FRPG Энирин

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » FRPG Энирин » Прошлое » ◆Время костяных песен


◆Время костяных песен

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

[NIC]Костяника[/NIC][STA]Плавник меняет течение[/STA][AVA]https://sun9-22.userapi.com/c858036/v858036939/1191ee/ozJmk-SI4SQ.jpg[/AVA]
Закономерное завершение событий "Неожиданной аферы" с точки зрения одного из героев... и, возможно, предпосылки к чему-то, что будет после.

Время: июль 1415 года. Самая яркая ночь.
Место: Болота Печали, республика Гурубаши. 
Действующие лица:
Йингати
Фран

[SGN]Когда играет варган, обратной дороги уже нет. Но если кто-то догнал настоящее вместо того, чтобы оставаться в прошлом, то путь не может не открыться.[/SGN]

Отредактировано Йингати (Вторник, 2 июня, 2020г. 21:46:55)

0

2

Звуки шагов ещё долго не утихали. А сколько разговоров о том, как бесшумно эльфы ходят по лесам. Крадётся, как мамонт, ломая на своём пути добрую половину встретившихся веток. Вспомнился хворост потушенного костра. Интересно, кто же в конце концов принёс те веточки – шаманка ведь этого не делала… Не то чтобы Йин не было всё равно. Особенно теперь. Метка горела на плече, указывая путь и напоминая, что ей не по пути с ними. Что Фран уже не там. Йин нарочито медлила, с каждым шагом немного замедляя ход, чтобы постепенно отбиться от процессии. Она снова и снова жмурилась, чтобы, открыв глаза, успеть заметить в гранях своего зрения золотые отблески. Потом она считала сокращения своего сердца – и каждый раз отрезок времени, которое она могла наблюдать, прежде чем искры произошедшей метаморфозы сливались в резонансе с колебаниями болотной жизни, занимал одну систолу.
«Фран зовёт тебя?», - шептались голоса. – «Или Королева зовёт?».
Йин понимала их вопросы и не знала на них ответов. Поэтому, наверное, она промедлила так долго, пытаясь говорить с эльфом на чужом ему языке, слушая вполуха болтовню демоницы с неживой девочкой. Она долго боялась, что, придя, не увидит ничего, кроме застывшего образа, изношенной иллюзии. Можно ли остаться собой, впустив внутрь кого-то другого? Йин помнит, как скребла ногтями кожу, изучая реакции тела, которые казались ей чужими после тонких колебаний иных слоёв. Йин долго искала отговорки – магия, силы, ягоды, огонь – но теперь она устала их находить.
Шаманка присела на корточки и вздохнула. Голоса повторяли какие-то неясные слова, в ночной тишине тянувшиеся звуковым шлейфом за теми, кто шёл к каравану.
- К моему каравану, - пробормотала она машинально, когда голоса стали наперебой повторять последнее слово, услужливо опуская местоимения. Йин знала, что сама себе не верит. Прикосновение чуждого искажает места и вещи, делая непостижимым то, что раньше было вшито в твою жизнь. Они придут к каравану, раскрасят воздух вокруг руин своими голосами, своими мыслями, своими прикосновениями. В этот момент руины перестанут быть «её». В этот момент Йин услышит отголоски этой маленькой смерти, всегда нависавшей над шаманкой и уже несколько лет не ловившей её память в свою истощенную пасть.
О большой смерти знают все, а маленькую могут представить только те, кто сам такое видел. Или чувствовал. Поэтому в племени говорили о Медведе, но никогда не сравнивали этот момент утраты части своей души ни с одном животным. Она много раз задумывалась – кто бы это мог быть? – и ни разу ей не удавалось придумать.
Да, она ощутит кожей холодок дыхания маленькой смерти, сулящей беспамятство и одиночество. А потом она закроет глаза, снова откроет, посмотрит на караван, и потеряет то, за что могла бы держаться, если бы захотела. И кто из духов захочет остаться с ней?
- У меня это было трижды, - сказала Йингати, чтобы удивиться тому, как спокойно мог звучать её голос теперь. – Но первый не считается. Тогда мне не пришлось выстраивать связи заново.
«Тебе пришлось изобретать новые», - отозвался голос, всегда говоривший только на родном языке. – «Это тоже тяжело».
- Тяжело, но не так.
Она хотела ещё что-то сказать себе и болоту, но оборвалась, когда её взгляд, скользнув по уходящим во мрак силуэтам, зацепился за крупную жабу, выжидающе следящую за ней с кочки возле тропы. Йин уставилась на жабу в ответ. Жаба осуждающе прищурилась.
С момента, когда прежняя жизнь шаманки ушла на дно болота, прошла вечность-, и всю эту вечность она не осмеливалась поднять глаз с сырой травы, думая, что на этот раз изменился мир. На этот раз умерла маленькой смертью вся вселенная – чтобы отдышаться, подняться и снова запустить время. Жизнь распустила сплетенные нити и теперь связывала их заново, но в новом рисунке уже не было место чему-то важному. Например, ей самой. Например, Фран. Например, их связи. Время заигрывало с ней, качая хвостом, свисающим со звёзд, поменявших свои места, пока Йин не могла набраться храбрости посмотреть наверх.
Шаманка сунула руку в нагрудный карман рубашки. Пуговица на кармане оторвалась, но варган не выпал.
Жаба издала вопросительный первобытный звук. Йин кивнула ей. Она знала, что пойдёт. Поднявшись и выпрямившись, она приладила инструмент к губам и сделала первый шаг.
Песня Йин не была похожа на то безумное золото, что залило болото чуть раньше, окатив с головой её, Фран, тех, кого она не знала, но кто должен был направить мелодию превращений, и, наверное, её новых знакомых тоже, даже если они этого не заметили. Она не умела расцвечивать воздух. Но она умела чувствовать ритм. И резонировать. Дрожь костяной пластинки в своём остром звучании растекалась и заставляла легко дрожать окружающий мир. Шаманы, слушавшие землю, говорили, что каждый день происходят тысячи мельчайших землетрясений – слишком слабых, чтобы их почувствовали живые, но достаточно сильные, чтобы их заметил мир. Йин слышала землю хуже, чем воду, кровь или пламя, и никогда на улавливала этих подземных толчков, но верила тем шаманам, когда они говорили, что необъяснимое движение мертвых предметов и смещение расчерченных на земле границ происходят именно из-за таких землетрясений. В конце концов, она делала то же самое – завесы между мирами под звуками её варгана чуть дрожала, грозя в некоторых местах опасть или, напротив, приподняться, впуская её в мир духов. Песня шаманки прошлась по свернувшемуся узлом времени, заставив его шкуру, если та у времени была, встать дыбом от своего прикосновения. Жаба квакнула. Йин на варгане квакнула ей в ответ.
Голоса всегда пели ей, вплетая искренний восторг в ее музыку; Йин шла по болоту, не глядя перед собой, меняя маршрут, когда духи подсказывали направления. Она редко играла, потому что не хотела сдвигать миры понапрасну. Но если она брала в руки варган, значит, обратной дороги более не было.
Болото сомкнулось за ней, отрезая от тропы, от каравана, от Нерии, Сангвина и от всего. Болотные огни не решались влечь шаманку за собой, потому что свет, что её звал, был ярче их всех.
Королева в её видении превратила мир в улей. Йин, косясь на небо, и теперь замечала мерцающий узор из сот. Жаба шлепала чуть впереди, гордо, но немного обиженно. Йин начинала играть для неё, но заканчивала для кого-то другого.
Кого-то с тонким трепетанием золотистых крыльев. Кого-то, в чьем взгляде её расколет на сотню фасеточных образов лишь затем, чтобы она среди всех могла найти себя и вернуться обратно. Кого-то, чьё золотое касание, казалось Йин, отчаянно кровоточило – чем громче шаманка играла, тем больнее метка резонировала под кожей.
Кого-то, кто коснулся бы её, как всегда, своей белизной, чтобы Йин снова знала, в каком мире находится в каждую секунду своего существования. Магия крови сложная и глубоко личная, но связь, которую Йин чувствовала с Фран, была даже не в крови. В костях. Королева может, и влилась в её кровь. Но сможет ли она исказить ту правду, что всегда оставалась в костях?
Йингати неожиданно – и очень-очень яростно – ощутила, что, если понадобится, она вырежет кости из тела Фран, чтобы унести с собой эту правду и эти чувства. И будет долго слушать песню, к которой не притронется никто.
Звук варгана отдавался во всей её телесной душе, превращая каждое движение в особую форму дрожи, каждую клетку тела – в напряжённую струну. Йин забыла, где она - казалось, проходить сквозь время так же легко, как сквозь пространство. За жабой она следить перестала, надеясь, что та не будет очень сильно возражать. Перестала чувствоваться сырость одежды, тяжесть уставшего тела и страх истощенного мозга; ощущалась только предельная наполненность звуком и полное понимание мира – потому что только при предельной наполненности тело становится способно влиять на мир; давление, оказываемое изнутри, становится равносильно давлению внешнего мира; для растения потеря тургоресцентности означает прекращение роста; для души шамана её обретение – шанс вырваться из своего мира на Ту Сторону, прорвав завесу – и этот шанс каждый раз будет казаться первым и последним, потому что ничьему разуму не под силу запомнить такое напряжение и ничей разум не понадеется его повторить.
Йин выбросило на поляну также неожиданно, как забрало с той тропы. Она оторвала варган от рта и устало оперлась о ближайшее дерево, тяжело дыша и застыв в пределах захватившей её вибрации. Голоса молчали, но она знала, что они рядом. Она не останется одна больше.
Напротив неё поляна была залита золотом. Она делала вид, что не замечает, желая дождаться – узнает ли её кто-нибудь? Хотелось жмуриться и ждать, что Фран коснётся, подхватит её в её желании осесть на землю, и скажет что-нибудь, похожее на то, что она могла бы сказать до… того, что произошло. Прилив безумных и экстатических сил сменился неожиданной слабостью. Йин сглотнула и покосилась на Белую. Нет. Ничего не будет, как прежде. Она видела, как тень девушки перебирает членистыми конечностями, щелкает жвалами, огибает тело в поисках новых путей; слышала отдалённые напевы пурпура и зелени, заглушенные бело-золотой Песней, но всё ещё живые. Что-то изменилось. И Йин было бы достаточно узнавания.
И Фран узнала.

Отредактировано Йингати (Вторник, 2 июня, 2020г. 21:49:11)

0

3

Фран чуть отстранилась, чтобы лучше видеть.
Йин сидела перед ней на корточках и осторожно водила пальцами по тыльной стороне белой ладони. Сосредоточенная, решительная и очень аккуратная. С таким спокойным и острым взглядом, словно кристаллизующимся, застывающим в концентрате её намерения... Фран не привыкла ощущать такой взгляд на себе. Кажется, такое было всего трижды. Например, в самом начале, когда Йин, вскальзывая в проём полураскрытой двери, пришла к ней с видом абсолютной смелости, но действовала с невыразимой осторожностью – Фран всегда нравилось вспоминать ту ночь. Или ещё – когда шаманка убедилась в своём доверии и в своих догадках... и рассказала аристократке об аномалии её души, описывая свои видения с непривычным красноречием, очевидно опасаясь реакции прагматичной девушки, но столь же очевидно демонстрируя, что та не сможет задеть её отрицанием. И, наконец, когда проводила тот ритуал с её кровью. Того, как она смотрелась, напитывая обереги силой её скованной блуждающей души, Фран тоже было никогда не забыть...
- Йин, - позвала она вполголоса. Шаманка тут же вскинула голову. – Ты что-то видишь или просто уже не рада встрече?
Фран захлестнуло неуместным раскаянием. Всё ещё чувствуя на языке терпкость вина и всё ещё упиваясь отголосками эйфории спасения, она теперь, казалось, впервые за ночь по-настоящему очнулась. Как будто боль в раненой ноге, запах тины в жабьем омуте, золотой отблеск на лезвии Скальпель и страшная красота королевской песни слились в один необычайно яркий сон, а теперь она проснулась, и видела перед собой Йингати, всё это время остававшуюся за гранью мира её грёз.

My girl, my girl, don’t lie to me
Tell me where did you sleep last night

- Конечно, я рада, - ответила шаманка с явным удивлением. Она резко поднялась и присела рядом с Фран на ствол поваленной березки. Аристократка с удовольствием отметила, что Йин не отпустила её руку.
Фран пристроилась на шатком стволе поудобней, насколько это было возможно, и второй рукой погладила пальцы Йин. Та ответила лёгкой улыбкой. Привычные жесты успокаивали.
Фран собралась было сказать что-то, но Йин перебила её:
- Можно, я посмотрю?
Аристократка нахмурилась.
- На что?... – прошло несколько секунд – Йин не стала отвечать, и Фран поняла,  только когда вспомнила. – А... – вздохнула. – Да, конечно.
Освободив руки, Фран расстегнула четыре верхних пуговицы на рубашке и приспустила побелевшую ткань до талии. Быстрыми движениями сгребла волосы набок, чтобы открыть шрам взору шаманки. Йин склонилась над разрезом чуть ниже шеи. Фран чувствовала кожей её дыхание.
- Что скажешь?
- Скажу, что мне сложно представить, - ответила Йин, рассматривая след, с нежным любопытством оттягивая пальцами кожу в сторону. – Сложно представить, как ты смогла такое успеть за одну ночь. 
- Мне помогли. Я всё тебе расскажу.
- Знаю.
Йин, прекратив осмотр, сжала руками её плечи. Фран выпрямилась и повела лопатками. Они снова села рядом, плечом к плечу. Аристократка шумно выдохнула, сгоняя накатившее напряжение, и приобняла шаманку. Та с готовностью подалась навстречу движению девушки и уронила голову ей на плечо.
- Рубашку ты случайно забыла застегнуть? – негромко спрашивает Йин, заметно стараясь вплести в голос больше весёлости, чем у неё было.
- А тебе как кажется?
Йин усмехнулась.
- Мне нравится.
Фран, осмелев, неловко развернулась на узкой березке и обхватила талию шаманки. Ей всегда нравились прикосновения, и Йин это знала; Фран знала в свою очередь, что сама Йингати всегда относилась к тактильному контакту как к тончайшему из доступных им способов коммуникации.
«Я скучала по тебе и искала тебя», - подразумевала Фран, поглаживая сквозь рубашку спину шаманки. Она прижалась губами к лбу Йин, имея в виду: «С этим вполне можно жить». Спросила: «А как ты? Что случилось с тобой в эту ночь?» - нащупывая её сонную артерию под тонкой кожей на горле. Йингати смотрела устало и серьёзно. Она вжалась лицом в грудную клетку Фран, и та поняла, что шаманка хотела сказать, что согласна на всё, чтобы вернуть хоть что-нибудь на свои места.
Аристократка понимающе кивнула.
- Я видела её, - глухо сообщила Йин. – И теперь нельзя не бояться, что я буду узнавать в тебе... её. Как её зовут?
- Она просто Королева.
- Хорошо, Королеву. Я боялась за тебя. Мне до последнего казалось, что это болото, и Королева – что они забрали тебя. Теперь такой станет каждая ночь.

In the pines, in the pines
Where the sun never shines
I would shiver the whole night through

- Знаешь, - Фран почувствовала неожиданный прилив раздражения. – Не у всех и не всегда есть выбор.
Йин хмыкнула.
- Ты говорила, - Фран нервно щёлкнула пальцами. – Про свои шаманские сны о болоте, про духов. Но я же не живу в твоём мире.
Йингати поморщилась и отстранилась.
- Что ты имеешь в виду?
- Именно это! – Фран неожиданно для самой себя повысила голос. – Что... Как ты можешь обвинять меня? Наверное, это было здорово, изучать чужую кровь, использовать чувства как метод защиты, да? Ты считала это своим?
Фран вскочила с берёзы и покачнулась, ненароком наступив на ненадёжный участок почти. Нога ушла по лодыжку. Фран выругалась.
- Давай руку, - Йин протянула ладонь, чтобы помочь Фран выбраться.
- Не надо, - аристократка вытащила ногу и перескочила на более устойчивую кочку. – Но теперь всё, что ты можешь сказать – это что тебе не нравится, кем я стала? Пока ты смотрела видения и играла на варгане, меня почти сожрали.
- Я тебя не обвиняла.
Фран хотела продолжать кричать, но оборвалась. Почему-то этим словам действительно захотелось поверить. И, в конце концов... Фран оглянулась, ища взглядом Хезуту.
- Ты же помнишь меня, - продолжила шаманка. – И я тоже узнала тебя. Что бы ни случилось с твоей кровью на этом болоте, мы всё ещё остались вместе. Почему ты считаешь, что этого недостаточно?
Фран фыркнула и обессиленно присела на кочку. Возвращаться к березе не хотелось. А одежда всё равно давно мокрая.
- Прости.
- Я просто хотела знать, какой у тебя теперь путь... – договорила Йин тихо.

My girl, my girl, where will you go?
I’m going there the cold wind blows...

- Теперь, когда каравана нет, мне всё равно, куда идти. Я жила так несколько лет... подчиняясь любому ветру, который мог бы унести меня подальше от места, где я находилась.
Они молчали некоторое время.
- Хочешь поехать со мной на север? – неожиданно спросила Йингати. Фран оторвала взгляд от зарослей морошки и воззрилась на неё с удивлением. Пожала плечами.
– А зачем тебе туда?
- Я собиралась рассказать, когда мы выедем из болота, - сказала Йингати. – Пусть так и будет. Поговорим завтра... Я просто спрашиваю, готова ли ты.
Фран кивнула.
- Готова. Если хочешь, теперь можешь стать моим ветром.
- Я собиралась уйти после фестиваля, - проговорила Йин, пропуская мимо ушей последние слова аристократки. – И всё думала, как сказать тебе. Я собиралась встретиться с... – она осеклась. – С тем, что ждёт меня и зовёт. После этого я бы искала вас снова, если бы это путешествие не изменило меня слишком сильно. И я спрашивала именно об этом. Не слишком ли тебя изменило твоё.
- Я же всё-таки люблю тебя.
- Дело не в любви, - шаманка вздохнула. – Никогда не в любви. Ты ведь сама мне об этом рассказывала.
Фран вспомнила. Она рассказывала. Как на протяжении первых месяцев одиночества ей приходилось записывать каждую пришедшую в голову мысль, потому что они казаллись чужеродными и выжигали разум изнутри. И как писала письма, чтобы потом заставить себя не отправлять их. Иногда не получалось, и она всё-таки отправляла, в глубине души надеясь, что они не дойдут. Она любила люедй, которых оставила; и это так долго терзало её. Но могла ли она пойти наперекор своей свободе только из-за того, что никто никого на самом деле не ненавидел?
- Говоря о том, узнаем ли мы друг друга, я говорила не о том, останутся ли наши чувства. Я говорила о связи. Которая могла исказиться. В этом хаосе... Я слышала песню твоих костей, а не песню Королевы. А что слышишь ты?
Фран не ответила.
- Йин, - наконец произнесла аристократка с твёрдостью. – Тебе не придётся никого искать. Ты не они. Я всегда буду готова пойти с тобой. И ни моя метаморфоза, ни твоя этого не изменят.

In the pines, in the pines
Where the sun don’t  ever shine
We’ll shiver the whole night through

Отредактировано Франческа (Пятница, 24 июля, 2020г. 16:01:14)

0


Вы здесь » FRPG Энирин » Прошлое » ◆Время костяных песен


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно