FRPG Энирин

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » FRPG Энирин » Прошлое » В постылых дней кромешном мраке бредут сутулые собаки


В постылых дней кромешном мраке бредут сутулые собаки

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Гурубаши, р. Правый Арз, июнь 1414 года

Ма запрещала прыгать, потом запрещала свешиваться за борт, затем начала просто выкидывать за борт тех, кто прыгал или свешивался за борт, и наконец устала. Одной рукой просыпая на лонжерон сушёных мальков, а другой помогая себе заливаться по самые белки пивом из щербатой кружки, полуорчиха радовалась тому, что выпускной из речной академии бывает всего раз в жизни. И те, кто сейчас подтягивается на рее её «Гнезда», блестя в тусклом сумеречном свете мелкими гоблинскими мускулами, делают здесь это в первый и последний раз, как в первый и последний раз на их тщания с беззлобной усмешкой смотрит Крапивка.
С каждой кружкой взгляд на Крапивке останавливался на всё больший срок, а заунывные байки шепелявого Висары всё ленивее доходили до мифической субстанции между ушей. Бедный баркас тем временем замирал за всё время стояния на излучине над Арбалрогом всего два раза: когда снимавшая парус - и тогда ещё наиболее трезвая - Ма грохнулась с рангоута и когда Кривозуб и Хитрюша соревновались в метании хлебного мякиша из пращи по кувшинкам. Теперь же солнце было готово вот-вот нежно поцеловать на ночь край земли, а это означало время танцев.
Из семи выпускников академии и шестерых приглашённых, - из которых владелица площадки для празднества знала всего одного - треть была, согласно правилам хорошего тона бедной, но интеллигентной молодёжи Йо-раша, подкованной в музыкальном плане. Их суетливые совместные потуги живо обрели черты оркестра под чутким руководством бывшего старосты, Бегуна, сильно припадающего на правую ногу, что своими длиннющими руками изображал качку на море, которой по некому первобытному волшебству подчинялись звуки свирелей и там-тамов. Заклинатели пьяных тел рассудительно сбились в кучу на носу, оставляя своим марионеткам волю спустить молодость с цепей - и переломать ноги о банки и элементы шпангоута.
Полукровка в такт поводила плечами поначалу робко, словно сидела в аудитории второй час, склонившись над конспектом. Но должен же быть кто-то один веселее в паре скучных трезвенников! - рассудила она, поняв, что Висару с его прогрессивными взглядами на вентурийский вопрос всё сильнее хочется выкинуть в кувшинки. Пятая кружка была добита. Крапивка изящно изогнулась в руках Суджика, отшитого Ма пару лет назад, и задорная трель издала последний всхлип, порхнувший прочь над водой в наступающую ночь.
Жадно хлебнув из пристроенных рядом кружек музыкальные демиурги нестройно завели медленную, ничем не примечательную мелодию. Крапивка утёрла пот со лба и порхнула к Ма, которая от неожиданности едва не поперхнулась своей шестой порцией.
- Потанцуй со мной!
Кружка была поставлена в воздух в нескольких сантиметрах над фальшбортом и издала гнусный и никому не интересный "плюх" о поверхность воды. Вытащенная на середину судна полуорчиха обняла Крапивку так, как умеют обнимать только не ведавшие, но вожделевшие женского тела. Потом, кажется, они какое-то время танцевали, но нельзя сказать наверняка, как долго: Ма ужасно затошнило, а песня ещё, судя по всему, и не думала кончаться. Высунувшись далеко за фальшборт, полукровка несколько отрешённо извергала из себя жидкий поток "Вождя" вперемешку с редкой закуской, скашивая взгляд на компанию выпускников и горячо сочувствующих. Размытое пятно празднества убаюкало, потому, с пол минуты посидев смирно после своего экспрессивного опустошения и односложно улавливая движения ног, не в силах вознести взгляд выше, она уснула.
Висара слишком заботливо и тщательно для захмелевшего вентури укрыл подругу своим плащом и незаметно нырнул, испытывая непреодолимую нужду в ощущении меланхолии под воспрявшей луной.

Отредактировано Ма'Гра (Воскресенье, 12 августа, 2018г. 10:58:31)

+4

2

Шерам как ветер несся по лугу заросшему высоченной травой. Вместе с ним рядом бежало шестеро крупных и злобных гнолов. Заметно отставая позади бежал Эдди, которому не помогало даже отсутствие привычных доспехов, а совсем уж вдалеке, немого возвышаясь над травой, мелькали кончики рогов от шлема Молоха.
- Проклятье! Проклятье! Проклятье! – Не будь голосовые связки повреждены, гнолл хорошенько бы взвыл. В Шераме клокотала злоба, как и всегда, когда наниматель оказывался фикцией и на самом деле его хотели “заставить ответить за преступления”. Такое случалось частенько, но обычно Злобушка предупреждала о подобном. В этот раз она сказала только: “гнездо тебя защитит, если не тронешь птенцов”. Невнятно, как и всегда. “Поймешь, когда поймешь, говорить много опасно.” Шерам уже неоднократно убеждался, что лучше не спорить со Злобушкой, и не только из-за ее неприятной привычки внезапно приходить в ярость и с воплями расшвыривать всех вокруг телекинезом. – Гнездо… Спрятаться под деревом? Кустом? Может это название таверны? – Бегущие рядом гноллы забегали немного вперед, заглядывая в лицо вожаку, в ожидании команд, но Шерам просто бежал к реке, планируя запутать там след. Марш был долгий и способный измотать даже лошадь, и, хотя гноллы справлялись с ним легко, то вот двое других спутников готовы были упасть в любой момент. Ползущее к земле солнце безжалостно отсчитывало время, проведенное в попытках скрыться. Ветер, подувший в лицо, принес запах реки и приглушенную музыку.
- Ниже, - рявкнул Шерам и опустившись на четвереньки сбросил темп до быстрой рысцы. Теперь только подозрительное шевеление травы выдавало беглецов. Когда впереди показалась мачта, а в воздухе уже пахло праздником и громыхала музыка, гнолл остановился. – Трое вперед, разведайте местность, остальные назад, помогите Молоху. – Тихий рычаще-лающий голос Сера-Гнолла потерялся в вечернем воздухе, но стае не помешала ни музыка, ни громкие нетрезвые разговоры, что неслись по водной глади. Черные тени метнулись в нужные стороны, уверенные в правильности действий своего бога. Мне бы такую уверенность. Несчастные фанатичные ублюдки. Шерам верил в свои силы, но эта неопределенность с предсказанием его раздражала. Он никогда не любил магию и опасался любого носителя магического дара, а опасение старательно превращал в злобу.
Эдди, только добежав до Шерама, сразу упал на колени и с трудом подавляя кашель начал шумно дышать. Для гноллов пробежка была легкой, а вот арбалетчик, пусть и привыкший сражаться и перемещаться в доспехе, совсем сдал. Молоха же притащили совсем плохого. Глухо кашляющий в шлем гном матерился, посылая на преследователей такие проклятия, что будь он колдуном, смерть несчастных была бы по истине чудовищной.
- Снял бы доспех, идиот! – Злым шёпотом возмутился Эдди, который первые километров пятьдесят помогал упертому гному бежать в доспехах.
- Я могу снимать его только что бы отмыть от крови! Как ты не понимаешь, демон без своих доспехов – не демон! – Молох был возмущен.
- Псих проклятый… - Пробормотал арбалетчик, разминая гудящие ноги.
- Что ты сказал?! – С ходу завелся “самый короткий демон в мире”.
- Тише. – Коротко приказал Шерам, и повернулся к вернувшимся разведчикам. Десятники, пока главарь слушал отчет, продолжали грызться, но намного тише. Дружелюбием в отряде Шерама никогда и не пахло, только он их и объединял, направляя амбиции бандитов в одну, нужную себе, сторону. Сразу после отчета, беглецы направились к берегу, где спрятались в прибрежных зарослях.
- Захватим его. – Глаза Шерама с вожделением смотрели на суденышко. – Подождем пока по-настоящему надерутся и под покровом темноты возьмем на абордаж. Захватите всех самых трезвых. Пьяных убить и за борт. Уйдем от преследования по воде, а захваченных используем как команду. Прикончим когда нужно будет.
- Шерам… - Голос Молоха был напряженным. Гному, всем видом напоминающему осатаневшую наковальню, идея брать корабль на абордаж из воды казалась немного… Опасной.
- Молох и Эдди останутся на берегу. Никто из сбежавших не должен рассказать о случившемся на корабле. Подберем вас, когда закончим с кораблем. – Эдди с каменным лицом расчехлил арбалет. – Отдохните пока. – Шерам прищурился, разглядывая фигурку, блюющую за борт. – Думаю, времени у нас не много. 
- Я закончил учебу, мать вашу! – Кто-то из пьяных участников корабельного дебоша стоял на носу и вопил на всю реку. – Гнездо поплывет лучше любого корабля! Дайте только поставить снасти! – Шумного пьяницу со смехом начали оттаскивать от мачты, на которую тот попытался забраться. Что он сказал!? Гнездо… Проклятые совпадения. Сколько я их уже видел с момента встречи с той малявкой-прорицателем…
- Никого не убивать… – Буркнул Шерам. – Никого не убивать. – Четко повторил гнолл, на легкое удивление своих бойцов. – Всех живьем. Гррребаные птенцы. – Шерам отвернулся от неприятного напоминания собственной уязвимости перед судьбой, диктуемой Злобушкой. – Быстрее бы вернуться к отряду. – Гнолл шумно вздохнул. Он был безумно рад что гноллы взятые им на встречу с нанимателем, знали самые важные слова на всеобщем и для них не нужно было повторять третий раз.
.
.
.
Когда на корабль выскочили мокрые, сгорбленные тела, паника поднялась не сразу. Словно празднующие не могли поверить в происходящее. Впрочем, вооруженные короткими клинками и топорами, гноллы быстро убедили всех, что это самая реалистичная галлюцинация что им встречалась.
Взобравшийся с небольшой задержкой Шерам, только довольно покивал головой. Трое валялись на досках без сознания, сраженные короткими злыми ударами, остальные лежали плашмя и многие зажимали кровоточащие раны. Гноллы, заучившие фразу “лежать или умирать”, оказались удивительно убедительны, не смотря на короткий набор слов. Несколько участников попойки и вовсе не заметили абордажа, будучи вне кондиции, а единственный успевший сигануть за борт, скоро должен был попасть к двум недовольным бандитам, ждущим на берегу.
- Связать и в кучу. – Пролаял Шерам гноллам. – Господа. Нам нужен корабль и заложники, прошу вас, не пытайтесь убедить нас что заложников у нас слишком много… - Те пленные, что могли удивится, немедленно удивились говорящему гнолу, одетому в отлично подогнанные кожаные доспехи с симпатичным гоблинским узором на швах. Под доспехом виднелась серая ткань, что служила обмотками для его тела, оставляя открытым только хвост, конечности, да голову.
- Оно что, на всеобщем говорит? – С искренним недоумением поинтересовался в пустоту человек-пленник, за что получил быстрый удар хлыстом по губам. Металлические утяжелители сделали удар особенно впечатляющим. Человек с ужасом посмотрел на кусочек своей верхней губы и осколки зубов, упавшие на палубу.
- Кто у вас тут главный на корабле? – Спокойным и тихим голосом поинтересовался Шерам, сматывая хлыст. – Она? Самка? Ну вы и дикари… - Шерам наклонился над лежащей полуорчихой. Спящая и явно недовольная тем что ее вытащили из-под одеяла и куда-то принесли, она явно пребывала в счастливом неведении. - Леди, у меня к вам предложение, от которого нельзя отказаться. – Девушка недовольно что-то буркнула и махнула рукой в опасной близости от носа гнолла. - Очень жаль, очень жаль... Веревку мне. – Шерам быстро накинул петлю на ноги девушки и оставив конец у себя в руках, выкинул бравого капитана за борт. Пока на заднем плане, гноллы быстрыми ударами в лицо утихомиривали недовольных, Шерам самозабвенно побултыхал девушку в воде, после чего, наконец, вытащил на палубу. Мокрое тело шмякнулось на доски, а Шерам с высоты своего роста уставился на лежащую.
- Начнем с начала. Здравствуйте, леди, вы владелец этого замечательного корабля? – Гнолл дружелюбно улыбнулся, показав белоснежный оскал, параллельно многообещающе похлопывая свернутым хлыстом по ладони. Гноллы, закончившие со связыванием команды, с интересом вытянули головы в сторону происходящего, а фоном всей картине послужил пронзительный крик подстреленного в ногу беглеца, и довольные ругательства Молоха.

Отредактировано Шерам (Суббота, 11 августа, 2018г. 22:41:34)

+2

3

Глубокий беспробудный сон проходил в идеальном игнорировании внешних шумов, и бессознательная Ма даже не могла оценить его по достоинству - настолько он был в действительности хорош. Ни скачки расшумевшихся товарищей, грозящих перевернуть баркас, ни налетевшие на свет ламп насекомые, ни неудобная поза сна - ничто не мешало её прекрасному обмороку.
В какой-то миг мир начал вращаться. Настолько слабо и неправдоподобно, что даже не был удостоен внимания - только косички ударили по лицу и в нос пахнуло острым звериным духом. Подумав какую-то ерунду по этому поводу, Ма снова немного повращалась, пока не оказалась в воде.
Ужасно.
Остро, темно, много, неправильно.
Дыхательные пути заблокированы, глаза закатываются внутрь черепа, одежда задирается, запутывая в пространстве ещё больше. И её тянут! О, это хорошо. Кто-то отвечает за всё это, у этого есть руки и имя. Это хорошо.
Больно-больно полуорчиха упала на дерево и провалилась между банок. Её стошнило на лонжерон речной водой, после чего желудок свело и во рту стало горько от желчи. Ма конвульсивно содрогнулась несколько раз, выдавливая из себя через рот пустую требуху, и, когда наконец смогла вдохнуть, поняла, что дыхание суть самый ценный из процессов человеческого тела.
Счастливый от чувства жизни мозг не воспринял нависшего над Ма прямоходящего шакала с должным почтением. Хватая ртом воздух полуорчиха оперлась спиной на баркасную скамью, не особо-то осознав, что её зад находится ниже, чем руки и ноги. Она без искры ума во взгляде отметила наличие как товарищей, так и посторонних на судне. Вторым этапом было подмечание деталей: товарищи были связаны и местами окровавлены, а посторонние - вооружены и мохнаты.
Постепенно меняясь в лице, полукровка - способность соображать к ней возвращалась прямо на глазах, вот так чудеса - медленно перевела взгляд на сутулую собаку, что задала какой-то вопрос. Первой реакцией Ма было желание переспросить: оглушённая потрясением, она и впрямь не расслышала кобеля. Но что-то удерживало. Возможно, если не раскрывать рот, она сумеет раствориться в вечерних перетолках обитателей болот?
Ма больше не скашивала глаза на сокурсников. Она жаждала их помощи в любом проявлении, но смотрели они только с ужасом и непониманием, так, словно хотели, чтобы полуорчиха сама их спасла. Не сразу до неё дошло в полной мере, что товарищи уже успели изрядно пострадать; она многое пропустила и сейчас почему-то чувствовала свою обособленность... некую роль, более востребованную, чем их роли, с повышенной ответственностью в этой ситуации...
Ах, да, роль называется капитан «Гнезда».
Только теперь осознание смертельной опасности накатило на Ма. От неё требовались какие-то слова, и лучше бы ей дать бандитам требуемое.
- Что вы забыли на моём баркасе? - далеко не так смело, как хотелось бы, произнесла полукровка на общем. Позднее она даже дёрнулась от волнения: эти псы могли и не понять её. Кто знает, на каком языке они перегавкиваются там у себя?.. А "там у себя" почему переехало в глухомань на Правый Арз? Вопросы начинали прибывать, толкая друг друга и мешая сосредоточиться.

Отредактировано Ма'Гра (Суббота, 11 августа, 2018г. 23:36:10)

+1

4

Шерам с интересом посмотрел на изменения в лице девушки. Этот момент ему нравился, он любил, когда мрачная слава гноллов работала на него. К сожалению, при такой славе, вероятность найти работодателя, рискнувшего встретиться с гноллом-наемником без армии телохранителей за спиной, была исчезающе мала, по тому Шерам и стоял сейчас здесь, прикидывая как можно оборонять корабль в случае нападения. Интересно, а как она отреагирует, когда узнает кто я? Слава о Последнем рассвете уже докатилась до местных обывателей или только стажи порядка за мной гоняются? Сер-Гнолл терпеливо давал девушке осознать ситуацию, будучи морально готов что вопрос придется повторить.
— Что вы забыли на моём корабле? - Не смотря на ситуацию, девушка быстро приняла роль капитана, многие бы могли запаниковать гораздо сильнее, завопить, сигануть за борт, упасть на колени. Храбрая для безволосой самки. Шерам усмехнулся, что для девушки выглядело совсем уж не дружелюбно и сделал шажок назад, давая лежащей место чтобы подняться.
- Леди, - голос у гнолла был с хрипотцой, как у матерого курильщика, тихий и совершенно спокойный. Говорил он внятно, с легким акцентом присущим шанки и чуть удлиненным, раскатистым звуком Р, - Неприятные обстоятельства вынуждают меня и моих друзей захватить ваше судно. Нам нужно плыть в ту сторону, - гнолл ткнул лапой по направлению течения реки, - так быстро, как этот корабль сможет. И поверьте, леди, будь моя воля, я бы отпустил вас и ваших друзей, но, к моему огромному сожалению, нам нужна команда и заложники. - Рука держащая свернутый хлыст, ласково поглаживала рукоять оружия, на которой можно было заметить посеребренные знаки, отражающие принадлежность к богу боли и пыток - Нергулу. - По окончании нашего путешествия, вам, как капитану этого славного корабля, положена честная оплата за съем корабля и быструю доставку. - Шерам чуть наклонил голову, пристально глядя девушке в глаза. Ему нравился этот стиль общения. Вежливый и спокойный. Это сильно выбивает из колеи, а потом начинает пугать, особенно в купе с действиями самого Шерама и отряда. Что поделать, гнолл любил рисоваться. - Поймите меня правильно, только мое бедственное положение заставляет причинять вам неудобство. Надеюсь, что вы проявите понимание и не будете причинять неудобство нам, мне бы этого не хотелось. - Голос ни на йоту не изменился, но, почему-то, кровь на хлысте прибавляла угрозе веса. Гноллы, успевшие заскучать за время непонятной для них тирады, зашевелились позади вожака и с интересом начали обшаривать карманы пленных.
- Оставьте! - Чуть повысив голос, приказал Шерам на гнольем, не отрывая взгляда от девушки. - Вещей не брать. - Гноллы переключились на еду. Алкоголь был презрительно выброшен ими за борт, а все закуски и припасы, подверглись жесточайшему геноциду. Шерам запрещал алкоголь для гноллов и те редко его пили, тем более в походе. А вот десятники и их отряды, стоило добраться до населенного пункта, частенько нажирались до предсмертного состояния. О пьяных выходках Эля, Шугуду и Шила ходили легенды, многие из которых, к недовольству Шерама, были правдой. Дождавшись более-менее внятной реакции на слова, Шерам снова заговорил.
- Можете выбрать пятерых пленных. – Гнолл отошел чуть в сторону, перестав загораживать собой сленников и других гноллов. Теперь стало заметно что пленники связанны довольно грубо и валяются в наиболее неудобных позах, а у гноллов на амуниции часто встречается грубо намалеванный символ, который при определенной фантазии можно было принять за заходящее или восходящее солнце. - Им развяжут руки и позволят передвигаться по кораблю, если при этом они будут вам послушной командой.
- Ну скоро вы там!? Шерам, здесь не комары, а звери, даже под доспехи залазят! - Донесся недовольный окрик Молоха с берега. Сэр-Гнолл недовольно сморщился. Рогатый не только нарушил субординацию, да еще назвал его по имени, что могло иметь плохие последствия для ведения переговоров в мягком ключе. Постоянно держать в руках кнут Шерам не хотел.

+1

5

Никто не любил гноллов. Опасный вид недозверей, который высовывал нос в мир только для того, чтобы ограбить и убить, многие откровенно называли шрамом на лице Энирина. Эти стагнирующие в культурном развитии прямоходящие собаки не предлагали свои услуги цивилизации даже в качестве дешёвой рабочей силы, ибо абсолютно не стремились стать её частью.
Ходило множество историй и слухов о дикой жестокости гноллов - как расы в целом, так и конкретных особей. Ма знала не больше и не меньше других, хоть ей и довелось видеть этот народец вблизи когда-то очень давно, в детстве, которое сейчас вспоминалось с удивлением, словно сон. Их стоило бояться вне зависимости от того, где и как они появились. Но достаточно ли одного лишь страха, если они залезли на твою лодку?
Следя за движениями захватчика не то что бы с паникой - скорее с осоловением - Ма никак не могла слепить воедино знания о гноллах с тем, что видела сейчас, так, чтобы одно подтверждало другое, а не взаимоисключало. Полукровка встала на ноги и глупо тряхнула мокрой и тяжёлой головой: отзвуки опьянения попытались забороть её на левый бок. Им помогал в этом лидер собак, зачаровывающий Ма своей изысканной речью. Она воздействовала на неё вероятно не так, как хотелось бы хозяину - она не воздействовала никак и не давала пользы никакой, исключительно сбивая с толку. Мгновение назад её полоскали за ноги в реке, а сейчас называют "леди" и делают красивые реверансы.
Что за нахер? Гноллу захотелось прописать за позерство - где-то очень глубоко в душе, на интуитивном уровне, ведь остальные всевозможные уровни заполнял ужас ситуации.
Ма хотелось стоять перед лицом опасности гордо и ровно, но перегруженный, просевший маленький баркас, приведённый в движение засуетившимися гноллами, слегка поматывал непротрезвевшую до конца полуорчиху. Мокрые косички оттягивали череп, с них тонкими струйками текла под ноги вода. Под полукровкой вообще образовалось целое озеро; ей было холодно и тяжело в своей одежде. Она молча дослушала гнолла, где-то опуская глаза, где-то - следя за его жестами с ничего не выражающим взглядом. Лишь дёрнулась раз, когда собаки запрыгали по баркасу, как слабоумные, будто не понимая, что судно без шуток способно перевернуться кверху дном.
- Я поняла. - Негромко произнесла Ма, когда гнолл кончил рисоваться и от неё явно требовалось сказать что-то в ответ на отгремевшие опусы о сохранении жизни и вознаграждении.
Полуорчиха обвела критическим взглядом свои захваченные владения, посмотрела на берег, где лежала ничком неопознаваемая с расстояния фигура, оценила состояние своих товарищей, жалких и забитых, молча простившихся с жизнями.
Никто не знал, к добру или худу попасть в эту пятёрку. Не знала и сама Ма. Не дожидаясь приглашения, она помогла встать Бегуну, чьи длинные руки были заломлены едва ли не против естественного положения суставов.
Ставший задумчивым взгляд мазнул по символике, которую гордо носили на своих доспехах шакалы. Шерам... Что-то знакомое вертелось в уме, так близко, но лихорадочный рой мыслей не давал стать проблеску памяти светлым.
- Я скажу кое-что... как капитан. - Поставив на ноги ещё четверых кроме Бегуна, она зыркнула на главного. Во взгляде полукровки затаилась глубочайшая неприязнь. - Мы не поплывём таким составом. В прямом смысле. Баркас перегружен. Мы даже не сдвинемся с места.
Сделав шаг к вожаку, при этом хлюпнув сапогами - какой неуместно потешный звук! - она убрала со лба упавшие косички и проворчала:
- Отпустите всех, кроме тех, кого я выбрала. И ваша команда... вы все слишком тяжёлые, - ведь даже не все из них ещё забрались на борт! - это баркас, всего лишь лодка, а не трёхмачтовый пакетборт. Возьмите с собой нескольких, как предложили мне.

+1

6

— Я скажу кое-что... как капитан. – Гнолл с интересом дернул ухом. Дослушав до конца, он недовольно дернул хвостом. Несмотря на недовольство, он был впечатлен храбростью капитана.
- Я обдумаю это. - Взгляд Шерама внезапно стал холодным, как северные ветры. - Правьте к берегу, леди. - Он неотрывно наблюдал за девушкой своими почти черными глазами, пока та раздавала команды. Гноллу не улыбалось оставлять кучу заложников, да еще свидетелей, которые могли рассказать о состоянии отряда и численности. А главное, о том, что именно в этом отряде был Сэр-Гнолл. Сейчас, где-то неподалеку, бегали еще две стаи гноллов, запутывавшие след и сбивавшие внимание на себя, и пока противник не знал где именно командир Последнего Рассвета, он распылял силы на поиски, давая время сбежать. Как бы проще было, если бы их можно было прикончить... - Никому не трогать пленных, - напомнил Шерам гноллам, на их языке, - они должны выжить... Как бы неудобно это не было. - Глядя то на пленных, то на приближающийся берег с двумя стоящими и одной лежащей фигурой, гнолл быстро перебирал варианты в голове. Как непривычно оставлять потенциальную угрозу в живых. Взгляд его вновь вернулся к пристальному наблюдению за капитаном. Очень надеюсь, что твоя помощь будет стоить риска.
Когда баркас чуть ли не ткнулся в берег, гнолл уже определился с планом действий. Подстреленного в голень пленника грубовато втащили на борт, а следом взобрались Молох и Эдди. Первый серьезно качнул суденышка, а второй сразу удалился на нос, где устроившись поудобнее, навел взведенный арбалет на суетящихся со снастями пленников. Гнолл только коротко кивнул Эдди, еще раз мысленно отметив, как хорошо тот знает свое дело и место.
- Молох, ты устал? - Ничего не выражающим голосом поинтересовался Шерам.
- Конечно! Просто кошмар какой-то... - Звучал гном как из бочки. Здоровенной железной бочки. - Эти проклятые гоблины совсем ничего не знают о порядке. Никаких предложений сдаться, даже мулов не привели что бы можно было на них удрать. Просто свинство... А того в шляпе помнишь? "Ты убил моего брата..." Фе фе фе... Вот же зануда. - Гном наткнулся на пристальный взгляд командира. - Что-то нужно? - Наконец дошел до него смысл вопроса Шерама.
- Да. - Гнолл оставался таким же тихим и спокойным. - Тех что связанны, надо спрятать.
- А... То есть... Никаких жертв Вулкхору и Нергулу?.. Та зелененькая как раз в вашем вку... - Договорить, и тем более указать на капитана Шерам гному не дал, звучно треснув его по шлему свернутым хлыстом.
- Я сказал, никто из них не сдохнет. - Шерам немного повысил голос. - И даже не будет покалечен, если будет послушным. - Гнолл зло оглянулся на пленных, давая понять, что это слова для них. - Зачаруй связанных. Как тех свиноухих с травами, помнишь? - Гном кивнул и направился к лежащим, а Шерам, тем временем, обернулся к капитану "в своем вкусе" - Правьте к другому берегу. И постарайтесь не перевернуться. Сейчас я все объясню. – Гноллы, по приказу того-же Шерама, попрыгали за борт и доплыли до другого берега гораздо быстрее суденышка. Эдди, все время изменения дислокации угрожающе водил взведенным арбалетом, напоминая сто первый кто дернется получит болт в тело.
- Сейчас на вашем теле вырежут несколько рун. - Громче чем обычно говорил, обратился Шерам к лежащим с разъяснением. Молох, между тем, уже вытянул непонятно из какого сочленения доспехов мрачновато выглядящий кусок вулканического стекла, грубыми манипуляциями превращенный ранее во что-то похожее на нож. На обсидиане угрожающе поблескивало множество рун, словно вдавленных в камень. - Одни, вас усыпят на сутки, другие скроют от глаз моих врагов и носа диких животных. По прошествии суток, руны исчезнут, вы станете совершенно свободны и сможете отправляться по своим делам. - Последние слова Шерама заглушил вскрик первой жертвы Молоха.
- А ну не дергайся, а то заново придется резать... - Буркнул гном, недовольно треснув лежащего по затылку латной перчаткой. Пленник сразу перестал дергаться и вообще подавать признаки жизни. Догадавшись о том, с какой недовольной рожей на него сейчас смотрит командир, гном сразу осмотрел место удара. - Живой он, живой...
- Вот и отлично. - Гнолл с улыбкой посмотрел на капитана. Он был доволен разрешением ситуации и взгляд его из злобного, снова стал нейтральным, а морда приняла благодушный вид пса, довольного что его покормили. - Ведь отлично?
Гноллы, по приказу Шерама, быстро выгрузили пленников и растащили их по зарослям камыша и прибрежным кустам. Пленники после колдунств Молоха, едва заметно мерцали при прямом взгляде на них, а стоило отвести взгляд, как разум вовсе отсекал их из поля зрения и если не знать куда смотреть, найти их было трудновато. Все время пока восьмерых счастливчиков прятали по кустам, Шерам что-то тихо обсуждал с Молохом, а Эдди с каменным лицом держал взведенный арбалет направленным на "команду". Арбалетчик вообще проявлял эмоций ровно столько, сколько проявлял бы кирпич в подобной ситуации. Когда со связанными пленниками было покончено, Шерам осмотрел свою "команду". Шесть гноллов, два десятника, пять пленников и главный пленник. Все еще много.
- Ты, ты и ты. – Он Указал самых шустрых из гноллов. – Вам придется запутать следы, что бы враги думали, что мы двинулись вдоль реки. – Указанные бойцы переглянулись и молча прыгнули за борт. Оставшиеся тихо заскулили им в след. Не по тому что жалели самоубийц, а по тому что хотели быть на их месте.
- Плывем, леди. - Коротко приказал Шерам девушке. - И пусть вас не посещают идеи специально плыть медленно, ведь заложники могут и не оказаться ценностью для моих врагов... - И надеюсь, что ты найдешь золотую середину между скоростью, безопасностью и моим терпением. Мысли свои, гнолл постарался передать взглядом.
Молох, вместе с Шерамом устроились в задней части баркаса, Эдди, остался на носу, а трое гноллов распределились по всей длине, мгновенно сатанея, стоило кому по неаккуратности коснуться их. Молох, что-то бурча, рисовал своей кровью руны на доспехе Шерама, а сам же гнолл с интересом наблюдал за манипуляциями команды и в особенности капитана. Рожденный в пустыне, он был бесконечно далек от идеи заняться пиратством на воде, но эта мирная на вид зеркальная гладь всегда его манила. Шерам помнил потрясение, которое испытал, впервые увидев море и первым его желанием было узнать об этом феномене как можно больше. По тому плавал он как рыба, имел представления о приливах, отливах, штиле и штормах, но вот до судоходства его лапы не дошли.
- Капитан. - Достаточно громко позвал гнолл девушку, - подойдите. - Продолжил он, когда привлек внимание. - Надеюсь вас устраивает ситуация, на столько, на сколько это возможно? - Шерам убрал хлыст на пояс и вертел в руках Бес - пистоль с широченным коротким стволом, способным продырявить за один выстрел не только любого на корабле, за исключением Молоха, но и сам корабль. - Расскажите мне об устройстве этого судна. Как называются снасти? Что самое уязвимое, что следовало бы защищать в первую очередь при абордаже или обстреле? И вообще, поделитесь со мной знаниями капитана, мне это интересно. - Гнолл внезапно, с искренним удивлением моргнул. - Прошу простить меня, леди, совсем забыл о манерах во всей этой суете. - Шерам поднялся, заставив Молоха недовольно крякнуть от того, что его работу прервали. - Мое имя Шерам. Имя настоящее, мне нет нужды скрываться. - Гнолл качнул головой изобразив небольшой поклон. В данной ситуации, когда настоящий поклон сблизил бы лица говоривших, гнолл решил не давить на куртуазность. И заботился он больше о своем нежном нюхе, который плохо сочетался пахнущими алкоголем и рвотой полуорчихами, нежели о моральном состоянии тех же полуорчих. - А как мне называть вас, капитан? Мне бы хотелось знать ваше имя, даже если предпочтете, чтобы к вам обращались по рангу на корабле.

+1

7

Правьте к берегу... Лицо полуорчихи дёрнулось, придавая абсолютное сходство с зелёными предками, устрашающе рычащими и вопящими на противника. Но она не издала ни звука и обернулась к отобранной команде, затылком ощущая, кажется, как взгляд гнолла прорезает воздух, впиваясь в неё.
Приятели, всё как один мертвенные лицом, смотрели на неё настороженно и боязливо, бросив Ма одну под угрозой принятия решений. Пришвартовать загруженный донельзя баркас с пятью людьми на вёслах - вот настоящая задача для выпускного экзамена в речной академии. Тут Ма немного порадовалась тому, что в отобранной команде все были парнями, хотя, что толку? Если бы все пятеро были багбирами, тогда ей не пришлось бы беспокоиться, но кучка гоблинов и хобгоблинов была посредственной силой для такого мероприятия.
Ма сняла свою насквозь мокрую и невероятно тяжёлую куртку, после чего со второй попытки самолично расправила парусину. Её руки заметно дрожали. Полукровка долго возилась с такелажем, закрепляя парус, пару раз нервно обернувшись на главного гнолла, пока Кривозуб и Суджик доставали якорь. Уложенный на слань, он явно не облегчил баркас.
Рублеными фразами полукровка приказала расчистить места для гребцов, которые немедленно вставили вёсла в уключины и приготовились получить разрыв селезёнки. Ма выкинула за борт несколько оставшихся бочек неясного назначения и с нескрываемым отчаянием оглядела своё судно. Выкинуть оставалось разве что этих шакалов.
Она села на банки вместе со своими товарищами.
- Тихонько, ребята. На счёт "три"...
Когда «Гнездо» достигло берега, вся команда была на издыхании. Это была колоссальная нагрузка на организм. Руки Ма повисли плетьми, её нехорошо подтрясывало и даже подташнивало от накатившей слабости. Она встала со своего места, едва не запутавшись в шпагате, и, опершись на фальшборт одной рукой, посмотрела на берег. Лежащим в грязном речном песке оказался Висара.
Баркас ещё сильнее просел, когда на него взобрался остаток шайки вместе с раненным вентури. Теперь на лодке можно было находиться лишь втянув животы и не шевелясь лишний раз. Полукровка завела про себя молитву, умоляя сигмальдианского бога не дать опрокинуться «Гнезду»: закованный в железо гном - что за странный компаньон у этих собак! - явно не страдал морской болезнью и карабкался через банки с проворством навозного жука.
Полукровка осмотрела рану вентури, едва ли что-то поняв кроме того, что в ноге есть дыра и из неё идёт кровь, и замотала её дрожащими руками куском чей-то подвернувшейся под руку куртки. Краем острого уха она ловила разговор на её судне, стараясь не обращать внимание на колотящееся сердце. По сварливому бухтению гнома тревожная картина прояснилась ненамного, но Ма стало ясно, что отряд пришёл в эти земли с какой-то целью, и что-то пошло не по их плану.
Она возилась с необычайно молчаливым Визарой дольше, чем требовала перевязка: месторасположение по отношению к заговорщикам уж очень было удобным. На морду вентури она едва взглянула и подняла голову лишь тогда, когда он просипел своим шепелявым старушечьим голосом:
- Ну и вечеринка, а?
Нервная и уставшая Ма сначала даже не поняла, что он пытается пошутить.
- Всё нормально. Я вытащу твою жопу. - Ей хватило сил подмигнуть.
Но будто молитвы было мало, и мало было несвойственных потуг к мужественности...
- Зачаруй связанных.
Полуорчиха встала, снова хлюпнув сапогами, и уставилась на вожака, словно кошка, заподозрившая хозяйского ребёнка в покушении на её котят. Однако тут же новая команда, вылетевшая из розовой пасти, дезориентировала её, сбив нарастающее негодование - и захлестнуло куда более сильной волной. Если бы гноллы не попрыгали с «Гнезда» в воду, Ма бы сама покинула баркас - по направлению к звёздам, двигаясь на собственной тяге, основанной на бешенстве.
Они снова гребли, но теперь уже к другому берегу. На сей раз было ощутимо легче - тяжёлые гноллы со своей аммуницией заметно облегчили судно. Причалив, Ма была вынуждена стискивая зубы смотреть на то, как отвратительный бородатый толстяк режет кожу её товарищей явно магическим предметом. Никто из них понятия не имел о магии, и кроме боли выпускники и их друзья испытывали священный ужас, гадая, какие последствия эта дрянь им принесёт. Гадала и Ма, вцепившись в рукоять весла, напряжённая и злая. Уголки рта полукровки напряглись сильнее, когда по плечу Крапивки побежала струйка крови. Смотрящий прямо на неё арбалет предупредил любые безотчётные порывы. Хотя, разве были они серьёзными? Полукровка пребывала в давно позабытом состоянии шока, включившим систему лаконичности внутренних ресурсов, в которой не было места геройству.
Судно, оставив своих гостей в камышах, развернулось от берега с явным облечением, которого даже не почувствовала пришибленная команда.
Но ничто, надо сказать, не бодрит и не сплочает коллектив так, как внешняя угроза! Ма никогда ещё никто не слушался на судне так, как сегодня. Занимаясь работой, которую все здесь любили и умели делать, мало-помалу народ перестал трястись, бестолково задевая своих надзирателей, и сосредоточился. Обязательства притупили чувства страха, как притупляют многие негативные чувства, являясь лучшим щитом и лекарством.
Однако же зуд между лопаток Ма не оставил. Пока она исполняла обязанности лоцмана, стоя на носу в неприятной близости с арбалетчиком и руками подавая сигналы своим гребцам, чтобы без происшествий миновать поворот в темноте, пока сматывала фалинь, которую один из гноллов растаскал своими кривыми лапами по днищу, пока закрепляла фонари повыше, чтобы захватчики со своей грацией и церемонным обхождением не подпалили баркас, - Ма невозможно было расслабиться и сконцентрироваться полностью на проделываемых действиях из-за постоянного ощущения слежки. Арбалет нередко смотрел ей в голову, но кроме этого на полукровку поглядывал и кошмарный предводитель. От этого персонажа у неё вставали дыбом волосы на теле, ведь полукровка поняла, кто это и что за команду она сейчас вынуждена подвозить, и отчасти надеялась, что истина открылась только ей.
Остаётся только догадываться, какая опасность грозит этим краям, раз в неё заявились знаменитый Последний Рассвет. О, будь Ма хоть немного более восприимчива, она бы драматично упала за корму в непритворном обмороке! Ведь, вне всякого сомнения, это была последняя поездка «Гнезда», которое стало для хозяйки и её друзей транспортом в загробный мир.
- Капитан, подойдите.
Полукровка мужалась, но неявственно. Ей совсем не улыбалось развлекать живодёра знаниями, ради которых она набила немало шишек и мозолей. Это было почти обидно, даже на фоне угрозы для жизни. Ма немало растерялась и бросила взгляд на свою команду, продолжавшую налегать на вёсла - ветер не желал сотрудничать с баркасовыми парусами.
Но гнолл не дал ей собраться с мыслями и обходительно - как наверняка казалось ему - представился, назвав имя, о котором полуорчиха итак уже знала.
- Зовите меня Ма. - С неохотой отозвалась полукровка на предложение представиться. Она вновь обвела взглядом баркас, чувствуя шкурой, что от неё ждут отзывчивости.
- Названия всего, что есть здесь, учат не один год, - наконец произнесла выпускница речной академии, - так что я могу объяснить вкратце. Судно называется баркасом, потому что является самым просторным вариантом обычной шлюпки. Здесь всего одна мачта, поэтому её легко запомнить - мачта и есть. Оборудование для установки паруса называется рангоутом: это и мачта, и реи, и гафели; то, что поменьше - шпагаты и всевозможные крюки с цепями - зовётся такелажем. Вот это, - взмах налево, - корма, называемая транцевой, вон там, - взмах направо, - носовая часть. Сидите вы рядом с рулевым устройством - румпелем... кстати, попрошу пересесть, впереди нас ждёт излучина. Баркас расчитан на шестерых гребцов: далеко не всегда удаётся словить попутный ветер в наших реках.
Она немного перевела дух и, нахмурившись, посмотрела себе под ноги, что-то прикидывая в уме.
- Корма - собирательное название уймы вещей. - Ма тронула носком сапога торчащие "рёбра" баркаса. - Это шпангоут, который на суднах большего размера скрывает палуба. Чем крупнее судно, тем сложнее его палуба: там несколько уровней вроде квартер-дека, орлопдека и так далее. Есть там и надстройки вроде юта или бака, где даже могут размещаться жилые помещения, у меня же из удобств есть только ахтерлюк под решёткой, вон там, на носу, - заместо погреба. Борта - внешняя часть корабля, а вот эти перегородки - фальшборт. Двигаться нам помогает форштевень, "разрезающий" воду, и киль - это заострённая часть судна в воде.
Ма говорила всё более увлечённо; из голоса пропала натуженность и неохота. Гнолл, сам того не ведая, усадил полуорчиху на любимого конька, умудрившись даже притупить страх перед собой.
- Если вас интересует, можно ли на этом судне сражаться, то нет, сэр, нельзя. Баркас пассажирский, здесь нет места для оружия, то есть, амбразуры. На военных судах обычно оружие устанавливается на палубе, и не только на верхней: артиллерия может занимать три "этажа" на тяжеловооружённых судах. На нашей лодке можно только пушку на нос поставить вдоль кормы. Кустарные способы вооружить рыболовные суда были популярны у партизанов Болот пятнадцать лет назад. Этот баркас, как я слышала, был вооружён целыми двумя пушками, а теперь на нём устраиваются вечеринки и ночую я. Так что сейчас он, наверное, может называться блокшивом.
Ма ухмыльнулась собственной шутке.
Тем временем баркас приблизился к излучине. Тень вновь набежала на лицо полуорчихи и она, вновь преобразившись в хмурую провинциальную деваху, отдала несколько коротких приказов своим товарищам. Положив руки на румпель, орчиха поворачивала баркас, подсказывая команде темп движения.
- Мне нужно знать, куда вы хотите направляться, Шерам. - Ма нарушила ночную какофонию лягушачьих голосов своим уставшим кряхтением. - Позади нас Каззеруг, а впереди - много развилок. Определитесь, куда нам двигаться.

+1

8

Ма нашла себе внимательного и искренне заинтересованного темой слушателя. Конечно, Шерам понимал не все, но подобные вопросы он задавал не первому капитану, по тому многие слова вызывали нужные воспоминания. К примеру, он помнил, что при нескольких мачтах, одна называлась фок-мачтой. Он послушно отодвинулся от румпеля в начале разъяснительной тирады и так же послушно пригнулся в конце. Слова девушки его успокоили, по началу он считал затею с кораблем крайне опасной и уже подумывал предложить Молоху сделать доспех непотопляемым, на случай крушения. Гнолла впечатлили скорее не знания, а то с каким жаром Ма расписывала устройство. Было видно, что тема ей интересна, а подобное усердие в определенной сфере, рано или поздно приведет к вершине профессиональной лестницы. С таким же интересом Молох заливался про руны, Зубосчет перечислял приправы, а Хьюго показывал химические реакции, происходящие с зельями и эликсирами.
- Леди, вы хорошо разбираетесь в вопросе. Признаюсь, по началу я был о вас другого мнения, рад что я ошибся. Приятно встретить такого молодого знатока своего дела. - Гнолл не льстил, он знал цену знаниям. Раньше он отбивался от них как мог, теперь же, искал их и впитывал как губка.
— Мне нужно знать, куда вы хотите направляться, Шерам. - Гнолл задумчиво прижал уши и посмотрел в ночное небо. Его план был прост, а с баркасом становился и сложнее, и проще одновременно. Он явно требовал переработки. - Позади нас Каззеруг, а впереди — много развилок. Определитесь, куда нам двигаться.
- Левый Арз. Мне нужно быть как можно ближе к границе с Альтанаром. - Гнолл устало прикрыл глаза, но лишь на несколько секунд, после чего вновь вперил взгляд в орчиху. Ему было очевидно, что гоблинам-гребцам нужен отдых и им придется минимум один раз остановится. Был и другой вариант, но он был хуже. - Плыть нам далеко и лучше не делать остановок. Могу предложить своих гноллов в качестве гребцов, что бы твоя команда немного отдохнула. - Продолжил гнолл, когда излучина осталась позади. - Да, гребцы они никакие, зато достаточно сильные и выносливые, а если показать, как правильно работать веслами, дадут вам передышку. - Гнолл поднялся с шпангоута, служившего ему сиденьем. - А если кто-то из твоих людей покинет корабль, раньше, чем мы прибудем на место, все оставшиеся умрут. - Это гнолл сказал достаточно громко, что бы все услышали и таким же привычно спокойным голосом. - Разве может кто-то быть сторожем лучше, чем тот, кто боится за свою жизнь, верно? - Шерам явно решил раскрыть все карты. - Мне не нужна кровь, добравшись до границы, мы разойдемся, к нашему общему удовольствию.
Шерам принялся разгуливать по кораблю, разглядывая все то, что раньше описала Ма. При этом он старался не задевать гребцов и, наконец-то, перестал буравить орчиху взглядом. Впрочем, от внимания Эдди, она не избавилась. Взгляд не проронившего ни сова за все время плавания человека был не легче чем у его командира, да еще подкреплялся тускло поблескивающим в свете фонарей жалом арбалетного болта.
- Молох. - Тихо позвал гнолл, стоя на транцевой корме. Когда закованный в сталь гном подошел, Шерам тихо заговорил с ним на гномьем. Было очевидно, что говорил он на нем плоховато, но Молох командира явно понимал. Сведущему в гномьем могли бы послышаться слова вроде: быстрее, надо, хоть сдохни, зеленые, не догонят. После небольшого диалога, Шерам вернулся на свое место и сонно зевнув прикрыл глаза. Одна его рука расслабленно держала пистолет, а вторая, нырнув под броню, вынула золотой кругляш на цепочке, который тут же исчез, в сжатой ладони гнолла. Впрочем, надеяться на его невнимание не приходилось, уши, как локаторы, чутко подергиваясь, реагировали на каждый лишний на корабле звук. Атмосфера на корабле постепенно расслаблялась. Эдди натянул на голову плащ, пряча лицо, и перестал водить арбалетом из стороны в сторону. Гноллы, тихо перелаиваясь, словно забыли о пленных, лишь тихо фыркая, когда какой-нибудь уставший гоблин толкал или задевал их волосатое тело. Молох же, снял один из фонарей и тихо напевая под нос, начал каллиграфически точно воспроизводить на металлической части руны, пользуясь тем же ножом что и раньше.
- Было семеро бойцов, отважных и лихих.
Не щадили никого и грабили своих.
Бой за боем шли вперед, не ведая преград,
Плечом к плечу, и до конца, стоял за брата брат...

Бубнящий ритмически странный стих себе под нос, гном совсем не обращал внимание на то, что пламя в фонаре постоянно меняло цвет с каждой новой руной. Дальше в стихе шло перечисление смертей шестерых из бойцов. Один сгорел, облитый смолой при осаде, другой упился насмерть, третий потерял голову от любви и удара секирой, четвертый поймал орочье копье грудью, а оставшиеся два сгинули в болоте, в попытках удрать от преследователей. Освещаемый разноцветными сполохами пламени, гном выглядел жутковато, а стих не казался глупым, скорее уж пугающим и сочиненным кем-то явно нездоровым. Когда огонь в фонаре полыхнул холодным мрачным синим светом он довольно кивнул и не на долго прервался. Одновременно со сменой цвета пламени на синий, откуда-то налетел устойчивый ветер, дувший прямо в паруса. Стих, между тем, продолжился и переключился на последнего бойца, оставшегося, как и все, безымянным.
- Потерянный и грустный, влачил существованье,
Пока не повстречал, кошмаров дарованье.
Пусть демоны пропали, так думает народ,
А только демон черный, повсюду в нас живет.

Шерам приоткрыл глаза и проследил взглядом за напевающим Молохом, отнесшим фонарь к носу корабля. Гном установил фонарь так, чтобы тот не упал и не разбился, после чего повернувшись и поймав взгляд гнолла, с выражением продолжил.
-"Ты чокнутый безумец, ты бешенный герой,
Вставай под мое знамя, пойдем в кровавый бой!
Рассвет Последний встретит, наш наивный враг,
А наниматель выдаст, до неба всяких благ!"

Шерам вновь прикрыл глаза и шумно выдохнул. Этот стих Молох сочинял с момента как оказался в отряде и сейчас строк в нем было столько, что бумажный вариант весил бы не меньше, чем сам гном со всеми его доспехами. К счастью, печататься Молох не желал, но так часто зачитывал отрывки из стиха, что многие бойцы Последнего рассвета знали строки. Молчавший до этого Эдди, внезапно поддержал Молоха, начав один из конечных куплетов. Голос у него был явно лучше, чем у гнома, говорившего, к тому же, из шлема.
- Нет доблести в браваде, а есть она в войне,
Мне золотом заплатят, за место в той резне.
И пусть лицом не вышли, и совесть не чиста,
Но вместе мы жестокая, сплоченная семья!

Гном, явно довольный что его поддержали, пихнул ближайшего гнолла в плечо.
- Охочие до плоти, есть звери среди нас,
И где бы вы не прятались, поймают вас на раз!
Быстрые, бесшумные, зубами горло КЛАЦ!
А коль еще не кончился, по темечку то БАЦ!

Эти "клац" и "бац" гноллы озвучивали, довольно слаженно лязгнув челюстями и стукнув оружием по дереву лодки. Песню они знали, и, хотя не все понимали ее смысл, шуметь всей стаей им нравилось, тем более что пленники от этого явно пребывали в панике. Шерам поднялся и все взгляды устремились к нему. На его груди, на пару секунд, блеснул золотой блинчик, не больше золотой монетки, а на нем мелькнули отчетливые символы богини Анвен. Гнолл, явно не желал демонстрировать украшение, и оно быстро нырнуло под броню. Вожак указал на мерцающие во тьме далеко впереди три костерка. Все гноллы быстро распластались по дну баркаса, прячась за бортиками, а Эдди опустил арбалет так, чтобы с берега его не было видно. Молох же, просто поправил шлем, чуть сдвинув его назад, и металлические рога сразу скрылись из поля зрения любого наблюдателя с берега.
Костерки, горящие на берегу, принадлежали группе рыбаков, которые днем разбредались по бережку и рыбачили, а ночью коптили улов, рассказывали байки и отсыпались. Эти три костра, многим пленникам показались спасительными, и Сэр-Гнолл отлично это понимал. Сейчас, его угроза немного поблекла в свете этих трех огоньков безумной надежды.
- Я очень надеюсь на ваше благоразумие. - Коротко высказался гнолл и тоже опустился ниже борта, свернувшись в массивный клубок из которого торчало дуло пистоля и блестели темные звериные глаза.
Берег со спасительными кострами все приближался, трое стоящие у самой воды фигуры окликнули плывущих, предложив переночевать и разделить богатый улов взамен хорошей истории. Один из гоблинов на веслах замедлился, а тело его словно одеревенело. Видя характерные признаки подготовки к попытке бегства, Шерам навел на гоблина пистоль и перевел взгляд на капитана.

+1

9

Полукровка навалилась на румпель, кидая неоднозначные взгляды исподлобья на Шерама. Хорошо бает, собака... Разойдутся они возле границы, как же. С другой стороны, тот факт, что гноллы планируют свалить из Болот Печали, её смутно порадовал. Значит, никакого разбоя в поселениях - раз уж без остановок. Какое-никакое облегчение. Очень уж не хотелось вляпаться в такую историю. Ей и вот этой, творящейся на её баркасе, хватает.
Команда на вёслах явно не веселилась, но до обмороков им тоже было далеко. Ма согласно кивнула, не отпуская румпель: предложение сменить гребцов было нелишним, да и невозможно щедрым в данной ситуации. Ещё какое-то время - и она непременно воспользуется этой милостью. Полуорчиха даже грешным делом подумала, что смогла вызвать расположение предводителя гнолльей кучки дерьма. Ишь ты, отпустить грозиться, да ещё - если брыкаться не будут - заплатить, теперь вот и свою рабочую силу отпускает в её распоряжение...
Нет, она не должна думать о Шераме хоть сколько-нибудь хорошо и ловить его подачки открытым ртом. Тревога за оставленных на берегу товарищей снова кольнула Ма. Нельзя верить этому ублюдку. Чёрная слава живодёра и его насильственные действия по отношению к мирным гражданам не могут быть умалены невесть откуда взявшейся манерностью.
А не заколдован ли часом этот пёс? Полукровка стрельнула глазами на гнома, который завёл мрачную песнь. Шерам этот якшается с магией, отчего бы не быть так, что он сам - её жертва? Слишком уж он был нетипичным гноллом.
Да как и вся его команда - не чета лирскому отребью.
Но с интересных мыслей сбивал железный коротышка-колдун, который всё не затыкался. Ма едва подавила нервную ухмылку, заметив, как сморщилось лицо Бегуна: этот ценитель прекрасного, не поступивший в своё время в академию искусств Илсэ, страдал уже не от длительной физической нагрузки, - ведь он был самым маленьким по габаритам в команде гребцов! - а от кощунственной пародии на пение, противной самой природе. Но уши воском перед отправкой никто не догадался залить, потому команда терпела, подавив даже собственное пыхтение для увеличения ресурсов организма.
Они благополучно миновали излучину. Полукровка снова бросила взгляд на Шерама, будто проверяя, не надумал ли гнолл растерзать её, пока она не смотрела в его сторону. Теперь баркас попал под нужное направление ветра: можно было поплотнее натянуть парус - за эти мотыляющиеся снасти даже собственная мать дала бы Ма подзатыльник, не говоря о преподавателях - и попробовать убрать вёсла. Остаётся только догадываться, что думает о ней команда, ведь по невнимательности, основанной на нервной почве, она заставила их грести под болтыхающейся тряпкой, которая движение баркаса отнюдь не облегчала.
Испытав профессиональный стыд, полуорчиха направилась к мачте, лавируя между гноллами и гребцами. Краем глаза она увидела, как Шерам что-то спрятал под нагрудник, но подумать, что именно, не успела: проследив за направлением взгляда гнолла, она почувствовала, как сердце со всего размаху врезалось в ребра и упало к пяткам.
Захватчики ни секунды не раздумывали, пока Ма вросла в дно баркаса, пялясь на три огненные точки на берегу. Их схорон, такой слаженный и быстрый, точно у гноллов было обычным делом играть в прятки на лодке, произвёл на всех не меньшее впечатление, чем факт близости других живых существ. В каждой из шести зелёных голов на судне метались безумная надежда пополам с животным страхом.
Жизнь на «Гнезде» встала. Все уставились на берег.
Я очень надеюсь на ваше благоразумие.
Ма удивлённо посмотрела себе под ноги. Через банку от неё с самого дна баркаса сверкали злые глаза гнолла, будто то были глаза самой тьмы, закованной в доспех, а в грудь полукровки было направлено оружие. Она подобрала упавшую челюсть и принялась лихорадочно соображать.
- Кто проплывает владения Пожирателя Кроколисков, грозы... ик! кроколисков?! - Весёлый крик тройки прыгающих у воды гоблинов донёсся до баркаса, сопровождаемый каким-то неразборчивым бормотанием и всплесками смеха. Позади фигур маячил ещё народ. Ма насчитала семнадцать голов.
- Заходите на нашу вече... - Тут вопящий решил, что глотнуть из бутылки ему важнее, чем договорить, потому приложился к вышеуказанному предмету. Эстафету перехватила гоблинша, свойски опирающаяся на крикуна. - Заруливайте, голодранцы! У нас столько рыбы нажарено! Либо вы её сейчас съедите, либо мы закидаем ею вашу лохань!
- Это же промысловая академия... - потрясённо пробормотал Суджик, едва не уронив от изумления весло в воду.
- Укуси меня кровосос! - Бегун даже встал на банку, моментально забыв, что под ней скорчился гнолл. - У них тоже выпускной!
У Ма полезли глаза на лоб. Она вспоминала, как говорить, пока всё больше и больше её товарищей поднималось с мест, едва на наступая на своих захватчиков, чтобы воочию убедиться, что товарищи не ошиблись.
Полукровка посмотрела вниз и встретилась взглядом с Шерамом. Они оба понимали, что ситуация начинает выходить из-под контроля. Точно также, как понимали и то, чем это может грозить не только капитану и её команде, но и зеленокожим на берегу.
- Ааа! - Внезапно завопили с берега, заставив полуорчиху подпрыгнуть. - Это же та зубастая, которая в прошлом году переспала с моим братом и больше ему не писала!
- Речные крысы! - подхватил кто-то. Народ стекался к берегу, узнавая пассажиров с баркаса и готовясь как следует позубоскалить. - Это весь ваш выпуск? Ну и неудачники!
- Куда едете, морячки? У всех свидание с зубастой?
- Я щас твою рыбу в жопу тебе запихну, карбасник! - С баркаса что-то метнули, но снаряд плюхнулся в воду, не достав до берега. В ответ раздался громкий взрыв хохота и в «Гнездо» полетели мелкие речные камешки и рыбьи головы. Прикрывая голову выставленной вперёд рукой, Ма разоралась нецензурной бранью на свою команду, призывая их к порядку. Конечно, вражда двух академий, - вещь страшная. Куда там кровожадному главарю с его Последним Рассветом.
- А ну отставить! Я сказала, отставить! - Каждая реплика полукровки сопровождалась новым взрывом смеха с берега и искромётными шуточками. Кто-то из промысловиков бросился в воду, явно решив доплыть до баркаса. Ма, наступив на какую-то из гнолльих лап в спешке, бросилась к такелажу, по пути надавав подзатыльников всем товарищам, до кого смогла достать. Она пыталась натянуть парус, чтобы слабый ветер смог унести судно прочь от раззадоренных столичных говножуев, но в растрёпанных чувствах никак не могла сделать всё правильно, подталкиваемая и снизу, и с боков.
Однако прежде, чем её труды принесли результаты, прямо над рыжей головой взорвался фонтанчик щепок. У кого-то на берегу было оружие, и этот кто-то только что выстрелил. В её. Баркас.
- Шера-а-а-ам! - Над водой пронёсся надрывный рёв атакованного одноклассниками ябеды, звавшего на помощь учителя.

+1

10

Все вышло из-под контроля. Шерам ненавидел, когда все выходило из-под контроля. Эти нелепые случайности, предотвратить которые он не мог, выводили его из себя, а необходимость расхлебывать последствия только добавляла злости. Иногда Злобушка предупреждала Шерама о приватностях судьбы, но это был, явно, не такой случай. Вскакивающие гоблины вытягивали шеи, разглядывая берег, и вызывали злое рычание трех гноллов, готовых броситься на обнаглевших зеленокожих. Сэр-Гнолл тоже бы с удовольствием порычал на ситуацию, да только его хрип из-за поврежденных связок мало помог бы делу. Судя по взгляду Ма, ей происходящее тоже мало нравилось. Ее вид даже заставил гнолла пересмотреть свои планы на угрозы, полуорчихе сейчас явно хватало стресса и без угроз смерти. Даже пистоль в лапе, такой угрожающий, сейчас ничего не значил и мог только навредить.
— А ну отставить! Я сказала, отставить!  - Ситуация набирала обороты. Гнолл, которому зеленокожая наступила на лапу, коротко взвизгнул и клацнул зубами в опасной близости от ее лодыжки, чего та даже не заметила, носясь по баркасу на манер вихря. Все гноллы взъерошились и осматривались со дна лодки на пленников как на очень наглые шницели. Несколько гоблинов с берега шустро плыли к баркасу, но Шерам по-настоящему забеспокоился, когда в дерево над головой капитана впилась пуля. Глупые оскорбления и пьяные угрозы насилия превратились в любимое занятие гнолла.
— Шера-а-а-ам!  - Мысли в голове Сэра-Гнолла пронеслись с лихорадочной поспешностью. Корабль на воде - мишень, спрятаться негде - слишком светло, плыть к берегу - идиотизм, отправить команду плыть туда - кретинизм, пленники нужны, пленников спасти, пленников не отпускать, течение несет куда нужно, лампа Молоха поможет.
- Плечо, стреляй по ним. - Эдди, уже приметивший азартного и недостаточно пьяного для серьезного промаха стрелка, быстро вскинул арбалет. Фигурка, подсвеченная огнем костра сзади, нелепо дернулась и мешком упала на бок. Выстрел произведенный навесом, с качающегося баркаса, по размытой фигурке низкорослого гоблина, должна была впечатлить многих знакомых со стрельбой из такого агрегата как арбалет, но знакомые с Эдди не удивлялись - этот псих не зря был десятником арбалетчиков. Немного погодя с берега послышались ругательства и угрозы, промысловики явно были не готовы что им ответят, да еще так агрессивно. - Тушить огни! - Рявкнул на столько громко, на сколько мог гнолл, поднимаясь, чтобы оценить угрозу. Выглянул из-за бортика он совсем немного, по сути, показав одни уши да глаза. - Никому не сигать за борт, я разберусь. Втяните весла и укройтесь. - Молох, паникующей громыхающей кучей бегал по баркасу, туша фонари и наступая на чужие ноги. Шерам, между тем, приметил еще одного гоблина, вскидывающего оружие. Взгляд гнолла метнулся к Эдди, тот только что выстрелил второй раз и сейчас, укрывшись за бортом, перезаряжал арбалет. Все гноллы, осатаневшие и рычащие, терпеливо лежали на досках, а гоблины после выстрела, опасливо обругивали противника из укрытий, а от Молоха виднелись одни рога над бортами. А значит Ма которая как раз тянула какую-то веревку, название которой, как и место применения, гнолл благополучно забыл, была единственно подходящей мишенью, относительно других.  Шерам из сидячего положения метнулся к девушке, сбил ее с ног и прижал ко дну баркаса, лицом вверх. В лицо Ма щедро пахнуло запахом мокрой шерсти и звериным духом. Выстрела не последовало. - В тебя целились. - Буркнул гнолл и приподнял голову. Именно в этот момент на берегу гулко бухнуло и кусок свинца скрежетнул по черепу Шерама, сорвав часть скальпа и повредив ухо, которое поникло из-за поврежденных сухожилий. Из раны щедро плеснула кровь. Ошарашенный ранением гнолл тряхнул головой и встретился взглядом с Молохом, удивленно стоящим неподалеку и держащим последний горящий фонарь. - Туши, мать твою! - Хрипящим от злобы голосом рявкнул гнолл и баркас погрузился в темноту. Буквально через пару мгновений, на краю баркаса показалась небольшая зеленая ладошка. - Убить! Рвите этого ублюдка, и всех, кто к нам забирается! - Лающие команды Шерама вскинули трех гноллов на лапы. Ночные хищники, привыкшие действовать стаей, даже на качающемся баркасе оставались грозными противниками, особенно для не ожидавших подобного гоблинов. Разъярённые градом всякого мусора и неприятным бездействием, тройка гноллов втянула гоблина на баркас и быстрыми жестокими ударами в голову и торс прикончила. Несчастный не успел издать внятного звука, как его голова и грудная клетка превратились в месиво. Закончив казнь шерстяные разбежались по баркасу контролируя каждый свой кусок борта. Второй, уже успевший подтянуться на борт гоблин, был встречен только одним гноллом, который, к тому же сразу всадил топор в грудь зеленокожего и не смог вырвать застрявшее оружие. Гноллу пришлось пустить в ход зубы и добраться сразу до горла не получилось. Надрывные вопли неслись над рекой, мотивируя или демотивируя остальных гоблинов. Дрались гноллы безжалостно и грубо, никаким намеком на красивое фехтование здесь и не пахло, пользуясь преимуществом в габаритах, они просто разрывали противников. Эдди, между тем, невозмутимо зарядил арбалет на ощупь и снова прицелился в сторону костров. Промысловики еще не догадались потушить пламя и в виде мишеней суетились на берегу.
- Жабьи недоноски! - Гнолл быстро вскочил с Ма и оперся на борт. Сделал он это так быстро, будто собирался сигануть за борт. - Чтоб вас! - Что же все так сложно то!? - Эд, стреляй по этим крысам, что бы каждый или сдох, или в кусты забился! - Говорил гнолл громко, с рычанием, но из-за проблем с голосовыми связками, звучало это так, словно его душат и вместо рыка частенько выходил хрип. - Остальным - сидеть! Сидеть! Сейчас течение отнесет подальше и поплывем! А ты куда полез, огрызок!? - Гнолл быстро прицелился из своей мини-аркебузы в подозрительно приближающуюся фигуру в воде и выстрелил. Фигура ушла под воду, а вспышка озарила оскаленную и окровавленную морду Шерама. Белесый кусочек черепа, неприкрытый кожей и с явными бороздами от пули и крошкой кости, струйка крови, затекающая в левый глаз, а потом капающая в пасть и на грудь, поникшее как у спаниеля левое ухо, никак не поддерживающее чуткие трепыхания правого... Все это, кажется, совсем не беспокоило Шерама. - Капитан! - Гнолл обернулся, ища взглядом девушку, которую совсем недавно хорошенько припечатал всем своим весом в дерево. - Ма! Командуй своими! Успокой, сориентируй! Молох!  Колдуй давай, собака! Эй! Ты что, его жрешь?! Трупы за борт! За борт выкидывай! - Последнее относилось уже к гноллам, которые после долгого спринта, явно не наелись скромными припасами, оставшимися на Гнезде после пирушки и сейчас жадно обгладывали трупы, бросая осторожные взгляды за борт. Больше никто на баркас забраться не пытался. Крови и плоти на под ногами команды сейчас было хоть отбавляй, гноллы вели себя как дикие животные грубо вырывая куски мяса из тел, от чего во все стороны плескала еще теплая кровь, а разливавшиеся из распоротых животов внутренности их и вовсе не волновали, хотя ходить по такому месиву было крайне неприятно и неудобно. Радовало только то, что тройка гноллов совершенно игнорировала "своих" гоблинов, словно забыв о их существовании.

+1

11

Если бы обстоятельства позволяли чуть больше, чем смелые мечты, Ма выхватила бы пистоль у Шерама и самолично расстреляла того, кто осмелился нанести ущерб её единственной собственности. Справедливости ради нужно признать, что грызня между учебными заведениями вообще была признаком хорошего тона у зелёного населения. И в другой ситуации Ма, быть может, с энтузиазмом приняла бы вызов - не будь под ногами родного баркаса и шерстяных мясников, а товарищи были в полном составе и вооружены. Ей бы сейчас в руки дротики, с которыми умел обращаться каждый воспитанник Шатуньи! Но всё, что полуорчиха могла себе позволить, - это вцепиться в снасти, то ли приседая в испуге и пытаясь сделаться незаметнее для стрелка, то ли изо всех сил натягивая нижнюю шкаторину, и молиться, чтобы гноллы защитили их, а не перебили с досады.
Не стоит даже пытаться врать, что у неё ни на секунду не появилось желание нырнуть рыбкой за корму. Поднявшийся хаос превзошёл все ожидания, буквально провоцируя Ма, искушённую в вопросе сваливания как такового. Но не с собственного же баркаса, набитого сокурсниками! Потому, омываемая со всех сторон цунами из гоблинских и гнолльских тел, а также уворачиваясь от такого стихийного явления как перекати-гном, она с перекошенным от культурного шока лицом мужалась, повиснув на снастях как в последний раз.
Фонари на судне гасли один за другим. Возможно, как стратегическое решение, это был эфективный ход, да вот только команда перевозбудилась. В сгустившейся темноте гноллы наступали на гоблинов, гоблины падали между банок, потом хобгоблины наступали на них там... Визг и возню не могли заткнуть даже выстрелы, а Ма спиной не могла и приблизительно понять, кто и как держит оборону на «Гнезде».
Внезапно каким-то задним чувством, неназываемым в приличном обществе, полукровка поняла, что её фигуру больше не прикрывает пляска товарищей и захватчиков, и она осталась на открытом пространстве. Мгновенно пришедшая в голову светлая идея присесть была грубо выбита из неё налетевшим гнолльим телом - вместе с духом из груди и такелажем из рук.
Полуорчиху здорово приложило спиной о банки. Будь Ма чуть более хрупкой девочкой, травма позвоночника была бы ей обеспечена, но орочий ген, выраженный в крепких костях и мускулатуре, не проворонил свой звёздный час. Туша гнолла весом в три неё, упершаяся в ничем не защищенные девичьи телеса жёстким доспехом, вдавила полукровку в лодку. Обездвиженная, она запаниковала, но паниковать тем труднее, чем меньше воздуха поступает в лёгкие.
В тебя целились. - Ма почувствовала, как кровь застучала в голове, выдавленная туда, похоже, из всего тела. Она слабо трепыхнулась под Шерамом, не зная, как намекнуть, что ей сейчас грозит неиллюзорная смерть, как друг произошло нечто - с ним, прямо на ней. Ма инстинктивно зажмурилась: на лицо брызнуло что-то, чему там не было места, как не было места гноллу верхом на полуорке.
Убить! Рвите этого ублюдка, и всех, кто к нам забирается!
Горе-команда «Гнезда» подала голос - пронзительный визг, оглушивший полукровку, которая начала подумывать о том, чтобы призвать всю свою дремлющую мощь в подмогу и попытаться скинуть Шерама - желательно, за борт. Она даже не придала значения тому, что, оказывается, на борт пожаловали ещё гости. Грудная клетка, по ощущениям, была вогнута внутрь тела, спина явно не скоро простит её за удар об ребро скамьи, а по лицу - ни много, ни мало - была размазана чужая кровь. Лишь только сила давления сверху ослабла, Ма болезненно сморщилась и с жалким всхлипом перекатилась на бок, истово себя желая.
Но события на баркасе не спешили услужливо замереть и дать полуорчихе подобрать сопли. Гоблины на судне и на берегу подпрыгивали от ужаса и возбуждения: первые - глядя, как их противников хватают животные лапы, а вторые - изнывая от неизвестности, ориентируясь лишь на слух. Ужасный вопль одного из товарищей, приправленный стонами и воплями ошарашенных зрителей с баркаса, сообщил им о страшной расправе. Остаётся только догадываться, в каком шоке пребывали промысловики и какие легенды они будут отныне слагать о кошмарном баркасе из Йо-раша, переполненном кровожадными призраками. Если, конечно, будет кому их слагать.
Её окончательно освободили. Звуки смешались в один безжалостный рёв, шум перекрёстных помехов: Ма почувствовала себя солдатом Повстанческой армии где-то под Ксортой, получившим по голове пущенным из катапульты камнем. Она поползла на нос, видя очертания Бегуна, вжавшегося в ахтерлюк, сучащего ногами так, точно ему самому грозило быть разделанным лёгким движением когтистой руки. Она ещё никогда не видела его таким обезумешвим. Самосознание подобралось в тревоге, а инстинкт самосохранения рекомендовал не оборачиваться.
- Ма! Командуй своими! Успокой, сориентируй!
Ах, ты, собака сутулая...
Бравый капитан начала подниматься, цепляясь за фальшборт. Её нос очутился прямо возле чьего-то зелёного уха, но стоило полукровке всмотреться в лицо гоблина, как она отпрянула с придушенным воплем: это был промысловик. То, что она приняла за меховой воротник под подбородком мёртвого противника, вдруг поменяло угол и явило звериные глаза, злобно уставившиеся на крикунью. Полуорчиха взвизгнула и шарахнулась назад, падая на задницу - в который раз за эту ночь. Сакральное действие, производимое гноллом с телом поверженного гоблина, ещё долго будет преследовать её в ночных кошмарах.
Баркас постепенно уносило по течению. Крики на берегу смолкли: пирующие образумились и убежали, перестав понимать, в какой момент бешеное веселье обратилось трагедией - непонятной, невидимой, и потому вдвойне страшной. Подстёгиваемые жалобным визгом, доносящимся с «Гнезда», который издавали уже не их товарищи, а недруги, они с огромными глазами и яростно бьющимися сердцами ломали осоку и перепрыгивали друг через друга, врываясь в спасительную пустоту ночи, оставив за собой гореть костры и тлеть в углях напрасно погибшую рыбу.
Её «Гнездо» было обагрено кровью. Она сама была в ней измазана с ног до головы - она и... кто-то ещё? Визги растворились, будто иллюзия, которой никогда и не было. Полукровка видела страшный театр теней под застеленной облаками луной: силуэты сутулых гноллов рвали тела, глотали спешно, будто псы, стащившие кусок с хозяйского стола, извивались, как могут извиваться только голодные хищники над добычей. Видение зачаровало и опустило в страшные глубины, где не было место таким, как Ма. Она ещё никогда не видела подобной жестокости, несмотря на то, откуда сама была родом.
И лучше бы она в панике сиганула за борт, как сделала вся её команда.
Осознание того, что она осталась одна, не произвело должного впечатления на полукровку. Только чудовищной тяжести камень опустился на грудь - куда как тяжелее командира Последнего Рассвета. Кажется, Шерам ещё не понял, что, увидев, как их собратьев пожирают, выпускники речной академии потеряли головы, и без того порядком истрёпанные за сегодня. Ма тянула по секундочке, дорожила каждым мгновением застывшего эпизода: чавканье гноллов, шебуршание где-то подаль закованного в железо гнома, шум баркаса на встревоженной воде... ещё никто не знал. И пока никто не знал, она была невидимкой, способной замереть, затаиться.
Но шакалья голова повернулась в её сторону. Лунный свет хлынул на тёмное судно, добавляя холода в тусклую рыжину, подаренную кострами. Гноллы виновато выбрасывали за борт обглоданные тела и озирались, не понимая, почему на баркасе больше нет зелёных коротышек. В их тупые маленькие глаза постепенно закрадывалось понимание, ударившее Ма куда-то под дых.
Казалось, чья-то воля схватила полуорчиху за грудки и поставила на ноги - она сама не смогла бы объяснить, как так быстро поднялась в своём состоянии. Напряжённый голос принадлежал кому угодно, но не Ма. И всё же говорил её рот. Слова шли не от сердца, ума, почек или прямой кишки - или откуда там, согласно утверждению лириков, они идут. В Ма появилось что-то новое, что говорило за неё, брошенную теми, кого она называла товарищами, на одном судне с воплощениями первобытного голода.
- Что же это? Щенята заигрались и распугали мою команду! - Полуорчиха картинно развела руками и обернулась, почти кривляясь, будто с издёвкой спрашивая: "куда же спрятались мальчики?". Её странно подтряхивало и говорила она быстро, но уверенности жутким словам было не занимать. - Как нехорошо вышло! Но ты можешь, конечно, попробовать поймать этих трусов и наказать. Потеряешь ещё часть отряда и время, - она опять чересчур выразительно махнула рукой, - ну, да подумаешь! Хотя, стой, есть у меня и такой вариант: твои гноллы перестают жрать мой народ у меня на глазах, убирают палубу и сидят тихонько по своим местам, пока я везу вас к распроклятой границе.
Мокрая, грязная, с кровью на лице и одежде, полукровка была похожа на психопата, вырвавшегося из лап смерти. Голубые глаза сверкали на Шерама с чистой, осмысленной яростью. Кажется, она с удовольствием вцепилась бы сейчас в лицо любому: хоть предводителю Последнего Рассвета, хоть Бегуну, хоть самому Железному Раку.
- Выбирать, конечно, тебе! Ты здесь заказчик, а я - исполнитель.

+1


Вы здесь » FRPG Энирин » Прошлое » В постылых дней кромешном мраке бредут сутулые собаки


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно