, он-то и остановил первый удар. Бастард же продолжал контролировать руку, которую вопреки его стараниям не покинул меч синего пламени. Не желая ещё раз испытывать прочность своего клинка, Морис не стал блокировать им мощный удар Ревнителя, лишь "помог" ему несколько изменить направление, пройти выше, чем тот был изначально нацелен. И вновь ярость и боль смешались в нечеловеческом крике, и окуталось зелёным пламенем волнистое лезвие, а Морис нырнул под встретившиеся огненные клинки, уводя их влево от себя и одновременно доворачивая корпус для удара с правой руки. Он вложил в это движение максимум доступной ему скорости и даже чуть больше.
Торчавшие ранее на навершии Пустынного Стража костяные шипы теперь прижались к нему, вытянувшись остриями в сторону рукояти, покрыв собой дерево (и золото) основы. Магический посох напоминал теперь биту с ребристым костяным навершием, но это были не все изменения. В коротком полёте он рассекал не только воздух, но и магические потоки, вбирая в себя силу, что не успели сжечь танцующие вокруг языки пламени. Она была нужна ему для подпитки формирующегося заклинания. Для наложения такого же эффекта с некоторого расстояния потребовалось бы больше времени, действий и сил, но магический посох - на то и магический, что некоторые виды колдовства словно сами просятся усилить его использование по прямому боевому назначению. Вот и сейчас...
- Tham! - за мгновение до того, как посох должен был обрушиться на голову соперницы, в нём пробудилась сила, способная оглушить и без удара по голове. Но с ударом - оно вернее.

Комментарии

Итак. Устрашение действует, но не заставляет Мориса потерять над собой контроль в силу привычности воздействия.
Пробуждённый дух. Как известно, однажды пробуждённый дух имеет полное право не засыпать потом, если ему не хочется. Бастарду не хочется.
Сочетание алхимии и контроля тела одновременно на физическим и магическом уровне в совокупности даёт ускорение, сравнимое с используемым Тсубаме, хотя и обходится намного дороже, ибо заставляет организм работать на пределе возможностей.
Молитва всё ещё активна. И вроде бы не заметно, что Тьма защищает Мориса, внешне это никак не проявляется, однако же ожогов последней степени тяжести от танцующего вокруг адского пламени у него не наблюдается.
Броня всё ещё активна.
Действия в бою, вроде, и так достаточно подробно описаны... Разыгрываю карту Штурм для большей их успешности. В конце использую магический стан одновременно с попыткой стукнуть Тсубаме по голове Пустынным Стражем, что дополнительно увеличивает вероятность успешного срабатывания и так уже усиленного посохом заклинания Оглушения.
Смеха ради стоило бы добавить, что бой происходит в январе месяце, а в это время наиболее заметно влияние Миноса, помогающего рождённым под его светом упрямцам прошибать лбом стены окружающего их лабиринта в верном направлении!
Да пробьет РЕШИМОСТЬ Небеса, гася зажженные Тсубаме звёзды-суперновы!

Отредактировано Морис (Среда, 4 мая, 2016г. 14:01:47)

+1

14

Ранее Тсубаме отринула всякую защиту - и на то была причина. Хотя про Мориса можно было сказать, что ныне он не сражался в одиночку, то же самое было верно и для воительницы с далёкого и непостижимого Востока: на стороне её был сам древний Дух, доселе дремавший в мече голубого пламени. Ему она вверила свою защиту, ведая - стоит ей ослабить бдительность или проиграть в этом бою, как тотчас овладеет ею непостижимое воплощение огня преисподней и обратит в пепел всё, к чему прикоснётся. Таким образом, Тсубаме не могла позволить себе проиграть и выпустить наружу существо, в древности обернувшее прахом на ветру сотни тысяч людских жизней.

Следовало признать: храбрость, с которой Морис решил скрестить с ней мечи, была не смотря ни на что выдающейся. Момент же для удара палицей был, однако, упущен: подобная уловка могла сработать несколькими мгновениями ранее, когда оборона мечницы еще ограничивалась ей одной. Теперь дело обстояло иначе. Так, Тсубаме без раздумий позволила пламени Духа смешаться и слиться воедино с её боевым духом; словно сметающая всё на своём пути приливная волна, эта сила захлестнула воительницу и приумножила её возможности в несколько раз. Не обладай мечница фантастической решимостью, эта волна могла сломать её и навсегда оставить инвалидом.

Тсубаме перешагнула через само понятие человеческого предела и разбила всякую иллюзию реальности, будто совершение невозможного было для неё лишь очередным из способов подняться выше любых ожиданий и ухватить ярчайшую звезду своей мечты. Как если бы время ослабило свою хватку, сущее стало необычайно вязким и труднопреодолимым - но не для мечницы, опровергавшей парадигмы мироустройства. И всё же, этого было недостаточно: воительница еще больше уплотнила свой боевой дух, и скорость её попросту немыслимо возросла по сравнению с тем, что было до этого. Пришло время использовать знания о местном колдовстве, полученные ранее.

Мгновение теперь - слишком долго. Действуя в тандеме с воительницей, Дух огня преисподней ринулся пожирать силу, питавшую колдовскую технику: словно перед Морисом отворилась пасть древнего чудовища, сотканная из голубого пламени. Слившаяся в единый звук скороговорка высвободила из копья ярчайшую золотую вспышку прямо из-под носа барда, возможно, ослепляя его. Так, две страшные силы устремились наперерез колдовству Мориса, Дух оружия и ослепительный свет «Кагеяри», управляемый волей и знаниями о магических эффектах, приобретенными у тёмных эльфов. Встретившись, как они могли не справиться? Не лучшая ли защита - нападение?

Ошибочно было бы полагать, что описанное происходило статически. Напротив - Тсубаме была в движении, это была её стихия. Когда импровизированная палица Мориса должна будет найти свою цель - станет ясно, что это послеобраз, оставленный мечницей с поражающей воображение скоростью. Он развеется хлопьями пепла и смешается с тем, что поднимался вокруг - Тсубаме словно испарится. Одновременно с тем, отпущенное яри еще не коснется кристаллизовавшейся почвы, а воительница уже нанесёт удар ладонью сзади: было предостаточно возможностей увидеть и прочувствовать, как работает колдовская защита менестреля, осталось лишь применить это знание.

Мечница не оставляла следов, её шаги были неслышны в том благодаря необыкновенной обуви, а вокруг был пепел и к тому же её укрывал талисман Тао. Поскольку Морис действовал рискованно и в некоторой степени поспешно, она собиралась воспользоваться этим в полной мере. Подобрав момент, когда равновесие менестреля будет наименее устойчивым, воительница нанесла удар открытой ладонью, метя в затылок противника: её облачение рассеивало колдовские техники, поэтому щиту и другим приемам не остановить этот удар. Кроме того, он совершался на невообразимой скорости, сообщавшей ему силу много большую, чем та, которой владела сама по себе Тсубаме.

Это же, и разорванные в клочья голубым пламенем тени, сильно усложняло любые попытки избежать такого нападения. Кто-то мог бы поспорить, что этот удар был опасным для самой Тсубаме, но в действительности это было далеко от истины: она отлично владела своим телом, и делала подобное уже не в первый раз. Перед тем как ладонь коснётся затылка Мориса, в воздухе образуется таинственный символ - словно незримый мастер оставил на полотне мироздания мазки своей кистью. Воительница буквально попытается вбить его в голову менестреля и вышибить оттуда все лишние мысли, а заодно и кое-что еще. Хотя в действительности достаточно было лишь касания.

Можно сказать - это было отлично спланированное, дерзкое и неудержимое покушение на остатки прически Мориса, и оно не имело права провалиться! «Кōю» был готов к контратаке, а потустороннее пламя его не дремало...

- Карта «Демоническое отродье» вступает в игру и увеличивает физические возможности персонажа в несколько раз (справедливый размен за возможность помереть).
- Артефакт «Маска Шинкуро» вступает в игру и делает «хрен там» любой одержимости.
- Преимущество карты «Молитва» увеличивается преимуществом карты «Демоническое отродье» и через преимущество артефакта «Бишамонтен Омамори» превращается во взрывное увеличение скорости (а точнее - субъективное замедление времени для персонажа, или иначе альтернативный временной поток, где всё вокруг как кисель, а персонаж не замедлен).
- Преимущество карты «Некромагия» используется вкупе с артефактом «Кагеяри» и преимуществом карты «Ученица чародея» чтобы свести на нет заклинание «Оглушение», глядишь «леденящий жар» пламени и яркая вспышка копья заставят кроме всего прочего еще и моргнуть/зажмурится.
- Преимущества артефактов «Дыхание ветра Фэй Лянь» и «Поступь Йоруони» вкупе с ранее полученным от использования артефакта «Кагеяри» преимуществом «не оставлять следы», а также запредельная скорость из пункта выше - используются для манёвра смещения в слепую зону (и заодно избежания нежелательного свидания лица с этой Морисовой бейсбольной битой) противника; оставленный послеобраз это зрительный феномен, когда продолжаешь видеть след изображения, даже если объект уже исчез из поля зрения - настолько большая у персонажа сейчас скорость.
- Всё вышеперечисленное используется в том числе как контрмера сыгранной карты «Штурм», преимущество отклонения артефакта «Кимоно Тайхаку» также играет свою роль.
- Артефакт «Доспехи Эйдзоку» вступает в игру во время удара, поскольку говорят, будто адамантит сопротивляется/рассеивает колдовство, а если и нет, то пункт ниже.
- Артефакт «Кимоно Тайхаку» вступает в игру во время удара, поскольку вот это уже наверняка сопротивляется/рассеивает колдовство.
- Преимущество карты «Ученица чародея» используется для того чтобы ударить максимально эффективно и прошибить магическую броню и прочие щиты на случай их возникновения, используя пункты выше.
- Артефакт «Безмятежность мысли Чжао Ту» вступает в силу в случае контакта с Морисом, мгновенно вышибая эффекты наркотического опьянения (алхимические эффекты), страха, контроля разума всякими глюками, и глюки в целом; такой резкий контраст может привести к потере понимания происходящего, не считая удара ладонью в затылок.
- Да, удар произведен, используя весь вес тела на умопомрачительной скорости, всей поверхностью ладони, в затылок - но Морис от такого вряд ли помрёт, он ведь крепкий; техника «открытой длани» позволяет точно сообщать энергию удара в цель (и сквозь преграды), в общем, ровно чтобы не зашибить насмерть, а как это было с «Кадзекири» - максимально эффективно вывести оппонента из боя.
- Карта «Штурм» в свою очередь призвана закрепить успех этого манёвра.
- Нет, копье не осталось торчать под углом чтобы Морис на него набился от толчка в затылок. Персонаж не пытается непоправимо искалечить или убить своего противника.
- Артефакт «Кōю» готов быть использованным чтобы предотвратить манёвры противника (да хоть бы и инсталляцией его в ногу, если потребуется), или ответить на возможные сюрпризы, а потусторонний огонь... ну, он горит, как и раньше.

Отредактировано Ши Ан Фэй (Среда, 18 мая, 2016г. 15:21:06)

+1

15

И по правилам жанра готов эпилог...
(с) Кошка Сашка

Джордан.

Замах, удар, вспышка... Всепожирающее пламя расплёскивается по сжимающим оружие рукам. Мёртвая плоть не чувствует боли, давно остановившееся сердце не испытывает страха, но иное чувство поднимается внутри, захлёстывает с головой. Ярость!
Даже сейчас давнее воспоминание вызывает эмоции, вот только происходящее в реальности не становится повторением тех событий. Но это уже не важно, ведь теперь я могу видеть! Всего лишь тень окружающей реальности, эхо звуков, намёк на запахи... Бледное отражение мира - неоценимое сокровище для того, кто целую вечность провёл в темноте. Совсем скоро этот мир станет моим вместе с телом, обладатель которого дошел до того предела, за которым уже не сможет противостоять мне. Эта девушка, Тсубаме, помогла мне, сама того не зная...
Нет! Как??? Неведомая сила, не имеющая ничего общего с "носителем", отшвыривает меня обратно во тьму, лишая всего, чего я успел добиться. А ведь я уже готов был праздновать победу! Здесь нет ничего, на чём можно было бы сорвать злость. Здесь нет времени. Целая вечность на то, чтобы повторить попытку! Но теперь я знаю дорогу. И я вернусь.

Морис.

В последний рывок шанки вложил все резервы, которые у него оставались, как заядлый игрок ставит на кон последние деньги в отчаянной попытке выиграть. У него не было артефактов, позволяющих действовать в ином временном потоке, а у живого организма, даже привычного к такого рода экспериментам, есть свой предел, за которым мышцы и связки не выдерживают нагрузок, и даже алхимическим зельям становится попросту неоткуда черпать энергию, ведь берут они её не извне. Сегодня как никогда он был близок к тому, чтобы не удержаться на грани, переход которой грозил серьёзными травмами, но на иное ему не оставили времени и выбора. Точнее, такой выбор его не устраивал.
Он почти физически ощущал ярость своего клинка - тот был бы не прочь обернуть своё пламя против хозяина. Он чувствовал, как собирается с силами Джордан - ему не хватало какой-то мелочи, секундного замешательства Мориса, чтобы одержать, наконец, победу над ним. И это не говоря о таких "мелочах", как пляшущие вокруг, дышащие нестерпимым жаром и ужасом языки пламени, против которых, он знал, практически бессильна его защита, позволившая разве что не сжечь его сразу.
Чужое видение-воспоминание ослепило не хуже настоящей вспышки - кажется, они произошли одновременно. Адская смесь из своих и чужих страхов всё же пробилась в сердце, на мгновение исказила невозмутимое обычно лицо. Ещё и посох не встретил ожидаемого сопротивления, лишь хлопья пепла осыпались там, где только что была Тсубаме. Морис еще даже не успел погасить инерцию удара, когда пришло осознание - она у него за спиной. Стянуло кожу вдоль позвоночника, словно реакцией на чувство опасности должна была стать вздыбленная шерсть, которой у него, разумеется, не было. Он не видел и не слышал противницу, он просто знал. И ничем это знание ему не помогло - удар последовал без паузы, не дав ему времени на ответную реакцию. С почти слышимым звоном осыпались остатки магической защиты, мгновенно усилившийся жар спалил остатки выглядывавших из-под кожаной банданы волос (заставив, наконец, упасть на землю всё ещё державшуюся на них каким-то чудом волшебную заколку), в глазах потемнело...
Отчаянным усилием воли Морис попытался удержать ускользающее сознание, вынырнуть из обступающей его темноты, остановить падение безвольно оседающего, словно чужого тела. В какой-то момент он осознал себя стоящим на коленях, вцепившись обеими руками в рукоять упёртого остриём в оплавленную землю меча - шанки не помнил, как ему удалось воспользоваться оружием в качестве опоры. Кожа лица горела, словно он сунул голову в костёр (наверняка ресниц и бровей у него не осталось), по подбородку стекала и тут же запекалась кровь из прокушенной нижней губы, каждый вдох становился пыткой, опаляя сухим жаром и так разрывающиеся от боли лёгкие, а каждая мышца напоминала о пережитых только что запредельных нагрузках.
Как это ни парадоксально, именно боль помогла ему вернуться в реальность. Для него осталось загадкой, почему Джордан ушёл, не воспользовавшись ситуацией. Быть может, ему попросту не нужно тело, которому предстоит умереть? Морис опёрся на меч в попытке подняться на ноги - и не смог. Тогда он поднял голову, чтобы увидеть огненного духа, в которого превратилась Тсубаме. Сквозь пелену витающего в воздухе пепла и постепенно рассеивающиеся облака проглянул кровавый диск солнца - это дало понять тёмному, что Темиара покинула его, сочтя недостойным более божественного внимания, не говоря уже о помощи...

+1

16

- «Теперь они знают, Чжиэчу Сифанг Байху!»
- «Пусть приходят, я не стану колебаться.»
- «Они сильны, ты заплатишь горькую цену.»
- «Знаю, и всё равно не могу отступить.»
Этот внутренний диалог был длиною в мысль.

Взмахом меча Тсубаме затушила потустороннее пламя вокруг когда поняла, что поединок закончен; взвихрились в последний раз клубы пепла, уносимые порывом ветра, чей вкрадчивый шёпот мог поведать о бесчисленном множестве загадок мироздания, если бы только смертные умели его слушать. Вместе с тем ушли и страхи, извлечённые из сердец зрителей пламенем «Кōю», оставляя вместо себя чувство тревоги, недоумение, потерянность. Кто-то из толпы простонал, а его сосед всё пытался унять неистовую дрожь в своих руках. Оружие с далёкого Востока воистину пугало, ведь оно обнажало души. Только сильные духом могли сражаться против него. Морис был таким.

Мечница развернула «Кōю» к свободной ладони и свела руки вместе. Оружие не ранило её, исчезая где-то за гранью человеческого мира. Таким образом, Тсубаме закончила жестом «кулак в ладонь» и низко поклонилась остолбеневшим зрителям, Морису или всему сущему разом - кто её знал, эту странницу из необыкновенных стран далёкого и непостижимого Востока? Как ещё могла она выразить свою признательность? Этот поединок напомнил ей, кто она, и что ещё должна сделать перед тем, как её огонь угаснет. Она вернула себе лишь часть силы, которой владела раньше, но ко времени, когда Владыки Судьбы столкнут её с прошлым, она обязательно станет сильнее.

Так она решила. Выпрямившись же, она столкнулась с неожиданной дилеммой: Морисом. С одной стороны, она не желала помочь ему подняться на ноги чтобы не нанести тем самым оскорбление его достоинству. С другой, в её мысли закралось подозрение, что последние мгновения поединка Морис сражался не в полную силу, или иначе говоря - его бой происходил вовсе не с ней, а чем-то иным, чего мечница не знала или не понимала. Если так, тогда этого поединка как бы вовсе и не было, а если Тсубаме ему поможет, то это не будет значить, что она смотрит на него свысока. В любом случае, его тело было на пределе - развитие воинов здесь всё-таки уступало Востоку.

Она решила помочь Морису, даже если он её за это возненавидит! Так, она подцепит носком и подхватит обронённое копье, а затем остановится напротив менестреля и выдержит паузу, всматриваясь в его лицо из-под лисьей маски. Тсубаме подумала, что сейчас она наверное кажется ему высокомерной, или попросту бездушным монстром, жаждущим одних только славы и наживы. Не собираясь оправдываться, она протянула Морису левую руку - ту самую, которая из-за тяжелого удара песнопевца еще доставит ей некоторые неудобства позже, когда всё закончится. Если Морис примет её жест благосклонно, воительница поделится с ним некоторой частью своего боевого духа.

Это придаст ему сил, поможет подняться на ноги и двигаться самостоятельно - по крайней мере некоторое время. Весь поединок занял не больше минуты. Мечница не собиралась показывать здесь и сейчас, какой ценой.

Отредактировано Ши Ан Фэй (Пятница, 20 мая, 2016г. 02:09:35)

0

17

Ледяной ветер января коснулся лица, даруя облегчение, подхватил и унёс пепел, а Тсубаме жестом фокусника спрятала огненное лезвие и поклонилась зрителям, словно призывала оценить её номер. Аплодисментов не последовало. Идущая к шанки Тсубаме была почти такой же, как в начале боя, разве что казалась сейчас более материальной. Под взглядом скрывающей её лицо насмешливой личины Морис в полной мере осознал, насколько жалким должен сейчас казаться он сам по сравнению с той, на кого посмел поднять меч, но взгляда не отвёл. Горька была чаша поражения, и её предстояло выпить до дна, не показав никому этой горечи. Без колебаний он принял предложенную руку - разумеется, ему предложили именно ту, которую он пытался отрубить по милости своего "тёмного я" - и почувствовал тепло, просочившееся сквозь перчатку, растёкшееся от ладони по всему телу, приглушая боль и усталость. Подняться на ноги оказалось неожиданно легко, гораздо легче, чем заставить себя не удерживать дольше необходимого ладонь недавней противницы. Быть может, она сейчас делилась последними резервами, а может, и нет, но злоупотреблять её добротой всё равно не стоило.
Убедившись, что достаточно твёрдо стоит на ногах, Морис убрал в ножны Бастарда, отложив на потом осмотр меча на предмет повреждений - тот всё ещё злился, но как-то отстранённо, словно не мог вспомнить причину - и тоже поклонился, не так низко, как перед этим Тсубаме, зато ей одной, не размениваясь на окружающий мир. Мыслей в голове было недостаточно, чтобы пытаться облечь их в слова, да и не был он уверен, что подобная попытка увенчалась бы успехом. Что ему сейчас действительно было нужно, это забиться куда-нибудь подальше от посторонних глаз, чтобы получить возможность отлежаться, привести себя в порядок. Он надеялся, что воительница не станет его останавливать. И пожалуй, у него даже должно хватить сил, чтобы подобрать свои "безделушки". От арбалета вряд ли что хорошее осталось, но встроенный в него камень ему ещё пригодится...
Со стороны джерской армии бежал человек. Бежал он неохотно, через силу, выглядел растрёпанным и совершенно ошалевшим, шанки даже не сразу понял, кто это, а поняв - удивился, как сделанное перед боем внушение умудрилось пересилить пришедший позже страх. Врач и алхимик собирался выполнить своё обещание, оказать помощь. Лекарства подождут, решил Морис, а вот если у него есть вода... Наверняка есть! По примеру Тсубаме подцепив ногой посох, послушно превратившийся в руке в жезл и подобрав заколку, он вопросительно глянул на девушку и поворотом головы указал на человека. Вообще он редко спрашивал у кого-то разрешение, но сейчас не мог просто развернуться и уйти. Победив в бою, Тсубаме получила некоторую власть над ним.

0

18

Морис поклонился ей, Тсубаме учтиво ответила тем же. Она не снимала маску, хоть это и могло показаться грубым. Было в этой вещи нечто тревожное: у маски отсутствовали прорези для глаз. То, что с расстояния казалось причудливой игрой теней, препятствовавшей любым поползновениям разглядеть глаза носившего маску, вблизи оказывалось лишь чёрными узорами на абсолютно гладкой её поверхности. Такое обычно производило сильное впечатление на тех, кто впервые увидел маску китсунэ, и внушало вполне конкретные опасения на счёт того, кто её носил. Впрочем, Морис к таковым не относился - он видел эту вещь раньше, и вряд ли она его глубоко беспокоила.

Как бы там ни было, воительница кивнула менестрелю. Могло возникнуть ощущение, будто она хотела что-то сказать, но передумала, заметив спешащего к ним человека со стороны джерских сил. Если на то была Воля Небес, они ещё встретятся, и к тому времени станут сильнее. Возможно, тогда и закончится начатый в этот день поединок - когда Морис справится с тем, что терзало его изнутри, и сможет драться в полную силу; когда Тсубаме уверенными шагами будет идти по избранному Пути, решив к какому из миров принадлежит. Слова сейчас казались чем-то неуместным. Так, мечница развернулась и не оглядываясь направилась прочь, к расположению войск Республики.

Расступятся наконец облака над местом проведения поединка, и вспыхнет мириад солнечных искорок там, где земля обратилась стеклом от смертоносного жара потустороннего пламени; словно второе солнце расцветёт на земле искристая хризантема за спиною странницы, волею Судьбы оказавшейся в этих совершенно чужих для неё землях, где жили странные народы со своими загадочными традициями, а духи предпочитали отмалчиваться, и лишь извечный скиталец-ветер шептал ей порою о далёком и непостижимом, но родном Востоке. Трепетала стелившаяся по ветру белоснежная накидка-хаори удалявшейся мечницы, по обыкновению своему немногословной и одинокой.

Отредактировано Ши Ан Фэй (Воскресенье, 22 мая, 2016г. 14:59:05)

+1

19

Бой закончен. Победитель Ши Ан Фэй,

0


Вы здесь » FRPG Энирин » Завершённые и неактивные эпизоды » ¶ Герои Лира / Морис Vs Ши Ан Фэй


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно