FRPG Энирин

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » FRPG Энирин » Завершённые и неактивные эпизоды » ◆ Очередная Афера или Непредвиденные Потрясения


◆ Очередная Афера или Непредвиденные Потрясения

Сообщений 1 страница 20 из 54

1

[NIC]Болота[/NIC][STA]Гиблое место[/STA][AVA]http://sh.uploads.ru/6iwZu.png[/AVA][SGN]

О, нищенская жизнь, без бурь, без ощущений,
Холодный полумрак, без звуков, без огня.
Ни воплей горестных, ни гордых песнопений,
Ни тьмы ночной, ни света дня.
Туманы, сумерки. Средь тусклого мерцанья
Смешались контуры, и краски, и черты,
И в царстве мертвого бессильного молчанья
Лишь дышат ядовитые цветы.
Да жабы черные, исчадия трясины,
Порою вынырнут из грязных спящих вод,
И, словно радуясь обилью скользкой тины,
Ведут зловещий хоровод.

[/SGN]

Очередная Афера или Непредвиденные Потрясения


Действующие лица:
Йингати
Нерия
Иеруша [Выбыл]
Мириам
Алларис
Ковентина

Место:
Республика Гурубаши. Заболоченные земли, раскинувшиеся на пути к Р'газару
Время:
Июль 1415 года. Сумерки.
Сюжет:
Желание эльфа и вампира со спокойной душой попасть в Столицу Болот, не встретив на своем пути каких-либо неприятностей, оказалось совершенно невыполнимым, как только между спутниками, изнуренными долгой дорогой и топкими болотами, разгорается спор, после чего оба идут искать более сухую и комфортную тропу. А заодно находят для себя очередные цели для очередного обмана.
Никто из них и подумать не мог, что совсем неподалеку…
Караван одного тролля, проходящий через местные болота терпит аварию и все может закончиться плачевно, древняя темная сущность медленно но верно ведёт своего носителя в новое место обитания, чтобы возможно найти себе новую куклу, знаменитая авантюристка хоронит какой-то секрет на болотах, где никто ничего не найдет, а молодой мечник наконец решился покинуть темные леса и также направился в ближайший город.
Слишком много шумных существ. Невозможно спать при такой бурной активности. Слишком много легкой добычи.
Огни над болотами напряженно замирают, как только издалека начинает доноситься жуткий гул...
Возможность присоединения игроков:
Отсутствует

     Болота всегда представляют собой нечто абсолютно безнадежное, мрачное, забытое. Это гиблые места. Нередко там пропадает множество существ, а затем их тела, практически идеально сохранившиеся, если не считать резкое изменение цвета тела, можно обнаружить в глубине трясины. Нередко путники забредают в эти места и немногие способны покинуть их в целости и сохранности, не провалившись под обманчивую поверхность трясин.
      Здесь тихо. Настолько тихо, что любой неожиданный звук, который доносится от случайно забредшего сюда странника, сравним с громом средь ясного неба. За каждым шагом, за каждым движением, за каждым судорожным вдохом беспрестанно кто-то наблюдает. Что-то следит. Нечто жуткое, отвратительное, покрытое илом и мхом, изуродованное бесконечным разложением, обезображенное бесконечной злобой, настолько глубокой и вязкой, что даже топь болот может показаться кристально чистой водой по сравнению с Этим. Оно ждет, чтобы затянуть расслабившегося слишком рано путника прямо в свою зловонную голодную пасть.
      Но это лишь параноидальные ощущения, что преследуют любого, кто случайно или нарочно забрел сюда.
      Прямо сейчас несколько странников были разбросаны по всей этой необъятной на первый взгляд территории. Все они преследовали различные цели. Каждый из них имел свой характер, свои желания, свои уязвимости. Но все они были объединены одним-единственным чувством.
     Напряжение.
     Напряжение заставляло их часто оборачиваться по сторонам, краем глаза замечать очередной блуждающий огонек и с ужасом оборачиваться в его сторону, ожидая увидеть нечто опасное. Напряжение было вызвано тишиной, ощущением, словно кто-то пристально наблюдает, водой, что заполняла сапоги, опасностью самого передвижения, ведь любой шаг может привести прямо в темную, влажную пасть болот, которая медленно затянет любого на дно.

Отредактировано Алларис (Четверг, 12 марта, 2020г. 09:26:14)

+5

2

- А нам... - Йингати не договаривает и отводит взгляд.
- М-м?успокаивающе проводит пальцами по крашеным волосам.
- Точно нужно там ехать?вздыхает и жмется щекой к теплому плечу. Не люблю болота. Никто не любит болота.
- Не сказала бы - никто...задумчиво тянет беловолосая валонка, подтягивая ближе ещё одну подушку.
- В болотах жадные духи, - неодобрительно щурится Йин. Им мало жертв и ритуалов, всегда хотят забрать жизни. Только самые умелые выживают. Любой шаман тебе скажет, не ходи в топи. А ты не послушаешь, и либо снискаешь славу, сравнимую со славой лучших охотников, либо умрешь, и топь заберет твою племенную душу, твою память, твоё сердце, способное любить, и вместо того, чтобы присоединиться к предкам, ты сам станешь духом болота, бесконечно жестоким, всегда голодным до чужих чувств, потому что...
- Йини, - обрывает женщина.Все будет нормально. Дорога недлинная. Если мы будем обходить, мы точно не успеем к фестивалю. Я проходила худшее. Ты тоже, - с явной попыткой скрыть раздражение прикусывает нижнюю губу.Лучше выспись, - коротко целует и демонстративно прикрывает глаза.
- Духи предупреждают меня, лично, - упрямо повторяет Йин и обиженно отворачивается.Никогда не слушаешь. Однажды кончится плохо.
Йингати читает одними губами стихи по памяти, пытаясь заглушить голоса, твердящие, что плохо все кончится буквально на следующий день.

Колеса фургона скрипели натужно и тоскливо. Йин сидела на крыше, обхватив руками колени, раскачиваясь вперед-назад и периодически невротично проверяя, как бы ремни и веревки, крепящие на крыше пожитки, не порвались, не развязались, не зацепились застежками. Обычно держалась поближе ко всем, на земле, общалась с лошадьми – животные почему-то очень любили шаманку и легко успокаивались, если об этом их просила именно она – но на этот раз Фран, видимо, настолько устала от неё непрекращающейся паники, вызванной, конечно, болотами, что отослала следить за вещами на крыше... Бесполезное дело, Йин понимала – ну что она успеет сделать, если вещи начнуть падать, не телекинетик же – но не могла винить альбиноску. Она вообще редко могла подолгу кого-то из друзей винить и держать обиду: тревожное сомнение всегда подбрасывало к рассмотрению новые и новые точки зрения, новые и новые вероятности, в которых правы были именно её спутники, а не она. Голоса – в особенности те из них, что не упускали случая напомнить ей об её слабости, и те, что сами боялись ошибиться – только подогревали эти подозрения. Йингати... хотела бы быть мстительной, да – но не могла так же, как не могла брать чужие вещи без оглядки на совесть, как не могла ставить гордость выше жажды покровительства, как не могла перестать бояться...
бояться этого чертова мать его болота.
«Могла бы и больше стараться», - она слышала издевку. – «Они просто не слышат», - сочувствие. – «Ты единственная, кто знает», - гордость. – «Но все равно ничего не можешь», - презрение. 
«Духи просят крови», - пляску беспорядочного хора заглушил один низкий голос, глубокий, двухтональный, вибрирующий где-то под затылком и внутри костей, вызывающий дрожь. Каждое слово короткой фразы било Йингати ознобом, и она жалась к деревянной крыше фургона, пряталась между тюков, зная, что это её не скроет, сжала кулаки так, что ногти болезненно впились в кожу.
«Духи ничего не просят»,- саркастичный тонкий голос звенел между висков. – «Они берут, что хотят. Сами». 
Йин потянулась к любимому ритуальному ножу и усилием воли заставила себя снова сесть. Скрестив ноги в защитном жесте, сгорбившись под грузом их невидимы взглядов, она уняла дрожь в руках, снова стала читать стихи – на этот раз чтобы успокоиться. Она читала старую северную балладу нараспев, отдавая ритму больше, чем смыслу слов, и она заставляла голоса повторять в унисон.
Когда она почувствовала, что сердце прекратило загоняться в абсолютно нечеловеческом ритме, и услышала, что голоса не смели больше прерывать, она резко замолчала и сделала надрез.
Голоса вырвались из оков стиха – и голоса ликовали.
«Кровь», - повторяли они взбудораженно и многоголосо. – «Отдай им», - предложил тонкий сарказм, но она не отдала. 
«Спаси их? Отдай духам, пролей на траву топей, напои мутную воду! Добровольная жертва сильнее убитой добычи, духи не возьмут их, если ты предложишь себя, магия – это воля, воля – это сила, жертвуй».
«Спаси себя»,
- твердили другие голоса, глубокие, звучащие не в голове, но под ребрами, в артериях. – «Кровь – сила тела, тело – граница, черти знаки, тебя не достанут, и может потонуть в болоте весь мир, но ты останешься жива, свободна, потому что жизнь сильнее смерти».
Йингати мало знала о магии крови, но чувстствовала её двоякую природу. Достигни катарсиса через боль, извлеки страдание, обрати внимание духов на него – на волю добровольного или на силу забрать чужое – и заслужишь искомую мощь благоволения. Возьми кровь как материю, прочувствуй её течение, её жизнь, ничего не проси и ничего не жертвуй, а лишь используй инструменты – можешь даже не ранить сама – и получишь безликое оружие, но оружие мощное.
...Йингати колебалась.
«Они, ты».
«Выбор?»

Йингати ненавидела себя, плакала и заранее скучала по Фран (не прекращая надеяться, что права не она; о, только бы ошибиться, только бы сейчас потерять сознание и очнуться уже за болотами, когда все окажется... хорошо). Ненавидела свой выбор, но чертила охранные багровые символы на собственной коже.
Йингати было страшно. Йингати глухо, как сквозь водный массив, слышала, как внизу переговались другие – такие спокойные, не ждущие  смерти; и это было поразительно, потому что она билась в истерике, она ждала  крушения, крушения фургона и всего её мира, она чувствовала холод загробного мира, окутывавший голоса предков и судьбы живых.
«ВЫЖИТЬ».
Этот голос всегда был сильнее.

Отредактировано Йингати (Понедельник, 8 июля, 2019г. 20:22:58)

+4

3

Послышался громкий треск очередной сломанной палки, уже третьей по счету. Она застряла в трясине и переломилась прямо возле воды. Мечник переложил факел в другую руку и устало протер глаза. Уже несколько часов он ходит по этой трясине, вспоминая о том, насколько же было сухо в лесах. А болота, откровенно не радовали. Неприятный запах через нос пробирался в глотку, заставляя щуриться. Ноги уже начала поглощать трясина, останавливаться было нельзя. И он двинулся дальше, медленно, неторопливо, проверяя каждый сантиметр под своими ногами. После нескольких минут блужданий, он наконец напоролся на более-менее твердый островок, который все равно слегка прогибался под весом девушки. Она наконец, пусть и ненадолго, но выбралась из трясины, и смогла перевести дух. Вскоре Нерия вновь отломала себе достаточно длинную палку, огласив всю округу громким треском. Это была четвертая ее остановка. Она вновь вступила в холодную тину, и двинулась вперед.
Неизвестно сколько бы еще она так бродила, но видимо судьба была сегодня добра к Нерии. Она наконец напоролась на довольно широкую, и весьма твердую тропу. Изнеможённо вогнав в землю факел, она моментально разлеглась на ней. Лежала она не долго, вскоре поднялась, сняла с себя промокшие до основания сапоги и вылила из них воду. Спустив завязанный на поясе плащ, слегка перекусила ягодами из своей сумки, которую она весьма умно переместила на спину, тоже самое она сделала и с мечом. Вырвав из земли факел двинулась вперед по тропе. По пути она вспомнила о своей ноющей руке, которая все никак не желала проходить, после использования «Естества», не привыкло ее тело к этому. Девушка в конец расслабилась от осознания того, что идти по трясине больше не придется, а дорога, глядишь и выведет ее куда-нибудь.
Напрягала лишь тишина, которая была почти гробовой, единственное что ее разбавляло это собственные шаги девушки, да тихий лязг доспехов. Изредка что-то громко хрустело где-то далеко позади, со стороны топи доносилось странное бульканье, которое создавало ощущение что в этом мертвом месте есть что-то живое. И это «нечто» заставило девушку спустить клинок на обычное свое положение, и не спускать с него руки. Еще и непроглядная темнота добавляла свою щепотку в эту не самую приятную атмосферу. Наконец, ей в глаза бросился небольшой силуэт, что жутко стоял у дерева. У дерева прямиком в болоте. Неподвижно, словно статуя. Нерия сглотнула небольшой ком образовавшийся в ее горле, тихо прокашлялась и двинула дальше, еще несколько минут не сводя взгляда с того места.
Заквакали лягушки, причем было громче, чем если бы звук издавала лишь одна. Судя по всему, их было довольно много, что, впрочем, неудивительно для этих мест. Это успокаивало, лягушки, по скромному мнению Нерии были довольно милыми созданиями. Мало того, даже нескольких она встретила прямо на дороге. И даже потратила несколько минут на то чтобы поймать одну особенно милую. Нерия не хотела ее отпускать, продолжая одаривать ту своей лаской, на которую, земноводное отвечало недовольным кваканьем. Девушка продолжала свой путь, лягушка продолжала протестовать.
И так эта пара двигалась вперед. Где одна половина спокойно умилялась, уже не обращая внимания на всю эту темноту, а вторая, неистово и громко выражала свое недовольство. Остальная часть пути была вполне спокойной. Единственное что нарушало спокойствие девушки были силуэты, которые стали встречаться намного чаще, такое ощущение, что их здесь специально оставили, чтобы попугать. Окончательную уверенность в этом ей дал один висельник, расположившийся прямо рядом с дорогой. Частично голый с огромной раной в области плеч. Она была довольно глубокой, удар был невероятно сильным, он рассек словно масло плечо и часть грудной клетки. Нерия поморщилась из-за запаха, слегка толкнула труп и продолжила движение. Весьма неожиданно висельники прекратили появляться, да и смрад что раньше стоял тоже медленно, но верно исчезал, оставляя свое место уже привычному запаху тины и торфа. Спутница ее тоже покинула, весьма ловко выбравшись из хватки и оставив мечника одинокой грустной фигурой прямо на половине пути. Девушка вздохнула, и пересилив себя пошла вперед.

+3

4

Болота. Весьма знакомые места, наполненные жутью гадкой слизи, зловонием разлагающихся существ на дне и накошмаренными путниками. Паническое опасение этих мест не было напрасным – трясины таили в себе столько тайн унесённые жизней. Подобные места становились местами сил для более темных сущностей, что питались чужим горем. Они словно падальщики собирали остатки жизненных сил усопших душ, что было слишком легко. Гниющее мясо легко отделяется от костей, как и душа от тела…
Воображение могло найти разгул в мрачном пристанище. Под действием страха все тени мигом обращаются в жуткие силуэты мнимых убийц и монстров, любой шорох и звук сравнится с шагами преследователей. Ядовитые пары омутов, одурманивающие цветы, большая влажность, и это далеко не весь список вещей, что сведут с ума любого путешественника, остановившегося на привал. Разящую тишину сей цитадели омерзения разрушал мелодичный и раздражающий скрип колес. Караван лениво кочевал по вытоптанной дорожке, совершенно одинокий. А по ночам, когда туман немного рассеивался, по бороздам колес следовал малоизвестный странник, ведя незамысловатое преследование. Иеруша медленно топтал дорожки из грязи, даже не заметая следов. Что же вело его? Разбой и жажда наживы? Отнюдь нет, его целью были сами бытователи каравана. Их сознание, их сладкие грёзы. Каждую ночь, подходя ближе, сущность покидала тело носителя и отправлялось в странствие по умам несчастных. Будучи во сне, оно вглядывалось прямо в душу, молчаливо сверля холодными золотыми очами спящего. Кто-то да просыпался в холодном поту и с манией преследования. И так продолжалось каждую ночь. Иеруша изматывало, истощало, измождало путников, и те практически перестали спать. А хуже бессонницы вкупе со страхом ничего быть не может.
Дни потеряли счёт, а ночи длились целую вечность. Иеруша, как червь, выгрызал себе местечко в голове каждого, в сердце каждого. И порождал ужасные иллюзии, заставляя их зрителей верить в происходящее. Галлюцинации стали частым явлением, но привыкнуть к ним невозможно. В любой момент твоя собственная тень может подкрасться к тебе и напугать досметри, представляясь каким-нибудь чудовищем. Невообразимые вещи таились в самых простых и безобидных. Но самое жуткое являлось именно ночью. Иеруша, без стеснений играло с обезумевшими от недосыпа караванщиками, вселяя страх или заставляя смеяться и плакать без причины. Дыша их печалью, упиваясь их отчаянием, темная сущность и дальше следовало по пятам в теле человека со шрамом на глазу. Странно, что никто не замечал следов на бороздах колес…

+3

5

Сумерки. Мириам всегда любила это время суток, даже в те годы когда солнечный свет не приносил ей ужасной боли. Было в этом времени суток что всегда цепляло ее, но вот что, она вряд-ли сможет ответить. Ее отец тоже любил сумерки. Он любил их потому что в это время он всегда возвращался домой к любимой жене и дочери. Вампирша любит вспоминать о тех временах,особенно после встречи с ее напарником. Есть в нем что-то что вызывает у нее ностальгию. Как правило, она вспоминала о них с улыбкой на лице. Но не сегодня, не в этот час, не в эту минуту. Прямо сейчас, девочка думала о том как бы не придушить своего назойливого, словно муху которая залетела в мясную лавку, товарища который все без конца нудел о том что это было плохой идеей соваться сюда. А чего он еще хотел? Другого пути не было, а до столицы добраться как-то же надо! Мириам фыркнула. Она бы с большим удовольствием сейчас бы врезала эльфу, но она слишком низкая. От нервов девочка начала щелкать пальцами. Этот звук, возможно, был единственным на всем болоте. Кроме звука хлюпанья трясины.

      Спустя несколько минут, ничего не поменялось. Все тоже нытье, все то же нарастающее напряжение между путниками. Казалось что это все будет длиться до самой Столицы. Мириам тяжело вздохнула в предвкушении всех ужасов. Раньше Мириам ни разу не была на болотах и ходить через них ей не приходилось. Но она читала про них в те годы когда жила с тем странным вампиром. Он очень настаивал на том что бы ей преподавали географию. Иногда она задумывается о том где же он сейчас. Возможно, он поселился в Джерской Империи и теперь развлекается там с девчонками а про нее и не вспоминает. А может все совсем наоборот? Может он перестал вести такой образ жизни после ее ухода? Кто знает. Мириам задумалась об этом и она слегка нахмурилась. Она всегда хмуриться когда задумывается о людях о которых она не очень хочет вспоминать. Хотя, тот вампир был добр с ней. Почему она не запомнила его имени?  Почему не оставила никакой записки когда сбегала? Почему не нашла его? Предстоит ли им еще встретиться? Это были те вопросы, ответ на которых вампирша не знала, но очень хотела бы найти. Она погрузилась в свои мысли полностью, но несмотря на это, почему-то еще ни разу не споткнулась на кочках и не упала в трясину. Чего не скажешь о ее товарище который споткнулся уже не один раз. И вот он спотыкается в очередной раз и его ругательство выводит Мириам из размышлений.

- Боги, да сколько можно спотыкаться?! У тебя же не кривые ноги!- Мириам фыркнула и защелкала пальцами сильнее. - А еще, тебе стоит прекратить ныть, если не хочешь закончить свою жизнь в этом поганом болоте, - Голос ее звучал раздраженно, а брови нахмурились еще сильнее. - Это болото не такое уж и непроходимое, пошевеливайся давай.

      На ее детском лице еще не было морщин, но в скором времени они могут появиться у нее, ведь она стала слишком часто хмуриться. За последние два года, она нахмурилась намного больше раз чем за все те 118 лет ее жизни. Могут ли у вампиров появится морщины? Девочка снова погрузилась в свои мысли.

Отредактировано Мириам Лайне (Среда, 10 июля, 2019г. 13:58:02)

+2

6

Болото. Кошмарное, гнусное,  отвратительное отталкивающее место, куда никто бы не хотел попасть просто так. Всюду затаились опасности. Сравнимо с лесом, однако здесь опасность исходила даже от самой земли. Вернее от той кашеобразной массы, что служила в этих местах землёй. Ещё и эта подозрительная тишина. Подозрительная тишина посреди болот в сумерках. Блуждающие огоньки, искривлённые словно в неимоверной агонии деревья, порой здесь можно даже наткнуться на хладный труп более незадачливого путника. Обстановка была далеко не из приятнейших. Здесь всё боролось за выживание. Какой-то странного вида плющ оплетал стволы и без того страдающих деревьев, уничтожая последний оплот жизни в этом месте и забирая себе весь свет, что просачивается сюда в дневное время. На большинстве уже даже листьев не было. Да и какие листья, когда потреблять практически нечего. И никаких особенно крупных потребителей. Лишь склизкая, утягивающая на дно пасть, что глубокой темной неизвестностью разверзлась под мутной, покрытой тиной, водой. Любой шаг равносилен билету на кладбище, если вовремя ничего не предпринять. Или если сил не хватит. А впрочем, какое кладбище. Труп будет здесь. В целости и сохранности. Вечность.
       Это мертвое место. Застывшее во времени место. Выжидающее.
      "И какому идиоту пришло в голову строить город посреди треклятого болота?" — мысли оглушительным эхом зазвенели в голове эльфа. Ночью всегда обстановка тише, но здесь было неестественно тихо. Словно что-то... Или кто-то спугнул всех живых существ. Либо это все же проблемы ночи. Алларис никогда не был по ночам на болотах, откуда ему знать. Он вообще на болотах не был. Первый опыт — незабываемый опыт. Однако если взять более обширное понятие "болота", то можно понять, что Ал далеко не впервые испытывает трудности с ними. Первый испытанный им опыт — это то, как он погряз в "трясине" собственной жизни.
       Шаг. Ещё шаг. Вода мгновенно заполняла оставшиеся после сапогов следы в этой омерзительно хлюпающей жиже. Да и сами сапоги. Они не были предназначены для передвижения по заболоченной местности и их обладатель прекрасно знал. Ощущал, если быть точным. Каждый шаг, отдающийся мерзким хлюпаньем скорее омерзительной каши из торфа и бог знает, чего ещё, нежели земли, и ледяными протестующими всплесками в обуви, вызывал такой дискомфорт у незадачливого путника, что по гримасе неудовольствия на его лице можно было распознать глубочайшую скорбь по теплой постели, сухому деревянному полу и желательно достаточно уютному дому в целом. Сейчас они были совершенно недоступны. Даже более того — они были в совершенно противоположной стороне от направления их продвижения. Впрочем, они столько петляли, что в душу начали прокрадываться сомнения.
"А туда ли мы идём?"
Заблудиться и погибнуть в месте подобному этим болотам — не самая приятная перспектива. Ещё хуже становилось, стоило задуматься о способах умерщвления на территории болот. Что за чертовщина способна обитать в таком жутком месте? Что за чертовщина могла, в теории, распугать обитателей Этого места? Лишь в теории. Не более того. Однако маг все равно настороженно поглядывал по сторонам. Уж слишком все это было непривычно. И в некоторой степени даже страшно. Не то чтобы Алларис признавал страх темноты или чего-то подобного, он был чрезвычайно смелым, великолепным и все составляющие этого напыщенного вида. Он все же был в достаточно степени осторожен чтобы вздрагивать каждый раз, когда сам же наступал на какую-нибудь ветку или шумно спотыкался.
     Его же спутница, похоже, не испытывала никаких проблем ни с передвижением, ни с настроением, ибо весь пройденный путь она проделала без каких-либо колкостей и грубостей, что было в порядке вещей, если она не в духе. Но сейчас она, изящно перескакивая через очередную подозрительную лужу и оставаясь настолько сухой, насколько это место могло ей позволить, а именно — относительно, была довольно молчалива. А вот Ал молчать не собирался. Ему настолько осточертели эти ночные прогулки, эта практическая невозможность разбить нормальный сухой лагерь, поспать в сухой кровати и хотя бы на полчаса обсохнуть, что даже его нервы (а впрочем, это никогда и не было показателем) не выдержали.
— Может прояснишь, — протянул он устало, — На кой черт мы вообще... Угх, — он оборвал себя на полуслове, вновь с плеском вступив в более глубокую, чем ожидалось, лужу. Мученический вздох вырвался из груди, когда эльф понял, что придется потратиться на новую пару. Или на две, рассчитывая на обратный путь. Все ещё не предназначены для болот. Есть ли вообще обувь для болот? Пожалуй, этот вопрос стоило бы решить по приходу в город. Если они дойдут.
      Мириам продолжала молчать. Лишь щелкала пальцами. Казалось, она нарочно игнорирует его. Впрочем, наверняка так и было.
— Зачем мы забрели сюда? Зачем нам вообще в этот проклятый болотный город? Тебе интересно? Чтож, потерпишь, потому что мне — нет, — вновь молчание. Это начало настораживать. Право слово, это место тихое как черт знает что, так ещё и эта вечно-знающая-что-сказать-девица молчит. Напряжение нарастало, из-за чего эльф снова споткнулся, зацепившись ногой за очередную корягу.
"Будет чудом, если я не сломаю здесь ноги. Или шею", — мрачные мысли мелькали в голове на протяжении всего пути. И будут преследовать мага на обратном пути. И затем на пути в другое место. И везде. И потому  именно сейчас, в эту самую минуту он снова споткнулся и чуть не упал, проклиная собственную недальновидность и запущенность окружающей обстановки. Не то чтобы в болотах должны убираться каждые три часа, но хоть какая-то ухоженность должна быть им свойственна. Почему лес выглядит прекрасно, а болота нет? Потому что болота — это природная ловушка для всяких зазнавшихся вампиров и эльфов, которые любят прогуляться по территории республики?
    Напряжение все нарастало, как снежный ком. Словно воздух начинал застывать вокруг, образуя плотное студенистое обволакивающее путников волокно, давление которого выталкивало воздух из лёгких, заполняя собой все внутреннее пространство. Невозможно было дышать. Невозможно было идти без того, чтобы вновь в панике обернуться, краем глаза заметив неестественно кривое дерево напоминающее какое-то чудище, блуждающий огонёк, какую-нибудь лягушку, что нырнула в эту мерзкую воду. Слишком тихо. Слишком темно. Слишком это все неправильно и подозрительно. Почему Мириам...
      Паническая атака не позволяла нормально дышать. Ну или ее отдаленная тень вызванная долгим изнурительным путешествием, лёгкой паранойей, что вызывали эти места, и общей истощенностью эльфа. Он не был в близком к истеричному состоянию, но и не был как обычно уверен и расслаблен. Нервы были натянуты словно струны. И при каждом случайном движении со стороны окружающих мага топей эти струны проигрывали жуткую, тревожную мелодию, заставляя сердце замереть на секунду, как и самого эльфа. Словно кролик, который заметил хищника, он каждый раз застывал на месте, напоминая скорее искусно сделанную статую, нежели живое существо. Но, понимая, что ничего опасного, за исключением самих топей, вокруг нет, он снова продолжал идти, стараясь не думать об этом. Не думать об этом. Не думать.
       Идея "не думать" была провальной, ибо Алларис все же задумался на секунду о проблеме здешней экосистемы. Пожалуй, наиболее подходящий момент, чтобы задуматься о проблемах местной флоры и фауны. И он споткнулся снова, зацепившись за очередную подло выглянувшую из-под тины корягу и как бы говорящую: "Единственная проблема этих мест — это ты!" — пытаясь снова утопить его. Дать отпор проклятой деревяшке помогло умение сохранять равновесие, из-за чего маг лишь поднял шум громким всплеском воды и, окончательно нарушая спокойствие своей спутницы, негромким озлобленным возгласом "Я ненавижу распроклятые болота! Как только мы их покинем, клянусь, я все здесь сожгу!" — он бы не стал этого делать, но все же, навязчивое желание присутствовало.
      И вот, наконец, Мириам потеряла терпение.
— Боги, да сколько можно спотыкаться?! — от резкого возгласа Ал замер на секунду, после чего расслабленно вздохнул. Все на своих местах. Особенно сердитая Мир и ее до ужаса забавный вид в эти моменты, — А еще, тебе стоит прекратить ныть, если не хочешь закончить свою жизнь в этом поганом болоте, — он не был уверен, угрожает она ему или просто констатирует факт, так что лишь напряжённо хмыкнул в ответ, подумывая о том, что она может позволить себе угрожать. Особенно здесь. Где никто не найдет. Но разве они не партнёры? Да и всерьез воспринимать угрозы от ребенка, пускай и столетнего, — просто смешно.
— Это болото не такое уж и непроходимое, пошевеливайся давай, — а вот здесь он был не согласен. Для нее, быть может, и просто с ее лёгким весом и детской проворностью, что не позволяло ей глубоко проваливаться, а маг, казалось, с каждым шагом погружается все глубже и глубже. Остановившись, он глубоко вздохнул и покачал головой.
— Ты учитываешь свой и мой вес? Взгляни на себя и на меня! Ты со своими размерами при должном разбеге могла бы спокойно пробежать по этому болоту и ни разу не провалиться! Ты даже более-менее сухая в отличие от довольно крупных размеров эльфа, — он сердито глянул на спутницу, сложив руки на груди, — раз уж мы такие умные и болота нам не страшны, чего сама пальцами щелкаешь? — он знал ее привычки. Этот нервный тик, когда все выбивается из ряда вон и девочке необходимо себя успокоить. Единственное, чего он не знал, так это откуда пошло это напряжённое и надоедливое щелканье. Впрочем и незачем.
— Ты тоже ощущаешь это... Это? Не нравятся мне эти места, понимаешь? Я бы с радостью развернулся и ушёл, да поздно. Может, — он осекся, снова резко обернувшись в сторону нырнувшей под воду лягушки. Его вымораживало от этих существ. Мотнув головой, эльф снова обернулся к вампирше, — Плохая идея сюда соваться. Где-нибудь должна быть более сухая тропа! Обходной путь. Да, затратим время, но хотя бы не потонем в этом проклятом месте!
   Он не хотел здесь оставаться. Он отчётливо ощущал на своей спине чей-то взгляд, все чаще прокладывались сомнения, что это не просто деревья, что их вот-вот схватят, съедят, утопят, погубят. Тревога нарастала с каждой секундой. Была ли причина этого в изнеможении или Что-то действительно здесь присутствовало. Что-то злое, раздражённое, голодное.
Просто не думай об этом. Не думай об этом. Не думай.

+3

7

Болотистые местности никогда не  привлекали Ковентину. Если уж на то пошло, будь её воля, она бы в принципе здесь не бродила тихими ночами. И днями, и вечерами, и утрами. Грубо говоря, девушка желала держаться подальше от болот в любое время суток. Однако она была здесь. Шагала бодрой поступью по вязкой поверхности, вдыхала спертый воздух и думала, как же мерзко тут находиться тем, кому не посчастливилось родиться в этой местности. Хотя, чего это она суется со своими наставлениями в чужую обитель? Может, местные гоблины счастливы вдыхать терпкое дыхание гниения, которое источает болото.  Если уж на то пошло, то и это можно было вытерпеть, если бы не одна деталь, которая заставляла мурашки табунами пробегать по коже — тишина.  Ковентине казалось, что с того момента, как её нога ступила сюда, тишина укрыла её плащом и следовала по пятам. Ни пения птиц, ни хруста веток нельзя было услышать в болотах Гурубаши. Как бы весела ни была дочь демона, даже её строптивый нрав немного укротило отсутствие звуков.
- Проклятая тишина, чтоб я провалилась.
И словно в подтверждение словам девушки, её нога вдруг резко начала проваливаться в трясину, что заставило Ковентину тихо выругаться и поспешно высвободить плененную конечность. Хорошо хоть, что на ней были высокие походные сапоги. Кроме них девушка надела легкий плащ, используемый не столько для сохранения тепла, сколько для сокрытия хвоста. Он, кстати, по случаю того, что нигде не было ни души, свободно болтался под плащом. Обычно Ковентина надежно скрывала его, однако сейчас можно было позволить себе некоторые послабления. К тому же, длинные волосы укрывали хвост белым покровом. Девушка крепче сжала небольшую коробку, которую держала правой рукой, и продолжила идти.
- Только подумать, что из-за такой мелочи люди так изворачиваются, - сказала она, глядя на невзрачного вида коробку.
Её наняли представители одного славного рода людей в Джерской империи. Отец семейства решил уйти к праотцам и завещал, что кланом будет править тот из двух его сыновей, кто к моменту похорон будет владеть фамильным сокровищем — Чашей Власти. Её заказчик (младший сын) рассказал по секрету, что отец выкрал её у какого-то славного вампира еще во времена его юности. Отца, конечно, не вампира.  Название, кстати, дал он сам. Любят же люди давать громкие имена мелким вещам.
Чаша оказалась у старшего, младшему это не сильно пришлось по душе. Вот он и нанял Леди Р, чтобы та достала драгоценность. Работа оказалась легкой.  Забраться в особняк и подменить чашу на не слишком искусную подделку оказалось легче легкого. Правда, сама Ковентина немало удивилась, когда поняла, что "Чаша Власти" сделана из обычного железа, а инкрустирована дешевенькими камнями. Даже магической ауры не исходило из предмета. Она бы сказала это, да только к чему расстраивать заказчика?
Зато её саму расстроила весть о том, что чашу для пущей сохранности нужно закопать в болоте Республики Гурубаши. Видите ли, заказчик боится, что старший брат все поймет и заберет чашу обратно. Вот и пришлось девушке собирать вещички и пойти в столь неблагоприятное место, где тишина подкрадывается из-за спины и пожирает изнутри.
- А я князя полюбила, статного собой. Думала, что будет он моей судьбой, - Ковентина вдруг  начала петь незатейливую песенку.
Она любила петь и часто говорила, что песни помогают развеять тоску. Голос авантюристки был громким, девушка не стеснялась, потому как была полностью уверенна, что здесь никого нет на мили вокруг.
- Но вот только есть беда: я была слугою. И казалась я ему глупою, смешною.
Ковентина театрально улыбалась и пританцовывала, насколько ей позволяла трясина. Что за глупая привычка — показывать надуманную храбрость. Перед кем ей храбриться? Только перед собою, да только Ковентина не сможет обмануть себя. Ей было не по себе, а от того она еще пуще начала пританцовывать и петь громче.
- Издевался надо мной, князь мой дорогой.  Говорил, что я глупа, а любовь моя слепа. Бил меня, дразнил меня, кровью обжигал уста.
Девушка наконец дошла до более-менее ровной местности, где земля не провисала под ногами. Здесь как раз росло сухое деревцо, так подходящее для того, чтобы под ним совершались злые деяния. Быстрым отточенным движением Ковентина вытащила из-за пояса нож и вырезала на дереве небольшую пометку, которую попросил сделать заказчик. Для случайного путника она едва заметна, зато для знающего человека это надежный ориентир. Дочь демона присела на колени и начала аккуратно копать небольшую яму, используя руки и свой небольшой нож.
- Шли года, росла печаль, слезы высохли, а жаль. Князю принесла вино, но вот беда! Отравлено оно. Князя милого убила, зарыдала, обняла. И к вину, что гуще крови, коснулись тонкие уста.
Зловещая песня в исполнении прелестного голоса разливалась по мрачному болоту. Но дано ли ей быть услышанной?

Отредактировано Ковентина (Четверг, 11 июля, 2019г. 23:21:17)

+5

8

[NIC]Болота[/NIC][STA]Гиблое место[/STA][AVA]http://sh.uploads.ru/6iwZu.png[/AVA][SGN]

О, нищенская жизнь, без бурь, без ощущений,
Холодный полумрак, без звуков, без огня.
Ни воплей горестных, ни гордых песнопений,
Ни тьмы ночной, ни света дня.
Туманы, сумерки. Средь тусклого мерцанья
Смешались контуры, и краски, и черты,
И в царстве мертвого бессильного молчанья
Лишь дышат ядовитые цветы.
Да жабы черные, исчадия трясины,
Порою вынырнут из грязных спящих вод,
И, словно радуясь обилью скользкой тины,
Ведут зловещий хоровод.

[/SGN]

Правы были духи. Или просто голоса в голове тролля. Ее граничащая с безумием паранойя, возникшая в этих местах, вот-вот будет оправдана. Обмен выполнен. Изголодавшийся по невинным душам Монстр сегодня будет праздновать и ликовать, утоляя свой бесконечный голод под прекраснейший аккомпанемент из криков, воплей и рыданий решившихся сократить путь караванщиков. Это лишь их вина. Вина их собственной недальновидности и ребяческой самоуверенности. Бросив вызов Силам этого места, этому метафорическому Чудовищу, — будьте готовы честно платить по счетам.
     Однако действительно ли сами караванщики будут виновны в грядущей катастрофе? Как давно всем этим путникам удавалось нормально поспать? А ведь это важно. Человек, эльф, тролль — да кто угодно, не способен управлять целым караваном с пошатнувшейся психикой. Кто-нибудь замечал эту подозрительную тень, бредущую за путниками? А эти странные следы, перекрывающие борозды колес? И эти постоянные кошмары. Невозможно уснуть, невозможно даже на секунду прикрыть глаза. Нечто злое, проклятое, исполненное ненависти глубоко впилось прямо в мозг, выжигая разум, разбивая в щепки и полностью уничтожая последний оплот спокойствия глубоко в подсознании. И эти янтарные глаза. Они следят. Они везде. В каждой тени. В каждом клочке проклятого тумана. В каждом. Они внутри, смотрят изнутри, наблюдают, уничтожают, подчиняют! Как от них избавиться? Как сбежать от их обжигающего болезненной ненавистью взгляда? Как спастись? Можно ли...
      Страх. Страх наполнял их разум, страх подчинял их, страх обессиливал их, лишал здравого рассудка. Мирные голоса вновь сменились на тревожное обсуждение. Йин не замечала этого. Ее собственный хор голосов не позволял услышать. Не позволял предвидеть грядущее несчастье. Обсуждение сменилось параноидальными возгласами. Даже лошади начали вести себя неспокойно. Они ощущали преследователя, они понимали, что может случиться.
       Неожиданно кто-то из путников уронил горящую лампу прямо на деревянный пол фургона. Голодное пламя с аппетитом принялось обволакивать своими языками деревянную поверхность, разрастаясь, превращаясь из маленькой практически безобидной огненной вспышки в дикого опасного зверя. И все бы ничего, пламя можно погасить, тем более, здесь был не один человек, однако и без того настороженные и заведённые животные восприняли запах гари как тот самый сигнал, когда остаётся последний шанс отказаться от участия в этом. Встав на дыбы, неуправляемые лошади резко ускорили темп и свернули с намеченной дороги. Они понеслись черт знает куда, ведомые одной лишь паникой, а внутри фургона творилось невесть что. Часть вещей упавших из-за тряски завалила нескольких караванщиков, огонь продолжал разрастаться и перекрыл выход, а ядовитый дым начинал постепенно заполнять лёгкие путников. Наткнувшись на очередную яму, фургон неожиданно подскочил и, словно зверь стряхивающий с себя приставшую пыль, сбросил со своей крыши и без того паникующую шаманку. Охваченный огнем караван продолжил свой путь, оставив ее позади.
       Лошади с испуганным ржанием ослепленные страхом неслись прямо в опасную глубину топей, где и канули в небытие, унося за собой испуганных караванщиков, безрезультатно пытающихся справиться с огнем. Фургон увяз в трясине, а торф, служащий идеальным топливом для огня, вспыхнул, не позволяя караванщикам спастись. Слышал ли хоть кто-нибудь весь этот невероятный грохот и крики? Или это лишь отголоски безумия в голове оставшегося в одиночестве тролля?
      Было ли это волей духов, таинственного преследователя или коварного Нечто, что обитает здесь? Или это было простой случайностью, которая переросла в катастрофу в купе с духовным замыслом, бессонными ночами, кошмарными видениями? Несчастный случай, повлекший за собой исчезновение нескольких караванщиков. Проклятье здешних мест. Обычная паника. Окутанный мраком преследователь, заполняющий разум путников тревогой и первобытным страхом.
      Духи не просят крови.

+2

9

В племени ненавидеть мир было не принято, но в первом же человеческом городе до Йингати дошла простая и озлобленная жизненная концепция: ни устройство вселенной, ни фортуна, ни механизмы твоего собственного разума никогда не будут на твоей стороне.
Именно поэтому, наверное, когда она с размаху упала с фургона вместе с проклятыми пожитками и издала неосознанный стон от резкой боли в затылке (камень? коряга? этот ненавистный принадлежащий одному из караванщиков сундук, которому, по ощущениям и информационному остатку, лет триста?), шаманка начисто лишилась благословения экстатического искажения сознания, всегда приходящего в ритуалах и привычно (спасительно...) заглушавшего и внешний мир, и голоса, но на своем месте осталась бесконечная паника, остались визг и гомон внутри черепа, осталась лихорадка, от которой костенеют холодом пальцы...
Лошади, вязнущие в трясине, перед смертью оглушительно ржали и бились в попытке спастись. Люди вели себя, в общем-то, так же, и мертвенную тишину болот прорезали насквозь их крики – так же, как прорезали и пелену безумия Йин. Теперь она слышала.


Йин кажется, что она тонет в Бездне.
Ядовитые листья оплетают кисти и лодыжки, тянут куда-то вниз.
«Куда?» - «Было бы что». Йин просит молчать, потому что ей не слышно других, и просит остановиться, потому что ей больно. Леденящие прикосновения проникают...
Йин не чувствует себя собой.

- Не трогай иголки, - не-ей шесть лет, чьи-то тонкие и длинные взрослые руки отбирают у не-неё сталь. – Уколешься – войдет в вену, дойдет до сердца, вонзится, и ты умрешь.
Не-она испуганно отбрасывает иглу, но чувствует, как та в потоке крови стремится к её душе; игла холодная как смерть, и кровь леденеет, и сердце тоже прожигает этим холодом. У не-её кровь струится изо рта и из-под ногтей, и эта кровь черная. Черная кровь порождает движение и кипит, бурля холодом. Не-она умирает с хрипом, исчезая в копошащемся море возможно живых существ.
Йин восстает из остатков не-себя и видит темноту.
«Темноту нельзя увидеть, темнота – лишь отсутствие света, отсутствие зрения», но она видит, она слышит тишину и видит непроглядный мрак. В горле закипают чужие слова, а голоса говорят на чужом языке. Во мраке мелькают знакомые лица, и она понимает с необъяснимым ужасом, что это они – проплешь в её новом сумрачном зрении, что зримое стало незримым, мир перевернулся, монета упала другой стороной.
«Тебя забрали», - паникует голос.
Йин отмахивается от чуждых звуков, режущих слух, и бежит. Ветви отпускают конечности, и она понимает, что это конец, потому что оковы снимают лишь с тех, кто никогда не выберется. Йин бежит сквозь холодную черную воду и думает, что горит.
Потом происходит странное; Йин видит тьму, сгустившуюся где-то впереди, и глаза. Желтый свет обнажает её тело, извлекая все, чем она была, из мрака. Скованность с миром плоти здесь смотрится на её облике как чумные бубоны, и неясные призраки отшатываются от прокаженной материи, а голоса кричат, что она для этого места чужая и проклятая. Но силуэт с желтыми глазами остается перед взором; Йин чувствует узнавание, смутное ощущение связи колышется между позвонков, она мучительно пытается понять.

«Кто»...
Йин выбрасывает из воды слишком резко, чтобы она успела задать вопрос.

Йингати резко села и закашлялась.
Мутная болотная вода, окружившая её по пояс, стекала по лицу и пропитывала волосы. Кашель раздирал горло.
Галлюцинация отступила, головная боль осталась.
«Выйди из воды», - устало скомандовал тихий человечный голос, проникнувшись презрением к её непонятливости. Йин покорно ухватилась за первый попавшийся сук, дернула, проверяя на прочность, и выползла из омута, тяжело заваливаясь на мох, не доверяя своему телу и зрению, все её нечеткому после...
После удара головой или после морока? Она потерла ладонями плечи, пытаясь согреться. Слышался треск пламени. «Посмотри», - предложил звонкий голос, похожий на детский. – «Не надо», - предостерег первый так же негромко. Йин все же посмотрела -  подползла к источнику звука на четвереньках, медленно и осторожно.
Расписная доска с нарисованным фениксом - висела на боковой стенке фургона как символ каравана, очень нравилась Фран - горела до ироничного хорошо, но осталось ей явно недолго – сырость этого места не позволила начаться настоящему лесному пожару, а скоро и дерево фургона проберет насквозь...
Йин замерла. Фургон...
Зачем-то она поднимает перед собой руки и долго смотрит. На коже не осталось никаких следов её защитных символов; а вот порез саднил, живо напоминая, что все прошлое было взаправду, и его явно стоило бы промыть... но, конечно, не этой водой, она наверняка болезнетворна...
Осознание пришло не сразу.
«Одна», - первый раз это звучит тонко-тонко, неуверенно. – «Одна. ОДНА. О д н а. одна»... – зашумели голоса, повторяя на разные лады короткое слово так часто и так беспорядочно, что четыре буквы потеряли всякий изначально вложенный смысл. Это не помешало Йин скорчиться в ужасе и тихо завыть от боли и страха.

Отредактировано Йингати (Пятница, 12 июля, 2019г. 18:18:16)

+1

10

Поразительно, насколько, оказывается, мог быть острым человеческий слух в столь плотной тишине, в которой каждый громкий звук, словно стрела врезался в мозг, отдаваясь там глухим звоном, проходящим по всему телу. Тоже самое случилось и с криками караванщиков, они врезались в уши Нерии, заставив резко обернутся в сторону аварии. Ей уж подумалось, что это играет ее собственное воображение, которое столь предательски решило ее напугать. Однако крики повторились, столь же громко и многогранно. Нерия сорвалась с места и рванула по дороге назад, в сторону аварии. В голову медленно, но верно закрадывались неприятные мысли

– Что если все они уже давно мертвы? 
– Зачем я туда бегу? — Волна волнения настигла девушку, она в очередной раз потерла свои глаза, чей оттенок был похож на яркий янтарь.
— Ноги меня сами повели, — Она сама дала ответ на свой вопрос.
— Хах, я, что похожа на героя?

Сама того не заметив, девушка преодолела большую часть пути, весьма ловко для своего веса пробираясь по тине, изредка она оступалась, теряла равновесие, изредка дыхание сбивалось, она весьма громко восстанавливала его. В нос ударил едкий, отвратительный запах жженого торфа. Девушка задержала дыхание, чтобы не чувствовать всей этой вони, и упорно продолжила движение, стараясь не обращать внимание на все эти раздражители. Палка опять переломилась, и тут же была брошена прямо на месте. Запах усиливался, крики становились все сильнее и громче. Нерию начало тошнить, она была почти на месте. Как только в воздухе появился запах человечины, все словно оборвалось.

— Плохо, все это очень, ужасно плохо! — Очередная и самая прискорбная мысль которая возникла в голове.
- Они горят! Нужно идти туда, — Нерия уже решилась на это, но внутрь так и не зашла, ее вырвало из-за подобного зрелища. От которого она отходила еще несколько десятков секунд.
— Нужно. Идти! — В воздухе раздался громкий хлопок, мечник одарил себя довольно сильной пощечиной, щека моментально покраснела и покрылась слабым румянцем. Нерия рванула внутрь.

Пробыла она там не долго, буквально несколько секунд, но уже успела понять, что спасать там уже некого. Еще и ужасный жар прожигал ее до самых костей, словно в печи побывала.  Выпрыгнув из очагов пламени, ее опять вырвало, уже из-за того, что было внутри. Даже будучи стократно закаленной в боях, подобное зрелище мало кто бы выдержал. Опаленные тела, некоторые в прямом смысле жарились в печи, кого-то придавило сундуком, кто-то уже давно задохнулся запутавшись в ткани. Лишь лошадей еще можно было спасти. Некоторым повезло, и они убежали, другие же, до сих пор были прикованы к своим местам. Одну кобылку постигла совершенно страшная судьба, ее придавило повозкой. Утерев слизь с щеки, Нерия, словно зверь, ринулась в сторону поводьев, пытаясь разрезать их своим кинжалом. Безрезультатно, или кожа была слишком плотной или у девушки столь сильно дрожали руки. Она потянулась к клинку. Глубокий вдох, дрожь прекратилась, воздух засвистел, один четкий, отточенный удар разрезал поводья словно крапиву. Лошади моментально сорвались с места, часть сбежала в темноту, часть увяла в трясине. Предпринимать попытки к спасению этих кобыл, попросту не имело смысла, они были обречены. Только сейчас, выйдя из огня, она заметила этот вой. Страдальческий, душераздирающий вой. Вой того, кто не сгорел, того, кто выжил. Нерия стремительно направилась в сторону источника. И обнаружила девушку в истерике взывающую к кому-то. Нерия совершенно бесцеремонно, и возможно даже грубо, схватила рыдающую под руки и оттащила куда подальше, в сторону деревьев, там, где дым их не достанет. Поверхностно осмотрев, и подметив рану, Нерия фыркнула, осознавая, что похоже, без ран, вовсе нельзя было обойтись. Та потрепала черноволосую по голове, вытащила из подсумки бинт, и умеренным шагом отправилась в сторону начала крушения, к трупам двух лошадей. Точнее к сумкам, которые были на них. Порывшись в вещах, двух из трех лошадей и не найдя ничего полезного, она направилась к третьей, у которой почти сразу же обнаружила довольно большую, плотную, кожаную флягу, которую по возвращению весьма энергично вручила пострадавшей. Сама же она, наконец, могла передохнуть. Давно ее тело не испытывало таких нагрузок, легкие как когда-то хотели взорваться, а кости невероятно сильно ломило. Нерия измученно уселась рядом с соседним деревом, и облегченно выдохнула.

Отредактировано Нерия (Суббота, 13 июля, 2019г. 18:00:01)

+1

11

Странно, когда воздух начинает говорить. Особенно голосами тех, кто был близок тебе ныне или годы назад. Они зовут тебя, тянут к тебе свои обманчиво теплые руки, а потом обвивают твою шею во сне, как ядовитый плющ, все сильнее сжимая и не давая дышать. Каким бы родным не был образ в ночи – потакать ему опасно для жизни. Смерточерви, приспешники темной сущности, прогрызли огромные дыры в груди и голове каждого страдальца, съедая все больше раз за разом. Оставалось так мало разума…и так много пустоты внутри. Но узреть такие ранения можно лишь одаренным, чьи глаза смотрят и в иные миры. Воспоминания караванщиков были утраченными навеки или спутаны с ужасающими кошмарами, где правду от лжи не отличить. Они не выбирали такую судьбу, это Иеруша в роли судьбы велел их жизням оборваться. Говорят, духам не нужны жертвы? Верно, не нужны. Жертвы нужнее богам…или тем, кто старше костей земли.
В пути то один, то другой сидящий в фургоне вздрагивал от острого ,как бритва клыков, голоса. Он такой холодный, сковывающий, грудь вмиг замирает и нельзя вдохнуть от этого животного чувства ужаса. Голос шептал тихо, но уверенно:

Глаза лицезреют мертвых доли – пусть все сгорит, пусть все сгорит. На тебя смотрят из мокрой кровли – пусть все сгорит, пусть все сгорит.

Из раза в раз…из минуты в минуту одни и те же слова. Опасные авантюрные предложения переросли в жесткое требование Иеруша. Эти безмозглые животные больше ни на что не годятся, утеряв всякую волю к жизни…так пусть отойдут в мир иной. Теперь они мясо. Мясо, которому нужно сгнить и не плодить червей под ногами. Была ли следующая огненная вспышка разбитой лампы случайной?...Так ли это? Важно ли…это? Всем плевать на это.
Они визжали, как свиньи с запечённой коркой по всему телу. Пожар, который никто не смог потушить превратился в коптильню, где заживо сгорели почти все «животные». А на той самой дорожке вновь стояла тень, силуэт, что преданно следовал по бороздам колес все проведённое время. Судя по нему, он смотрел на аварию, сложив руки перед собой. И помогать не собирался. Этот путник словно с упоением наблюдал за чужим горем, стоя в окружении тумана и тяжёлого дыма. Йин, шаманка, что была в повозке всё-таки могла заметить в этой какафонии предсмертных воев и шума собственных голосов один особенный образ. Это нечто, окружённое лишь тьмой, пристально смотрело на совершенно нагую и беззащитную перед собой жертву. Едва проглядывающиеся очертания губ у этого чудища вовсе не шевелились, но его голос затерялся среди галдежа остальных. Наверное, стоило его послушать…

Это твой осознанный выбор…

Эфирный мирок духов мигом рассеял присутствующего Иеруша с появлением шумного мечника в мире живых и смертных. Силкэт что стоял на дороге растворялся в туманном неведении, уходя вдаль. Были слышны лишь чавканья сапог по склизкой дороге дальше. Борозд от колес больше не осталось, только памятные шаги вперед, где ждать некому…

Отредактировано Иеруша (Понедельник, 15 июля, 2019г. 00:35:32)

+2

12

"Терпение. Нужно терпеть. Мириам, ты должна быть сильной и терпеливой." - проговорила в своей голове девочка и вздохнула. Она стала щелкать пальцами не так часто, но намного громче и звонко. Брови ее все еще были нахмурены. Она остановилась и закрыла глаза. Слова эльфа заставили ее остановится. Она попыталась собрать всю волю в кулак и спокойно ответить эльфу, но у нее не вышло.
- Я щелкаю пальцами потому что один очень тупой и кривоногий эльф не может прекратить ныть и капать мне на нервы, - раздраженно ответила ему девочка.- Какой же ты неженка, Ал! Неужели ты не можешь потерпеть? Или для тебя это слишком трудно?
  Вампирша снова начала щелкать пальцами часто. Какой же этот эльф все таки тупой и нежный! Угораздило же ей попасть с ним в одну лодку. Хотя, разве не она сама предложила ему это?.... НЕВАЖНО! Она не знала что он окажется таким придурком! Хотя, были моменты когда он реально был полезен. К черту!
- Дуй искать свою сухую тропу если тебе так нужно это, - Мириам открыла глаза и посмотрела на эльфа грозным и слегка уставшим взглядом. - А я пойду этой дорогой. Смотри не заморай остальную одежду, нытик! Встретимся в городе, - Она замолчала, задумалась, а затем дополнила. - Наверное.
    Мириам окинула Аллариса злобным взглядом и ушла. Ушла в другую сторону. Она продолжила щелкать пальцами, но уже не так часто. Девочка шла своей дорогой, она не обращала внимания на то что сзади стоит ее напарник. Пускай стоит там как столб! Ей уже нет дела до него. Если он сам захочет, он вернется. Ну или нет. Какая разница! Девочка пнула кусок грязи который попался ей на глаза. Они все ровно должны встретиться в городе! Ему уже все равно поздно идти назад. Но куда теперь пойдет она? Карты у нее конечно же нет, ориентира тоже. Что если она потеряется и умрет с голоду? Хотя, должен же здесь быть хотя бы кто-то, так ведь?.... Нет. Не надо поддаваться панике. Все будет замечательно. Она дойдет до города и у нее все будет замечательно. Возможно она встретит Ала и они помирятся. Они всегда мирятся. Ну, если это можно так назвать. Стоит просто довериться своим ногам и они приведут ее куда надо, они всегда приводили ее туда куда надо и в этот раз все будет точно так же.
     Прошло некоторое время, а конца все не было. Она все шла и шла. Это цент болота или край? Мириам не знает. Уверенности в себе становилось все меньше и меньше. Может ей не стоило так делать? Может стоило потерпеть его нытье? Нет. Она бы не выдержала этого. Но что это? Чей-то крик? Кому-то нужна помощь? Стоит пойти проверить! А что если это ложь и кто-то просто ловит заблудших путников?  Но все равно интересно кто кричит. Стоит проверить, на аккуратно. Так она и поступит. Мириам направилась в ту сторону откуда доносился крик.

+1

13

— Какая же ты неженка, Ал! — оскорбительные слова острыми шипами обиды впились в грудь эльфа, постепенно разжигая очень знакомое пламя. Алларис нахмурился, прожигая девочку взглядом. Он молчал. Ожидал дальнейших слов. Эльф действительно рассчитывал на то, что здравый смысл все же возьмёт верх и вампирша догадается, что игра не стоит свеч и было бы неплохо найти менее топкий и опасный путь.
     Здравый смысл покинул ее в не самый подходящий момент.
— Дуй искать свою сухую тропу, если тебе так нужно это, а я пойду этой дорогой, — Проворчала девчонка. Она словно одолжение ему сделала. Махнула рукой и позволила своему верному эльфийскому песику пойти прогуляться в одиночестве. "Да как она смеет? Как может эта маленькая..." — он мог бы мысленно назвать ее дрянью. Мог бы даже в слух разразиться в таком скандале, что было бы слышно до самых стен города. Он мог утопить мелкую вампиршу прямо здесь и сейчас, ибо она никогда не понимала, что говорит с эльфом, что явно старше, имеет больший опыт и, чего уж тут скрывать, слишком гордый, чтобы признавать какого-то вампира, тем более ребенка, главным. "Сколько ей там, тринадцать лет?" — сто двадцать. Он это прекрасно знал, но детская внешность вампира просто не позволяла мозгу до конца воспринимать ее как взрослую личность. И она умело это использовала.
      Эльф зашипел, выслушивая краткую вспышку ребенка. Если она потонет здесь, никто жалеть о потере не будет. И искать никто не будет. "Как деструктивны, однако мысли, привлеченные мрачностью этих мест", — фыркнул эльф, отмахиваясь от возможности избавиться от грубой девицы. Она все равно пойдет своей дорогой. Он своей. И никто никого не побеспокоит. А стоит ли вообще разделяться? Можно было бы ее переубедить. Окликнуть и уговорить пройти к более твердой земле, просто чтобы безопаснее было для обоих.
      Но девочка уже развернулась и зашагала прочь от эльфа, все так же щёлкая пальцами, но сбавив темп, словно демонстрируя, будто сбросила с плеч огромный груз. Воспринятый подобным образом жест вызвал вспышку злости у эльфа, из-за чего Ал даже не попытался остановить девчонку.
— Скатертью дорога, Мириам, — прошипел эльф и развернулся в противоположную сторону. Что, в общем-то, было обратной дорогой. Но сейчас разум был затуманен обидой, а желания идти вслед за вампиршей после ее оскорбительных слов, явно подтверждая статус верного вампирского пёсика, абсолютно точно не имелось. Он просто пошел вперёд, периодически проваливаясь в трясине, рыча от досады, и просто стараясь не думать об окружении. В одиночку это было в некотором роде труднее. Теперь, услышав неожиданный резкий звук, чей-то крик вдалеке, какой-то шум, он мог лишь надеяться, что это всё игра воображения. Уж слишком отдаленным казался грохот, да и звучал он позади. Алларис замер на месте, рефлекторно потянувшись рукой к шее, где висел амулет.
     Позади. В той стороне, куда направилась Мириам. А если она ввяжется в неприятности? Не думай об этом.
     Возможно, он бы так и простоял на месте, взвешивая все за и против, после чего вполне возможно рванул бы за девчонкой, утопая в грязи и явных сомнениях. Однако что-то его отвлекло от тех казавшихся невероятно далёкими звуков.
— А я князя полюбила, статного собой. Думала, что будет он моей судьбой...
"Это ещё что?" — пение. Тихое. Далёкое. Но гораздо ближе, чем тот непонятный шум. В стороне от того пути, по которому прошел эльф с вампиром. Алларис крепко сжал в руке амулет, раздумывая над тем, стоит ли идти на этот звук. Гладкая поверхность кровяного кристалла отдавала слабым успокаивающим теплом. "Ловушка для каких-нибудь заблудившихся простаков? Или что похуже. Какое-то таинственное свойство болот. Путники же иногда могут слышать то, чего нет? Или это просто отголоски безумия", — невесело усмехнулся эльф, всё ещё размышляя на тему того, а стоит ли двигаться дальше. И какой будет план? У него вообще есть план?
— Издевался надо мной, князь мой дорогой.  Говорил, что я глупа, а любовь моя слепа. Бил меня, дразнил меня, кровью обжигал уста.
      Он крепче сжал кристалл в руке и, ощутив лёгкое фантомное касание на своем плече, вздрогнул и решительно сделал шаг вперёд. Даже если это разбойники. Даже если это какая-нибудь темная болотная дрянь, что заманивает к себе путников. Даже если это ему просто кажется. По крайней мере, он хотя бы пройдет вперёд. А от противника он сможет себя защитить. Возможно. Эльф уверенно двинулся вперёд, на ходу составляя примерный план действий при разных раскладах событий. Забавно, что положительного развития событий он и не ожидал, считая, что никто не способен забрести на болота.
      Но вот уже и земля стала твёрже. И голос доносился гораздо ближе. Но мрачная песнь подходила к концу, а значит, последний ориентир мог вот-вот затеряться, а эльф вновь окунется в столь оглушительную тишину. Алларис ускорил шаг и, наконец, увидел... Кого-то. Человек? Женщина. Девушка? Она сидела спиной к Алу и, кажется, что-то копала. Он не мог ни увидеть ее лицо, ни разглядеть что-либо ещё кроме привлекающих внимание белоснежных волос. Он бы мог окликнуть ее, предложить совместное путешествие до города, как и делают нормальные и разумные люди. Сказать нечто вроде "Чу́дная песня. Отвлекает от мрачности здешних мест", или ещё что-то, что могло бы стать завязкой для разговора. Но вместо этого он скрылся за ближайшим деревом. Оправдать свои действия он мог лишь "осторожностью" и необходимостью наблюдения за встреченным человеком. К тому же, кто знает, может эта девушка могла бы послужить на пользу для очередного кровавого обмана эльфа и вамп-... Эльфа. Впрочем, вампира можно и догнать. Заманить беловолосую девчонку за собой, а мелкая уже сама поймет, в чем тут дело и подыграет. Она наверняка голодна. А там уж и возможная прибыль. Эльф расплылся в злорадной ухмылке и был похож на довольного кота. У него был новый план. Вполне себе надёжный, если все будет под контролем, а эльф не будет поддаваться панике. Снова.
      Но сейчас он замер в тени дерева, ожидая дальнейших действий девушки. Что она могла закапывать так далеко от цивилизации? Какие секреты можно скрывать посреди болота? Алларис был чертовски заинтригован, так что был готов проследить за каждым действием человека. Пока ему не наскучит и он не начнет воплощать свой план в жизнь.

Отредактировано Алларис (Четверг, 18 июля, 2019г. 18:01:12)

+2

14

Чуткий слух девушки уловил вдалеке едва различимый шум, который вспыхнул ярким пламенем на короткое мгновение, а затем погас, подобно колыханию свечи на ветру. Если бы Ковентина находилась ближе к месту трагедии, то несомненно уловила бы запах горящей плоти, от которого приятно щекочет в носу, услышала отдаленные крики, прочувствовала каждым клочком своего тела ужас, который растекся по болоту, получившему новых жертв. Однако она была далеко, и лишь собственная песнь дочери демона нарушала покой здешних мест. Почти.
Чьи-то легкие шаги раздавались за спиной Ковентины, настолько тихие, что на них едва ли кто-то обратит внимание. И если бы не отточенная годами внимательность вперемешку к врожденной её расе обостренностью органов чувств, Ковентина пропустила бы неожиданное появление. Времени на раздумья авантюристка себе не оставила. Закончив закапывать чашу и почти не задумываясь над своими действиями, девушка повернулась назад, выпрямившись. И сразу пожалела об этом.
Первой её мыслью было то, что она не надела на себя никакую чужую личину. Кто бы ни был её тайный подглядыватель, он видел настоящее лицо Ковентины. И хотя волосы девушки уже, несомненно, предстали перед его взором, лицо можно было преобразить, создав новую личность. Что поделать, жизнь авантюриста располагает к вранью о себе.
Вторым сожалением (или скорее опасением) девушки было то, что она могла ненароком показать свой хвост. За рога переживать не стоило, те были надежно припрятаны за белым покровом. Но, кажется, он все еще был сокрыт плащом. Ковентина ненавидела себя за то, что одна лишь мысль о явлении своей расы приводит её в трепетный ужас.
Теперь она смогла прочувствовать нежданного гостя, который так мило спрятался в тени деревьев. Чувствовала это подходящее слово.  Сильная магическая аура исходила от "стеснительного" незнакомца, который предпочел тихое наблюдение. Пахло кровью, от одного запаха которой у девушки снова защекотало в носу. Плохо. Следует быть начеку. Впрочем, может оказаться обычным разбойником или заблудившимся путником.
— Дружок, выходи и не стесняйся. Я не бандит или разбойник. Просто путник, ищущий выход из этих проклятых болот.
Слишком вычурно болтаешь, девочка. Сказывается длительное общение с жителями Джерской империи. Зато незнакомец явил себя.
"Симпатяжка," — мигом пронеслось в голове у девушки, — "только бледноватый. Хотя эльфам простительно."
Ей понравились его растрепанные темные волосы, которые обрамляли лицо, явно принадлежавшее аристократу. Девушке приходилось смотреть наверх, потому как эльф оказался на добрых десять сантиметров выше. А хорошо сложен, стоит признать. Оставалось только выяснить, что это миленькое лицо делало в такой глуши.  Ковентина искренне присвистнула и театрально уперла руки в бока, как бы невзначай выставив напоказ кинжал.
— И что же столь красивый мужчина забыл в гадком темном болоте?
Она снова прошлась взглядом по эльфу. Ботинки все перепачканы грязью. Значит, плутает уже давненько. Прежде чем он смог что-либо ответить, девушка быстрым движением указала на место, где благополучно лежало закопанное сокровище.
— Представляешь, хотела поискать место для ночлега, но тут слишком влажно. Земля так и тонет под ногами. У меня даже сапог увяз, пришлось откапывать.
Такую ложь проглотит или наивный, или идиот. А может и нет. Поза Ковентины оставалась расслабленной и источала дружелюбие,  она честно не хотела ввязываться в какую-либо драку. Но если понадобится, рыцарь наживы выхватит оружие в одно мгновение.
— Меня Ковентина зовут, будем знакомы. Знаешь, я думаю, что если мы встретились в этом Богами забытом месте, да еще и такой глуши, то это точно судьба.
И она широко улыбнулась одной из тех улыбок, которой встречают давних друзей. В глазах девушки продолжала блестеть настороженность.

+1

15

«Кто-то идет», - голоса часто были внимательней неё и слышали дальше, чем было положено такому троллю, как она, и теперь один из них тоже предостерег раньше, чем Йин, все ещё поглощенная истерикой, сама смогла различить приближение. Здесь было странно – о, ты только заметила?.. – здесь был недвижимый воздух, и если бы она сумела замереть и как следует сосредоточиться, она бы могла почувствовать само движение ещё прежде, чем различила бы внешние звуки.
Йин не смогла замереть, потому что дрожала, но быстро смолкла, пытаясь вслушаться. Это хлюпанье башмаков, вязнущих во мху и густой жиже; тяжелое дыхание и явная неспособность выдержать представшее перед глазами.
Сырые от болотной воды шаги приближались. Она, конечно, попыталась бессильно отползти куда-то назад, но многострадальный затылком встретила дерево. Тяжело опустившись на мох, она оставила попытки куда-то сбежать; перед глазами встал кустик каких-то ягод.
«Ты же их знаешь», - осудил её голос, когда она мучительно и безрезультатно попыталась понять, что это за растение. – «Ты же все о них знаешь. Все. И как можно так тупить»...
«А ты попробуй на вкус», - ехидно предложил другой, сиплый, наводящий своим звучанием на мысли о змеях, обезвоживании и многолетнем курении. – «Сразу вспомнишь».
«А вдруг ядовитые», - возмутился первый.
«Если это разбойник», - по разуму пролетел порыв ветра, похожий на вздох, испущенный всем мозгом разом. Голос до подозрения и до боли напоминал... – «Лучше нажраться самых ядовитых и сразу умереть»... – до боли напоминал голос Фран.
Она не успела прервать внутренний диалог и не успела все-таки испытать судьбу и сорвать зубами первую заманчивую ягоду, позволив этому обсуждению протянуть время до прихода...
Йин впилась взглядом в новоприбывшую, как только та отпустила её руки. Стоило отдать ей должное – это правда помогло снова получить контроль над телом, хотя и не уняло бешеной дрожи. Зачастую, чтобы хотя немного вынырнуть из паники, достаточно было отойти подальше, сменить положение, прийти к новым звукам, картинам и запахам... просто-напросто отвлечься. Но она никогда не способна была сделать это сама, и поэтому, когда страх настигал её, когда она жила на севере одна, ей приходилось жертвовать больному сознанию целые часы. С караваном было легче. Если ваша общая жизнь ограничивается парой повозок, ты никогда не останешься в настоящем одиночестве.
Спасительница была относительно двухметрового тролля невысокой, но когда ты на земле, рост людей стоящих всегда перестает иметь значение. Йин задумчиво изучала взглядом её острое лицо, черные волосы, броню и ножны. Хотелось задуматься о длине клинка, но голос справедливо перебил: «Какая тебе к черту разница, сколькими сантиметрами тебя проткнут?»
«Спасла нас», - бросают сразу несколько почти что стройно. – «Зачем бы ей?»
«Никогда не знаешь».
Йин нервно прочесала пальцами волосы, неловко потрепанные незнакомкой. Она истерично думала, чего ждать; всматривалась в силуэт, пытаясь додуматься, что ей грозит и как ей себя вести. Внимательно следя за удаляющейся и обшаривающей пожитки девушкой, она невольно снова начала одними губами бормотать стихи.
Что-то там как раз было про пламя и мечи...
Йин, конечно, привыкла не думать о смысле слов, но все равно резко оборвалась и, чтобы не бередить воображение и свежую память, начала заново элегию про море.
Заговаривать со спасительницей она пока что не осмеивалась, ожидая, пока та переведет дыхание и первой снова обратится к ней.

+1

16

Уставший взгляд что направлен в небо, легкая улыбка и никаких лишних эмоций, ни беспокойства, ни раздражения, лишь небольшой осадок отвращения, который уже почти сошел на нет. Если вы спросите ее почему она поступила именно так, то Нерия ответила именно так «Ноги сами несли меня в это ужасное место», если честно, девушка сама была поражена до глубины души своим поступком. Девушка никогда не стремилась к спасению кого-либо, это был первый ее порыв, которому девушка радовалась сейчас, пусть и не показывала этого.
Огонь продолжал пожирать повозку, что бодро трещала в языках пламени. Запах гари все еще стоял в воздухе. А Нерия уже давно отдышалась, и наконец взглянула на жертву этого происшествия, которая сейчас неистово дрожала из-за страха, или истерики. Она была явно выше мечника, и выглядела намного необычнее, чем ей казалось до этого момента, высокая, черноволосая, необычная. Девушка впервые в своей жизни видела троллей, мало того, она впервые видела кого-то кроме эльфов и людей. Преисполненная любопытством девушка молча изучала спасенную. Буквально сверлила ее взглядом в ответ. Тролль что-то бормотал про себя, тихо, слишком тихо. Нерия прислонила к уху ладонь, создав из нее раковину, и словно чувствуя, что этого недостаточно, она направила палец другой кисти на рот, всем своим видом говоря, что не слышит, того что говорит черноволосая, в надежде на то, что ей ответят.  Надежда не оправдала себя, ей не ответили. «Ну да ладно, не беда», —  хмыкнула мечница и бодро поднялась с земли. С той же энергией в движениях, та сняла с себя плащ и несколько раз громко встряхнула одеяние, сложила его вдвое и направилась к пострадавшей, которой и вручила вещицу.
«Самое время уходить из этого места, делать тут больше нечего», — сладко потянувшись и одновременно поморщившись от запаха, подумала девушка и двинулась в сторону дороги, размышляя о делах в столице, до которой еще идти и идти. Опять болота, вновь грязь, отвратительный запах и одиночество. На моменте с одиночеством она резко остановилась, и медленно, словно ладно собранный механизм, повернулась в сторону Тролля, понимая, что вот он ее возможный спутник. Идти ему было некуда, пожитков никаких не осталось, так почему бы ее не позвать с собой? «А почему бы и нет?», - пронеслось в ее голове, и она махнула рукой, подзывая пострадавшую к себе. Сама встала словно статуя, скрестив свои руки, ожидая, когда ее нагонят.
Будем честны, смотреть на сомневающегося и активно размышляющего тролля весьма занимательное занятие, возможно это из за небольшого количества связей в жизни Нерии, но факта не отменяет. Она еще раз подозвала потерпевшую, но активнее. Тролль наконец встал и направился в ее сторону, в глубине души Нерия несомненно ликовала. Наконец-таки можно будет скрасить одиночество и обзавестись другом. Как только к мечнику подошли, та почти сразу, остро и быстро проговорила лишь одно слово:
Нерия.
И ничего более, лишь короткое представление, после которого мечник двинулся в путь, продолжая зазывать Тролля за собой. В душе девушка была невероятно рада этой возможности. И пыталась это скрыть воспринимая как что-то неправильное. Несколько раз кашлянув, та вновь открыла свой рот для еще одной короткой фразы.
Стоит поторопиться, а то привлечем лишнее внимание.
И правильно, не так далеко город стоит, это не очень хорошие вести для того за чью голову назначена награда. "Придется обходить его. Или искать новый плащ. Что нибудь придумаю." Еще больше болот повергало в ужас, девушка вздрогнула и ускорила шаг, продолжая размышлять о том как избежать встреч со стражей. Главной задачей для этих двоих стало добраться до города и не влипнуть в неприятности.

+1

17

Кваканье лягушек, бульканье трясины создавало режущую уши какафонию, истребляя тишину. Но обилие звуков могло пропасть в одночасье, затерявшись где-то в нагрянувшем спокойствие. Жутчайшем спокойствии, сводящим с ума. Лишь немногие существа могут выносить зловещую атмосферу и зловонный запах здешних мест, но отсутствие конкуренции привлекло малочисленные племена гоблинов-уродцев. Хозяйничая на просторах гадких болот, они стали королями топей. Хорошо, что Иеруша приходилось иметь дело со столь странными местными народами. Его ноги сами переступали с кочки на кочку, преодолевая препятствия совершенно без страха и упрека. Его тело словно чувствовало, куда можно ступить и не угодить в пропащую трясину. Потому вдали, окутанный туманом, его силуэт скользил по глади болотной воды.
Немного погодя, силуэт встретил тень впереди. Поодаль виднелись очертания чего-то маленького, короткого и беспомощного. Она держала путь в сторону недавно разбившейся повозки к недавнему месту крушения мелкого каравана.

«Это происшествие не должно приобретать молодые языки для сплетен…»

Покинув стесняющую оболочку кольца, сущность приблизилась слишком быстро, отчего его юная жертва могла ощутить холодок, бегущий по спине тонкой струйкой. Златые глаза Иеруша наконец застали эту маленькую тень вблизи. Рыжая девочка, что прикрылась напущенной уверенностью, столь осторожно рассекала местный водоем.
Куда ты идешь, малышка? Ты потерялась? Маленькая, милая девочка… или монстр в теле маленькой милой девочки? Почему туда? Почему не обратно? Я здесь…только протяни руку…
Тело темной сущности стояло в десятках ярдов от нее, но голос был совсем близко. Словно ктот шепчет тебе на ушко, опаляя леденящим дыханием призраков болот. Надо лишь обернуться, чтобы раскрыть своего собеседника…

Отредактировано Иеруша (Суббота, 27 июля, 2019г. 18:57:05)

+1

18

Что бы это могло быть? Кто кричал? Если это была молодая девушка, то Мириам бы не отказалась выпить всю ее кровь. Самая вкусная кровь - молодая кровь. От мыслей о крови у девочки пробудился аппетит. Она грустно вздохнула и почесала голову. И все таки, ей не стоило так грубить эльфу и уходить от него. Хотя бы потому что ей сейчас нечего есть, а у Ала всегда есть парочка кровавых леденцов. Вампирша почесала макушку. И где же источник крика? Она уже точно должна была до него дойти! Может ей показалось?

  Мириам легко перепрыгивала с кочки на кочку, девочка прыгала погруженная в свои мысли. Казалось, она совсем не замечает куда прыгает, но это было совсем не так. На самом деле, девочка следила куда прыгала, она была не полностью погружена в них и следила за каждым своим движением. Она резко остановилась когда лягушка прыгнула в трясину прямо перед ней. Пускай она и была внимательна, лягушку она все таки заметить не смогла. Внезапно, чуткий взгляд вампира заметил движение какого-то силуэта не так далеко от нее. По спине  прошел холодок от которого тело Мириам покрылось мурашками. Что бы это могло быть?... 

И вдруг, голос. Холодный голос. Он раздался в голове рыжей девочки :
Куда ты идешь, малышка? Ты потерялась? Маленькая, милая девочка… или монстр в теле маленькой милой девочки? Почему туда? Почему не обратно? Я здесь…только протяни руку…

Мириам застыла в страхе. Голос звучал так, будто кто-то стоит прямо над ее ухом. Она в страхе обернулась, но не обнаружила сзади никого. Тогда, девочка стала вертеть головой и искать источник звука. Но ее попытки были тщетны. Рядом не было никого. Или ей так только кажется? Она на всякий случай осмотрелась еще раз, но и в этот раз не нашла никого. Тогда, она быстро достала из сумки свой кинжал и сжала его в руках. Бедняжка так испугалась, что ее руки начали дрожать, а попытки связать пару слов не увенчались успехом и вместо того что бы произнести хоть что-то, девочка лишь промямлила какие-то слова. Вторая раз у нее все получилось, и она дрожащим и напуганным голосом тихо спросила:

- Кто здесь? - Она переложила кинжал в левую руку и нервно сглотнула. - Знайте, я только выгляжу слабо! Я не побоюсь использовать свой кинжал.

Отредактировано Мириам Лайне (Воскресенье, 28 июля, 2019г. 21:33:53)

+2

19

Людям сложно распознать лёгкую поступь эльфа, особенно когда тот крадётся. Особенно, когда тот целенаправленно не хочет быть замеченным. Однако эта девушка смогла с лёгкостью распознать, что за ней наблюдают. Неужто Алларис совсем растерял все навыки успешного выслеживания добычи? А впрочем, он никогда и не пытался действовать скрытно, полагаясь на красноречие и столь милую жалость человеческую.
    Однако его заметили. Услышали. Почувствовали. Возможно, увидели? Да что угодно, какая разница. Эльф ощутил, словно резкое изменение направления ветра. Сами движения человека впереди стали более резкими, действия более импульсивны, нежели неторопливая работа лопатой, резкий, но краткий порыв волнения словно зазвенел в ушах эльфа. Он почувствовал каждой клеточкой тела, что его заметили. Он позволил себя заметить, даже не успев разобраться, с чем имеет дело. Ну что за нерасторопность! Эльф злобно зашипел, пытаясь придумать хоть что-то действительно стоящее. Он мог бы просто атаковать. Неожиданно и без всякого предупреждения. Это же вполне действенный план, верно? Алларис медленно потянулся к кинжалу.
— Дружок, выходи и не стесняйся. Я не бандит или разбойник. Просто путник, ищущий выход из этих проклятых болот, — это звучало... Слишком. Просто слишком. Слишком и достаточно для того, чтобы эльф на мгновение успокоился, а в его голове не появился новый, менее агрессивный и импульсивный план. Усыпить чужую бдительность, повести за собой, а затем уничтожить. Можно медленно, растягивая процесс, в конце концов, это из-за нее господин Маг только что так сильно разволновался, а за подобное поведение необходимо наказывать виновных.
    Сделав глубокий вдох, словно собираясь нырнуть прямиком под воду, эльф шагнул вперёд, выглядывая из-за дерева и сжимая в руке свой амулет. Он ожидал увидеть врага. Застать перед собой самоуверенную бандитку, которая решила, что кто-то попался на ее уловку и теперь она с лёгкостью расправится со слабым эльфом. Он ожидал увидеть нечто темное и устрашающие, заманивающее путников в свои объятия смерти. Но нет. Аллариса встретила прекрасная юная леди с белыми как снег волосами. Только сейчас он понял, как сильно она выделяется на фоне всего этого болотного безобразия. Право слово, ей здесь не место! Неужто действительно заблудилась? И как-то все бесчестные планы словно в Лету канули, пока эльф буквально изучал внешность незнакомки. Невежливо, грубо, но важно, очень важно запомнить портрет того, кто может тебя в последствии ограбить, в мельчайших подробностях. Даже если зрелище может быть и приятным.
     Но что-то было не так. Словно тихое шипение гадюки, в голове начали роиться некоторые опасения. Взгляд мага упал на кинжал, угрожающе блеснувший на поясе девушки. "Чтож, это должно быть грозно".
— И что же столь красивый мужчина забыл в гадком тёмном болоте? — лесть мгновенно поощрила самолюбие Аллариса, из-за чего тот расплылся в улыбке. Да, верно, он чертовски красив и ему абсолютно не место в этих проклятущих болотах, как он и говорил с самого начала!
— Чтож, я... — она не дала ему договорить.
     Когда два лжеца сталкиваются друг с другом и начинают свою незамысловатую игру, их словно опутывает огромное множество нитей. Паутина их лжи, служащая основной и единственной защитой и оружием. Со стороны может показаться, что это просто очередная светская беседа с заигрыванием и укрывательством части истины друг от друга, прямо как и во всех нормальных беседах. Даже посреди болот. Однако на деле это напряжённая борьба двух одновременно похожих и совершенно противоположных личностей. Это опасная игра, в которой нельзя оступаться или отступать. Нельзя говорить прямо, нельзя говорить слишком много, излишки информации будут использованы против лжеца, а также сразу раскроют, в каком именно месте он утаил правду. Нельзя говорить прямо, что собеседник солгал в тот или иной момент, он потребует доказательств, а затем без проблем перевернет игру, переведя стрелки на обвинителя. Нельзя смотреть прямо в глаза, не отводить взгляд в сторону, необходимо следить за собеседником, но одновременно с этим как бы не придавать этому особого значения, улавливать каждое изменение или несоответствие микромимики со словами говорившего. Он утверждает, что ему больно и грустно, глаза наполнены слезами, а его лоб абсолютно гладок? Он лжет и не краснеет. И из этого вытекают тонкости собственного поведения и необходимость контроля над собственной мимикой.
     Даже флирт является частью этой игры. Заискивание, непрямые намеки, у всего лишь одна цель — добиться своего от оппонента. Все произрастает из постоянной борьбы и противодействий. А что будет в итоге — скрыто от глаз каждого игрока, пускай уже давно и предначертано на полотне судеб.
     Игра началась, но ни одна из сторон пока не предприняла никаких действий.
     Значит, пора.
     Алларис взглянул в ту сторону, куда указала девушка. Слишком резко прозвучало ее дружелюбное оправдание. Нет, оно прозвучало вполне обыденно, но не для эльфа, который встречает ее впервые. Его предупредили, что туда лучше не лезть. Ему не было особого дела до клада или трупа, который закапывала девушка. Важен был факт дезинформации.
     Маг широко улыбнулся, заметно расслабляясь, словно довольный хотя бы тем фактом, что встретил кого-то посреди этих болот.
— Места действительно просто ужасные для путешествия в одиночку, — начал эльф, выстраивая каждое словосочетание так, чтобы это звучало убедительно и соответствовало правилам игры, — Ковентина, значит? Мое имя Сангвин. Чрезвычайно рад встрече, — медленно проговорил эльф, строя свою речь так, словно он совершенно не устал и вообще аристократия не устает. Хотя какая тут аристократия. Нарочито отведя взгляд в сторону, как бы в поисках незримой опасности, он затем вновь взглянул на Ковентину, не задерживаясь на глазах и противоречащей им улыбке, но при этом фиксируя каждое несоответствие, — Удачно встретить хоть кого-то в этих богами забытых местах. Право слово, я уже совсем отчаялся, — скрестить руки на груди и нахмуриться, оглянувшись по сторонам, закрытая, опасливая поза, но опасность исходит не от собеседника, от окружения, что чувствует оппонент. Жест недоверия перерастает в подтверждение того, что они испытывают единую настороженность, а значит, способен сделать ложь более устойчивой, — Что ты здесь делаешь? — резкий прямой вопрос. Пересечение двух взглядов, настороженность, свойственная любому страннику, это естественно, неподозрительно, правильно. Снятие маски высокомерного эльфа, слишком простая для него фраза. Напряжение. Оно длилось всего мгновение, эльф снова отвёл взгляд от глаз собеседницы и заговорил более легко, переходя в открытую позу и выглядя более расслабленно, словно всем телом отражая облегчение при встрече хоть какой-то компании, — Сначала я подумал, что ты какой-то разбойник... или что похуже, — с усталым вздохом проговорил Алларис, словно действительно встречал нечто ужасное и отвратительно, — Хоть и сомневался, услышав твое пение, — немного склонить голову набок, смотреть прямо в лицо собеседнице, непринужденно расставить ноги и улыбнуться. Не слишком широко, не слишком ярко. Слегка приподнять брови, подчёркивая искренность и отсутствие угрозы со своей стороны, как и положение с открытой шеей, выражающее полное доверие даже в животном мире. Пес открывает живот или шею любимому хозяину, ибо не ждёт от него атаки, — Красивая песня, красивый голос и прекрасный исполнитель, — протянул эльф, словно совершенно не кокетливо, просто подмечая совершенно очевидные, какими они и были, факты, — Я шел со своей дочерью по этим топям, не ожидая встретить хоть кого-то мало-мальски разумного. Я наткнулся на множество омерзительных ползучих и плавающих в этой грязи тварей, — поморщился Алларис, совершенно честно, без всяких заискиваний, он ненавидит подобные места, — а в итоге я встретил тебя. Если это не судьба, — уверенно проговорил он, опираясь кистями рук в бока и расправляя плечи, готовый подтвердить слова Ковентины, — то что вообще является судьбой и не лгут ли нам предки?
     Алларис протянул свою бледную руку в знаке радушия и приветствия, завершая свой доверительный ритуал. Он сказал достаточно, чтобы им заинтересовались и одновременно чтобы не привлекать внимания, вскользь упомянул о дочери, затрагивая заботливые родительские струны глубоко в душе каждого человека, а также создал достаточно спокойную атмосферу, не допустив от себя ни единого угрожающего жеста. Довольный проделанной работой, эльф снова улыбнулся, чуть более натянуто, чуть более устало, болота изнуряли и вытягивали жизнь у каждого, пускай он и вел себя как надменный эльф, но усталость все равно должна проглядываться. Полупрозрачная маска, чтобы собеседник сразу понизил уровень ожиданий и решил, что эльф лгать и прикидываться не умеет.
— Я думаю, — вновь начал он, допуская лишь простые слова и обороты, — в одиночку здесь бродить не стоит. Ох! — Алларис ударил себя по лбу, словно забыл сделать что-то важное, — я же собирался... Тебе не нужна помощь? Мы с дочкой собирали здесь травы на продажу, но если ты заблудилась, мы можем довести тебя до города! — он не знал дороги. Но он знал, в какую сторону отправилась Мириам. Этого достаточно. Она пошла в сторону того... Жуткого звука.
    Эльф напряжённо замер и судорожно схватил кристалл на шее, вспомнив об уже настоящем волнении, которое все это время было скрыто, а теперь бурным поток вылилось прямо на него. Плохое у него предчувствие. Что-то нехорошее произойдет совсем скоро, если уже не произошло.

+1

20

Самодовольная усмешка, блеснувшая на милом личике эльфа, несколько покоробила Ковентину. Не то, чтобы она ожидала смущения или чего-то подобного, однако столь открытого любования собой девушка не ожидала. С другой стороны, мужчина даже не попытался скрыть удовольствия, которое ему доставил маленький флирт со стороны дочери демона, а значит, на этом можно будет сыграть позже. Если понадобится.
    Едва только он вымолвил свое «имя», как девушка поняла, что нельзя ослаблять защиту ни на секунду. Конечно, Ковентина не была ясновидящей и не могла распознавать любую ложь. Бывало, что даже её (которая врет при любой подходящей возможности) обводили вокруг пальца не менее заправские лжецы. Но есть одна маленькая загвоздка… Нельзя звучать правдиво, когда называешь себя чужим именем.  Имя — одно из немногих вещей, данных любому существу с рождения. По мере жизни оно крепче привязывается к своему обладателю, пока не становится частью его сущности. Поэтому неважно, кто ты и как хорошо ты умеешь лгать, потому что имя выдаст тебя с потрохами.
    Лицо эльфа оставалось неприступным, и именно это заставило Ковентину засомневаться в нем. Внимательно прокрутив в голове первую брошенную им фразу, которая прозвучала чуть более четко и «вызубрено», чем следует,  девушка распознала в нем заправского лжеца, как и она сама.  А жаль, могла ведь напороться на милого эльфа с каким-нибудь луком и стрелами, который случайно забрел в болота и заблудился. Можно было помочь ему, вывести из болот и зажить долго и счастливо в любви и радости….Ладно, последнюю часть точно надо вычеркнуть. Главное, что проблем было бы меньше.
    По мере того, как эльф говорил, Ковентина чувствовала подступающее веселье. Ах, как хорош, хорош лжец! Наверняка натренирован обманывать таких вот «случайных» знакомых и делать с ними то, чего душа пожелает. Этот мужчина точно мастер своего дела, и девушке даже хотелось похлопать в ладоши при каждом секундном замирании или смене позы. Проблема «Сангвина» была только в том, что он слишком смаковал свое мастерство. Да, он выглядел естественнее некуда, и, стоит признать, если бы он назвался своим настоящим именем, Ковентина мигом расслабила бдительность и даже не обратила бы внимания на последующие движения эльфа. Но он слишком много думал, это видно по его умным глазам, которые не могли скрыть напряженной работы мысли. И наверняка ведь в присущем своему роду пафосе даже возвел их маленький обмен враньем в какое-то наивысшее противостояние. Не хватало только клишированной фразы про полотно судеб или ставку Богов.
— Что я здесь делаю? — девушка медленно повторила вопрос, который предназначался для того, чтобы выбить её из колеи. — Да вот, пошла за болотными ягодами, хотела продать ближайшему знахарю. И только после трех дней осознала, что сейчас не сезон.
    Глупость? Да. Но сказанная правдиво, а потому в ней сложно усомниться человеку несведущему. Лично Ковентине было плевать, что там этот эльф подумает, но ей хотелось показать, что его вопросики не смогут нарушить её спокойствия.
— Да, я тебя понимаю, в этих местах бродит столько болотных тварей. Или разбойников. Бррр, — девушка обхватила себя за плечи. —   Даже страшно подумать, что они захотят сделать с таким прелестным эльфом. По крайней мере, я точно знаю, что сделала бы сама.
    Ковентина не удержалась и подмигнула ему, а затем тихо засмеялась. Открыто, без угрозы или притворства.  Что поделать, красавец, хоть явно преследует свои цели. Слова про песню смутили девушку, но она не подала виду.  А если быть точнее, то попыталась сделать вид, что фразы эльфа её не смутили. Что поделать, всем приятно, когда их мастерство хвалят. Флирт тоже не прошел незамеченным. Дочь демона склонила голову набок и улыбнулась искренне. Глаза её заблестели красными огнями.
— Спасибо. На самом деле я пела её потому, что была в полной уверенности, будто в этих болотах кроме меня нет ни души. Эту песню сочинили где-то в Джерской империи. Поговаривают, что все в ней — правда. А служанка была человеком, которая влюбилась в вампира. Грустная история, но песня волшебная.
    Когда эльф упомянул свою дочь…от «игры» не осталось и следа. Ковентина даже не смогла удержать прежнее выражение лица. Улыбка мигом сползла, а радушные огоньки в глазах переменились на яростное пламя. Даже хвост сделал резкое движение, благо, он все еще был сокрыт плащом. Тень девушки задрожала, чувствуя гнев хозяйки. Сам того не зная, «Сангвин» задел те единственные струны в душе Ковентины, которые мигом могли вывести её из себя. В душу сразу прокрались болезненные воспоминания про Лейва. Они тоже путешествовали Боги знают где, но никогда родитель не бросал названную дочь в опасных местах.  Какой болван додумается оставить ребенка в этих болотах, где опасность дышит в затылок даже вооруженному до зубов вояке?
— Ты хочешь мне сказать, — в голосе девушки сочился яд, — что оставил свою дочь и пошел следить за мной? В болотах, где каждая тварь жаждет вцепиться в горло дурачка, который имел неосторожность зайти сюда? И вместо того, чтобы бежать к дочке, которая прямо сейчас может уже быть переваренной в чьем-то желудке, ты мило со мной флиртуешь?!
   Тень продолжала дрожать, улавливая подсознательное желание авантюристки вцепиться в горло эльфа. Но она не стала. Вместо этого Ковентина сделала несколько глубоких вдохов и закрыла глаза, которые сейчас напоминали два пылающих костра.
Вот как мы поступим. Ты возьмешь меня и поведешь к своей дочери. И молись, чтобы при встрече она назвала тебя хорошим любящим отцом, который просто допустил ошибку в виду своей природной глупости. Тогда я вместе с вами дойду до ближайшего города, потому что очевидно, что твои навыки выживания засели также глубоко, как и все мозговые извилины. Потом мы распрощаемся навсегда. Понял? Отлично, веди к своей дочурке, эльф.
    Дочь демона со злостью сжала одной рукой кинжал, а другой взяла эльфа за руку и повел его показывать направление. К тому же, её работа в болотах все равно была окончена.

+3


Вы здесь » FRPG Энирин » Завершённые и неактивные эпизоды » ◆ Очередная Афера или Непредвиденные Потрясения


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно