Новости

Говорят, некто в кабаке "Зелёный маяк" ищет наёмника для щекотливого дела.
Февраль 05, 2017
Стань частью истории
Январь 03, 2017

Акции

...и о персонаже
Поддержи любимый форум!

Связь с нами

Администраторы: Ягр фон Шверт, Халдор
Технический администратор: роль вакантна
Проверяющий анкеты: роль вакантна

Текущая дата: весна 1404 года


FRPG Энирин

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » FRPG Энирин » Вермилон » Университет Моргрейва. Ботанический сад и зоопарк


Университет Моргрейва. Ботанический сад и зоопарк

Сообщений 21 страница 32 из 32

21

Элли аккуратно загнула уголок у страницы.
- Ты дышишь слишком спокойно для случайного прохожего, - вдруг заметила она, потянувшись за очередной порцией ягод. - Даже странно. Обычно так спокойно дышат профессиональные убийцы, когда замирают над жертвой с сжатой в ладони сталью.
Книжка с шумом захлопнулась, после чего внимательный взор уловил бы короткий вздох - кажется, Пташка была не рада тому, что ее тут застали. И что кто-то увидел, что столь взрослая особа читает сказки. А быть может ее вообще в тот момент волновало совсем иное - кто ее разберет!
Полуобернувшись назад и глядя снизу вверх на незваную гостью, Элли пыталась вспомнить, видела ли она хотя бы раз это невинное создание. Нет, пожалуй, такую экзотику она бы точно запомнила.
- А чем ты меня убивать собралась? Шпильками? - с улыбкой произнесла Пташка. - Наверное, еще и ядовитыми? Дохлый номер, на меня яды как-то не действуют. От слова "совсем". А вот дырки... это да. Это больно. Но поправимо. Так что, чем убивать будем?
Элли снова вздохнула - словно убийц к ней подсылали ежедневно и столь часто, что это событие уже перестало даже раздражать. Так, оставляло лишь в душе какую-то дисгармонию.
- Угощайся. Свежие, - кивок в сторону оставшихся ягод. Часть из них, конечно, были помяты тонкими девичьими пальцами, но вот оставшиеся выглядели вполне себе аппетитно - ровненькие, сочные, довольно редкие в эту зиму. - Здесь есть экспериментальные грядки... и я их самым наглым образом обобрала. Надеюсь, ты меня не выдашь.
Улыбка сменила грусть на лице Пташки. После чего она пригласила незнакомку занять место под розовым кустом лавсонии. От кустарника, достигавшего почти трех метров в высоту, исходил практически незаметный аромат. Многие травники, кстати, утверждали, что куст этот чудесным образом головную боль снимает. Кто знает, быть может именно поэтому леди Гроуз и сидела неподалеку от него.

0

22

Ши Ан склонила голову набок и улыбнулась женщине в ответ, отводя взгляд и тем самым пряча глаза. Если бы кто-то заглянул ей в душу, то от его внимания не ушло бы то, как задело её предположение того, что она - профессиональный убийца. Нет, безусловно, ей в жизни приходилось убивать - и тут совершенно нечем было гордиться. Но она не оправдывала убийства ни деньгами, ни какими-либо ценностями в принципе - и даже более того, прилагала все свои силы к тому, чтобы совершенствоваться, учиться и в конечном итоге обрести мудрость и навыки для того только, чтобы ей больше не приходилось проливать кровь (вот такие у неё были идеалы).

Так что можно было бы сказать, что она искренне оскорблена. Впрочем, её мысли быстро перетекли в иное русло: ведь она сама виновата в том, что её неправильно поняли. Не так-то и сложно было бы догадаться о том, что в шелковом чехле - меч, а вот так молча заглядывать человеку через плечо по крайней мере невежливо. Но и молча уйти было бы некрасиво, потому Ши Ан решила преобразить усталый монолог Элли в более живой диалог. Сама Ши Ан не была многословной, но её общение богато дополняли тональность голоса, язык тела и множество других мелочей. Таким образом сама форма общения наполнялась большим количеством оттенков, смыслом.

- «А чем ты меня убивать собралась? Шпильками? Наверное, еще и...» - вела Элли, пока Ши Ан раздумывала над ответом. В какой-то момент она даже задумалась - а не подыграть ли, начав расчехлять меч в тон Пташке, так же обыденно, но в то же время наигранно серьезно, показывая тем самым всю абсурдность её предположений? Но, прямо скажем, далеко не у всех юмор пролегал в том же русле, что и у неё - скорее всего она была бы попросту не понята, и могло дойти до глупого, совершенно ненужного конфликта на ровном месте. Но и сходу называть кого-либо убийцей - тут-то они были по-своему квиты в неучтивости,  - «...Так что, чем убивать будем?»

- «Приветствием!» - негромко, но оттого не менее энергично заявила Тсубаме (именно в этом облике сейчас находилась Ши Ан). Казалось бы, подобное было совершенно не к месту, и к тому же абсолютно выбивалось из контекста сказанного - и ведь действительно, такое заявление могло бы и сбить с толку даже тех, кого не назовешь слабонервными. К тому же, оставаясь сдержанной (сиречь, не показывая и тени обиды), Ши Ан-Тсубаме решила сделать приветствие предельно «убийственным» - собрав всю свою силу воли, и вложив столько искренности, сколько её вообще можно вместить, в два простых слова, мечница выдала: «Добрый день!»

И уж кто знает, может быть, у неё даже получилось устыдить Пташку. По крайней мере молодая женщина пригласила её присоединиться к скромной фруктовой трапезе. И пусть даже ягоды - вкуснющие экспериментально отравленные черника, голубика и малина (кто их знал, этих экспериментаторов), абсолютно безвредные для Элли (если верить сказанному), но от которых склеит ласты любой другой образчик антропоморфной сферы, не стоило недооценивать решимость Тсубаме «сдохнуть, но составить хорошую компанию» вопреки - очевидно ведь! - ошибочному мнению Пташки, - «Как же я тебя выдам, добрая госпожа, если даже не знаю твоего имени?»

Но на любезность принято отвечать любезностью, и устроившись, уютно подобрав под себя ноги и положив рядом с собой шелковый чехол, Тсубаме абсолютно серьезно добавила:
- «Ну, ничего не поделаешь. Меня зовут Тсубаме, очень приятно!»
Сказала, и вежливо поклонилась Пташке. Лишь только невероятное самообладание мечницы не позволило ей тут же вставить вопрос в духе «И чем же закончилась та история?»

Отредактировано Ши Ан Фэй (Пятница, 30 января, 2015г. 03:01:49)

0

23

Она была... другой.
И понять это было просто - движения, взгляды, а после и слова. Словно существо из иного мира, словно древний дух, вдруг явившийся в результате обкуривания помещения благовониями. Элли даже зажмурилась крепко, а потом аккуратно распахнула глаза - нет, это точно было не видение.
Ответ гостьи был оригинальным, так что девушка даже мысленно наградила ту аплодисментами. Да и в дальнейшем странное существо показало себя только с хорошей стороны. Вот, садится аккуратно барышня, мягко, но при этом пружинисто. Элли прекрасно понимала, что случись что, вскочит незнакомка не хуже, чем сама леди Гроуз. А может и лучше, изящнее. Потому что Пташка, как всегда, сделает ставку на эффективность, пренебрегая красотой движений. В конце концов, зачем красоваться перед врагом, который в следующее мгновение расстанется с жизнью? Или уснет, а после пробуждения начисто забудет остров кареглазой девицы?
- Почему ты называешь меня госпожой, Тсубаме? Особенно доброй? Быть может, я совсем не добрая? - искренне удивилась Элли. - Почему-то у меня слово "госпожа" сразу ассоциируется с нииримскими кварталами, невольничьими рынками и по-щенячьи преданными взглядами тех, кто уже лишился самого главного - собственного достоинства?
Неприятные картины - очень мрачные, демонстрирующие изнанку этого фальшивого насквозь мира. Вот, к примеру, сидят они тут - красивые, безусловно, умные. А где-то страдают в рабстве те, кто уже даже не желает свободы.
- Однажды я купила с десяток рабов - накормила, отмыла и выпустила на свободу. А через месяц увидела их снова в рядах невольников. Понимаешь, им было страшно жить на свободе. Они не умели и не хотели отвечать за самих себя, предпочитая вверять свою судьбу какому-нибудь "господину". Все, на что хватало их желаний, это "лишь бы господин был справедливый"...
Пташка улыбнулась смущенно.
- Прости, наверное, не лучшая тема для разговора. Меня зовут Элайдрин, но ты можешь звать меня просто Элли.
Девушка некоторое время просто молчала, беззастенчиво рассматривая гостью. Кто она? Откуда пришла? И что ищет здесь, среди экзотических деревьев с других материков? Пташка разумно решила, что на откровенность Тсубаме ответит не меньшей открытостью, а потому решила рассказать о себе.
- Знаешь, а я просто решила сбежать от будней. Спрятаться, побыть вдали от суеты ежедневной. В последнее время слишком много напряжения и очень мало сна. А здесь... здесь тихо, спокойно. Можно вернуться в детство, вообразить себя юной разбойницей и, втихаря, обобрать кусты. А потом есть эти сочные ягоды, зачитываясь сказками из той поры, когда можно было быть просто собой... Без обязанностей, проблем и ответственности. Зная, что если что-то случится, то за тебя все решат. А если появится опасность, то тебя защитят...

0

24

- «Почему ты называешь меня госпожой, Тсубаме? Особенно доброй?» - пал вопрос, и мечница задумалась. Так, сложив перед собою руки на коленях, она не спешила с ответом, позволив Пташке нанизывать слова на нить, которой та искусно расшивала неприглядные гобелены - образы невольничьего Ниирима. И хотя эти и последующие её слова невольно подталкивали к мыслям о тщеславии, Тсубаме полагала, что это было лишь то, что было: листок на ветру. А корни дерева уходили глубоко под землю, по которой ходил человек. В итоге мечница решила пока не касаться этой - и вновь каламбур, - почвы, оставив её для другого времени. Её формулировка была такой:

- «Очень приятно, Элли. Наверное, я назвала тебя доброй потому, что добрый день,» - добивало фразу, наверное, убийственное спокойствие, с которым её высказала мечница. Чтобы подкрепить весомость сказанного, она даже чуть-чуть подалась вперед и приподняла ладонь - как если бы показывала что-то всем и каждому очевидное, понятное. Случайный наблюдатель, вероятно, нашел бы подобное апогеем нелепости, прыснул бы в кулак и убрел по своим делам. И все-таки было что-то в телодвижении Тсубаме такое, что подкрепляло общую картину той самой неуловимой деталью, складывавшейся на невербальную массу эмоций: она приглашала задуматься вместе с ней.

Хотела ли она сказать, что желала доброго дня? Утверждала ли мечница, что день сегодня добрый - и неважно, что думала об этом сама Элли? Или имела в виду, что нынешним днем все должны быть добрыми? Или, быть может, испытала на себе доброту этого дня? А если и то, и другое, и третье с четвертым, то еще то, что в такой дивный день отлично вот так посидеть и почитать сказки? А если все разом, то что же получалось? Выходило ли, что таким нехитрым образом Тсубаме, задавив всяческую обиду, шутливо, но искренне пожелала Пташке не думать о плохом, а попытаться найти что-то хорошее в настоящем, которое дарит нам так много возможностей и шансов?

Обманчиво хрупкая девушка, назвавшаяся Тсубаме, будучи такой немногословной, сказала так много - и загадочно улыбнулась Пташке. Мечница немногое могла для неё сделать, ведь нельзя найти путь-без-пути, следуя за кем-то, как нельзя просто решить идти по нему: его надо найти, и ничей чужой путь не подойдет. Потому что Элли - это Элли, и никто другая. Тсубаме знала: если идешь, если живешь своей жизнью, то найдешь путь - нечто необычайно ценное. Но знала она также и то, что по пути приходится идти одному, приходится быть одному. Он рискован, он опасен, потому что ты не просто идешь за другими, идешь вместе с толпой. Искала ли Элли путь?

Мечница не знала наверняка, но не была она и одной только лишь мечницей. И пусть Пташка, очевидно, бежала от действительности (но кто она была такая, чтобы кого-то осуждать?), Ши Ан-Тсубаме была очень даже сентиментальна. А потому бегство в миры воображения и литературы - хотя бы на мгновение! - считала явлением неотрицательным, дающим утешение и удовлетворение. Считала она, что «побегу» в литературе служат счастливые финалы и неожиданные спасения героев. Тем временем Элли замолчала, и, как сама Пташка недавно созерцала её, так и Тсубаме взглянула на неё, стараясь не показаться невежливой. Карие глаза умеют прятать грусть.

- «Но чем же закончилась та сказка?» - негромко спросила девушка с аметистовыми глазами. Пускай немногословная, она не запрещала Элли постигать её загадку. В конце концов, она - лишь на очень краткий миг! - позволила Элайдрин заглянуть себе в глаза. А как всем известно, глаза - зеркало души.

0

25

Чем? Хороший вопрос. И какая "та" сказка? За последнее время Пташка прочла уже множество рассказов - грустных и веселых, поучительных и даже странных. О какой именно сказке спрашивала странная собеседница?
- Чем закончилось? О, тут и гадать не нужно...
Элли открыла книгу на последней странице, той, где пестрело цифрами и буквами содержание. Пробегаясь пальцем по списку сверху вниз, Элли тоном знатока комментировала:
- Женились и жили долго и счастливо. Нашел принцессу, спас и женился на ней. Тоже долго жил. Так, здесь победил злодея, разбогател и снова счастливо жил. Здесь народ избавился от деспотичного правителя и тоже зажил чудесно. Вот тут немного грусти - герои в деревья превратились, но зато не умерли. Так что это тоже можно отнести к хорошему финалу.
В следующее мгновение книжку захлопнули с громким звуком. Пташка улыбнулась, развела руками, а потом пояснила:
- В моей жизни все сказки заканчиваются грустно, поэтому мне так нравятся книжные варианты. Там куда не ткни пальцем - везде красочные финалы. Да ты и сама в этом можешь убедиться.
Девушка протянула собеседнице книгу - мол, полистай, почитай. Авось и повезет - найдешь что-нибудь оригинальное.
- Сказки пишут люди. А люди мечтают о счастье. Для каждого оно свое... кто-то грезит о деньгах, кто-то о славе. Интересно, а какие мечты есть у тебя?
Совсем не праздный вопрос, хоть и задан обманчиво легкомысленным тоном. По грезам человека можно судить о нем самом. Бескорыстные и добрые мечтать о власти и богатстве не станут, а злодеям мирная семейная жизнь никогда не покажется достойным финалом.
Спроси Тсубаме саму Пташку о мечтах, наверняка бы тоже что-то интересное для себя узнала, но, к счастью, Элли здесь опередила незнакомку. В ожидании ответа девушка потянулась, разминая затекшие мышцы, а потом вытянула ноги перед собой. Мгновение спустя она и вовсе откинулась на спину, правда, очень скоро перекатилась на бок, подложив ладошку под щеку - с этой позиции наблюдать за странной гостьей оранжереи было куда занимательнее.
http://se.uploads.ru/saU6r.jpg

0

26

- «Интересно, а какие мечты есть у тебя?» - задала свой вопрос Пташка. Был он весьма нетривиальным в своей сути, как и само понятие мечты. Стоит ли думать, что мечта, подобно раскрытому секрету, теряет смысл, когда её достигаешь? И не следует ли из этого то, что мечта - это нечто изначально недостижимое, а если ты её все же достиг, то это была и не мечта вовсе? Или же мечта по-настоящему определяется воспоминаниями, обретенными на пути к исполнению заветного желания? На эти вопросы у Тсубаме пока не было простых ответов - таких загадочных, когда ими с тобою делятся со снисходительной улыбкой повидавшие многое на своем веку мудрецы.

Но дать Элли непростой ответ мечница тоже не могла, причины тому были такими же запутанными. Пожалуй, верхушкой этого айсберга, уходящего глубоко вниз - туда, откуда пришла мечница, - было внутреннее мироустройство Ши Ан, в котором смешение понятий «того, что внутри» и «того, что вовне» было невозможным ни при каких обстоятельствах. Кроме того, такой откровенный вопрос, который Ши Ан осмелилась бы задать только самому близкому другу, и который с такой легкостью задала Элли, мечницу немало озадачивал: стоит ли отстраниться, заговорить с ней о чем-нибудь другом? Или же Пташка таким образом пыталась с нею сблизиться?

Тсубаме с большой аккуратностью - как если бы это было хрупкое сокровище, - переворачивала страницы книжки Элли. Смысл, которыми их наполняли написанные слова, порою ускользал от мечницы, ведь он был рожден традициями земель, которые Тсубаме пока что мало понимала. Когда Пташка вытянулась на траве, мечница бережно закрыла книжку и заговорила: «Я хотела бы сыграть для тебя на флейте - но со мной лишь мой меч. Пускай это томление о несбыточном будет моей сегодняшней мечтой,» - Тсубаме отвела взгляд и отчего-то грустно улыбнулась, - «наверное, я говорю загадками, пожалуйста, прости. Но позволь мне сделать шаг к мечте.»

Закрыв глаза, Тсубаме наконец решила: сейчас она не могла рассказать о своих грезах, но считала, что в её силах поделиться с Элли отголоском того пути к ним, что она проделала от столь неблизкой теперь Кодзакуры. Тогда она запела, и слова её песни принадлежали далеким, о каким же далеким землям:

«За облаками, да в западных лучах, один-одинёшенек ястреб в небесах.
Вечный полёт и вечная печаль. В голосе ветра ни слова не слыхать.
Крыльями усталыми воздух рассекать, над землёй бескрайнею реять до конца.»

«Прости, что трудно доверять.»
«Сердце моё далёко в облаках парит. Ястреб высоко перьями блестит!
Сердце моё далёко в облаках парит. Тоска моя в небо устремляется-летит!»

«Спасибо, за то что терпелива.»
«По тропе неведомой суждено пройти тому, кто доверчиво следует пути.
С кем бы ты ни встретился, ты всегда один. В песне кузнечиков, в безмолвии долин.
Пускай, рука об руку рядом мы сидим, каждому свои слова ветер шелестит.»

«Прости, что сложно мне тебя понять.»
«Сердце моё далёко в облаках парит. Моё одиночество с ветром говорит!
Сердце моё далёко в облаках парит. В просторы извечные горе улетит!»

«Спасибо, что дни безмятежности вспомнить ты дала.»
https://dl.dropboxusercontent.com/u/30685090/rpg/characters/Tsubame/Distant%20Garden.png

Отредактировано Ши Ан Фэй (Вторник, 12 января, 2016г. 05:27:17)

+1

27

"Томление о несбыточном"...
Какое изящное определение для того чувства, которое Элли называла просто и незамысловато: "дурость".
Что поделать, собственные "томления" леди Гроуз всегда считала слабостью, пыталась от них избавиться, но... борьба с самой собой всегда отнимала много сил, хотя в результате и оборачивалась победой.
Слова песни были под стать самой гостье из неведомых краев. Непривычный мотив, но очень проникновенный смысл. Обнажающий душу. Элли казалось, что Тсубаме видит ее насквозь, читает как книгу, видит все переживания. Это было пугающе и... одновременно приятно. Потому что можно было просто оставаться собой, не играть какую-то роль - и собеседнику это не покажется странным. Глупым. Неуместным. Потому что он будет знать, что все это - ты. И только ты. Какая есть, без прикрас.
- Мне еще никто и никогда не пел... Вообще никогда. За всю мою жизнь.
"Ты стала первой, и я тебя запомню. Не знаю, хотела ли ты этого... но оно уже случилось".
- Вот только почему песня вышла грустной? Ты грустишь? Или просто считаешь, что грустная песня подходит к этому моменту?
"Или, быть может, ко мне?"
Девушка пожала плечами, но все равно не перестала улыбаться - ей было хорошо, уютно даже, несмотря на весьма странное течение беседы, больше похожее на перекатывание друг другу мячика. Тебе - мне, обратно тебе... Просто так, без цели победить. Просто потому, что это перекатывание придает бытию какой-то смысл. Вроде как не просто так на траве валяемся, а занимаемся делом. Играем.
- Мне отчего-то кажется, что встреча эта не случайна.
"Случайностей вообще не существует".
- Но вместе с тем... я не могу понять, что же хочет судьба от этого знакомства.
"Но мне очень интересно... Да, я любопытна".

0

28

- «Вот только почему песня вышла грустной? Ты грустишь? Или просто считаешь...» - Грустной? Пожалуй, что так. Почему? Снова вопрос, на который мечнице было нелегко ответить. И все же... - «...что грустная песня подходит к этому моменту?» ...песня ведь была полна теплой тоски по... ах, вот оно что! Поймав мячик разговора, Тсубаме ответила Элли, - «Наверное, это оттого, что я далеко от дома, и потому мне немного грустно. Я искала его здесь, но заблудилась.» Жестом руки Тсубаме охватила растительное великолепие вокруг, подталкивая к мыслям о том, что в нем она искала их - травы и цветы, характерные для её далекой родины. Такой ли далекой?

- «Случайности не случайны,» - тут они были с Пташкой согласны, пускай могли и не догадываться об этом, - «Может быть, Элли, ты знаешь, что я пыталась найти?» И если бы она спросила её, Тсубаме поведала бы Элли о нежном цвете сливы и вишни Кодзакуры, о великолепии белоснежных хризантем поздней осенью; и пусть в землях близлежащего Шоу она пробыла не так много времени, не забыла бы мечница упомянуть и о священном лотосе, и о кремовых букетах магнолии на цветущих после зимы деревьях. Возможно, её слова могли бы показаться Пташке сказочными, но там, откуда она пришла, сказочность была частью действительности. Так почему нет?

Сама Тсубаме не могла знать - и не стала бы гадать, - что ей с Элли уготовила судьба, и потому дала событиям развиваться так, как то им полагалось. В конце концов, Элли уже наверняка догадывалась о том, что странная девушка с аметистовыми глазами имела немного общего с Нииримом, и, рано или поздно, но эта тема всплыла бы в разговоре. Ведь Пташка была любопытна, а кроме того проницательна. Тсубаме доподлинно не знала, но почему-то была полна уверенности в том, что по крайней мере несколько из тех растений, что она назвала бы, в пустынном Ниириме не встречаются вовсе. А откуда еще могла прийти она, в своих шелках и с таким мечом?

Попутно мечницу посещали и другие мысли, касательно самой Элли: она была несомненно хороша собой, в её глазах плясала искорка острого ума, а в каждом её упругом движении томилось что-то авантюрное. Тсубаме находила немного странным тот факт, что такая красивая женщина не удостоилось и одной песни. Тсубаме ли чего-то решительно не понимала, или же это песнопевцы в этих чужедальних краях были столь тщеславны и глупы? Непросто было Тсубаме прогнать одну шаловливую мысль «о её первой песне», но в конечном итоге мечница приняла слова Элли за учтивость - ошибочно, вероятно, но так её внутреннему мироустройству было многим проще.

Так и сидели, щебетали Пташка и перелетная Ласточка - не без иронии подметил бы бессменный шутник. Потому что именно таким было значение имени «Тсубаме».

0

29

Она сказала, что искала дом. И тут же спросила, знает ли Пташка о том, что искала странная знакомая, так внезапно оказавшаяся рядом с девушкой. Речи незнакомки (хоть и представилась прекрасная воительница, но Элли не могла считать ее знакомой, скорее наоборот - полной тайн и загадок) текли как ручеек, переливаясь с одной мысли в другую, и Пташка, привыкшая мыслить стремительно, была вынуждена подстраиваться под неторопливость беседы. Словно вода, что затекает в заводи, кружится водоворотом у камней - их беседа также вращалась вокруг важных моментов, но огибала их, не затрагивая, а лишь слегка смачивая края той или иной темы.
- Все ищут дом. Хорошо, когда он есть... А если сердце не в силах ответить на этот вопрос, то и дома нет. Разрываешься любовью к самым разным местам, но при этом ни одно из них не можешь назвать домом. Дом - это там, где спокойно. Вот только нет во всем мире уголка, где волнения и заботы отступили бы, оставив место радости и гармонии.
Она чуть пожала плечами - не так, как делают это люди сомневающиеся. Скорее движение перетекло в поёживание, словно при прозябании на холоде. Элли скользнула взглядом по лицу Тсубаме, а затем коснулась рукой краюшка ее одежды. Такой, в которой иногда ходили в Ниириме очень уж богатые особы. Те, что относили себя к потомкам древних мореплавателей, давным-давно приставшим к берегам Энирина. Согласно легенде, судно было необыкновенным - слишком странным и непонятным. Местные встретили гостей настороженно - но после долгих месяцев, проведенных в море, путешественники были столь обессилены, что не представляли опасности. И тогда их приняли, им помогли, а те, в свою очередь, оказались полезными. Именно они открыли Энирину, что коконы гусениц могут превратиться в нежнейший шелк, а металл - в острейшие лезвия катан. Наверное, незнакомка тоже покинула жаркие объятья Ниирима, хотя на ее лице не было следов испепеляющего солнца.
- Тонкий... Дорогой. Я знаю всех производителей шелка Ниирима. И, готова поклясться всем своим опытом, что это не их рук дело. Рисунок, цвет - все иное. Да и не растут в Ниириме те цветы, о которых скучает твоя душа. Боюсь, красавица, твой дом еще дальше, чем все те места, что могли бы послужить прибежищем мне...
Элли отпустила ткань, но руку убирать не спешила. Наоборот, потянулась, чтобы коснуться руки Тсубаме.
- Кожа мягкая. Даже несмотря на то, что мечи, скорее всего, оставили на ладони и пальцах мозоли... Нет, Ниирим бы высушил тебя. А ты, судя по всему, росла там, где солнце добрее и мягче. Живая загадка, состоящая из одних подсказок... вот только найти их все столь сложно, что вряд ли хватит человеческой жизни...

+1

30

- «...нет во всем мире уголка, где волнения и заботы отступили бы...» - говорила Элли, и мечница слушала. Сколько же лет прошло с тех пор, как она покинула родной Рьютен, будучи несмышленой девчонкой? Как сильно изменил её тот путь, что она уже прошла? Оглядываясь назад, Тсубаме казалось, будто все, что она пережила, происходило не с ней; что то была лишь басня, которую она услышала от кого-то, чьего лица и имени мечница не смогла бы вспомнить, когда она, в последних теплых лучах закатного солнца поздним летом, была невнимательна и желала вздремнуть на траве близ крыльца многосотлетнего дома. - «...оставив место радости и гармонии.»

И все же никуда не делось данное ею однажды обещание стать человеком, и Тсубаме могла лишь принять все, как было: где были мгновения радости и смеха, где было место печали и грусти. Да и как еще дано человеку понять значимость преходящего - ценность ясных мгновений, - если не горечью? Ничто не вечно под луной, и как день сменяется ночью, так и человеческая жизнь пребывает в своеобразной гармонии с сущим; «Тогда, быть может, остается лишь принять дом таким местом, где бывает и радостно, и грустно,» - Тсубаме дала сказанному утвердиться в мыслях. Впрочем, не навязывая своего мнения и оставаясь учтивой, она добавила, - «Кто знает?»

Между тем мечница смотрела, что делает Пташка: пальцы её скользнули к шелкам, и вскоре смятение знатока уверило Тсубаме в том, что Элли была прозорлива в своих наблюдениях. Но не всякий раз форма тождественна содержанию, и пускай бесстрастное выражение Тсубаме сменилось вежливым любопытством, сама мечница внутренне напряглась и приготовилась к худшему исходу. Ведь она понимала, сколь хрупким было бритвенно-острое лезвие, по которому она час от часу ходила. Ши Ан-Тсубаме боялась оступиться ровно в той же степени, в которой не знала возможностей Пташки: виделось ей, женщина могла одним своим касанием развеять её личину.

Но безотрадного не случилось, мгновение гармонично сменялось другим: текла вода времени, и все шло своим чередом. Мечница для удобства обоих повернула запястье, и как Пташка изучала её, так и Тсубаме изучала Элли в процессе. Движения Элайдрин были проворными, как у мастера искусства мидзухики - плетельщика узлов, - но также и решительными, словно следы кистью каллиграфа. Такие руки могли бы принадлежать волшебнице, решила Тсубаме, вместе с тем была в них не одна только прыть: от нечутких глаз укрывалась потаенная сила. В чем-то они походили на её собственные, и интуиция твердила мечнице, что Пташке не чуждо оружие.

- «Сама сейчас не в силах найти все подсказки», - ответила Тсубаме, - «и потому порою гадаю: кто же я такая?» Эти слова не давали ни многого, ни малого; они были словно шаткий веревочный мостик, переброшенный через широчайшую пропасть - где могучие ветра грозят скинуть вниз любого, и лишь глупец отважится перейти по нему на другую сторону. Притом мост не был обманом, да и не глупцы ли вершат величайшие подвиги? Как бы там ни было, лицо мечницы посетило задумчивое выражение, но затем - почти сразу! - в нем появилось что-то лукавое: «Ты меня подловила! Мне придется больше стараться, чтобы выглядеть как кто-то из Ниирима.»

- «Примешь ли ты в качестве извинений сказку?» - осведомилась мечница, тем временем складывая подле себя некий узор. В него, наверное, входили и опавшие листья или лепестки, и камешки, и даже ягоды; Тсубаме пользовалась тем, что угождало ей под руку, и эта её спонтанная мозаика среди трав степенно ширилась, разнообразилась. И стоило Пташке показать свой интерес, ответ мечницы не заставил бы себя ждать: «Средь басен эту страну зовут маленьким вишневым цветком...» И тогда руки Тсубаме станут скользить над морями-травой, островами-камешками и городами-лепестками, подчеркивая слова мечницы о далекой для неё Кодзакуре, откуда она родом.

И будут в этой байке без писанного конца и красота всего преходящего, и неприглядность деяний великих феодалов-даймё... но не будет в ней Ши Ан Фэй, ведь в сказке ей не было места.

Отредактировано Ши Ан Фэй (Четверг, 23 апреля, 2015г. 18:35:18)

0

31

Гостья изъяснялась странно. Уже подмеченная ранее способность уходить в сторону от сути разговора, менять направление, подобно потоку воды - все это было непонятно и чуждо Элайдрин. Она предпочитала говорить откровенно и прямо, не прячась за нюансами формулировок, не играя словами и уж тем более не прикрываясь философскими суждениями. Девушка знала, что для нее дом - и если встреченные места не соответствовали внутренним установкам, то и называть их домом она не собиралась. И меняться под реальность - тоже. Она не вода, она не будет затекать под камень, принимать форум сосуда, в который ее налили. Нет. Элли - совсем иное существо, с собственным неуемным характером.
Именно поэтому в ответ на слова Тсубаме о доме, Пташка лишь улыбнулась и пожала плечами, словно бы говоря: "Я не отрицаю мудрость твоего суждения, но и не принимаю его".
А дальше.. дальше вновь было увиливание. Это как словно пытаться схватить лису голыми руками - вроде вот-вот, сейчас, а она махнет хвостом и была такова. И стоишь ты, расстроенная, с пустыми руками, зная, что цель была близка как никогда. И даже на коже ощущение гладкой шерсти осталось... Правда, руки Пташки помнили сейчас гладкость шелка и теплоту кожи незнакомки из сада.
Пташка кивнула: сказка, так сказка. Похоже, странная маленькая леди из неизвестных краев умела изъясняться только сказками да песнями, что в данной ситуации несколько не напрягало леди Гроуз. Наоборот: устроившись поудобнее, Элли заложила руки за голову и приготовились слушать, даже чуть прикрыв глаза, так как свет, исходящий с потолка оранжереи, несколько слепил ее.
"Интересно, а всегда ли она такая? Как можно жить, если не можешь быть открытой? Как это - постоянно юлить и прятаться за множество обычаев, привычек, написанных кем-то правил? Почему нельзя напрямую сказать, зачем маскировать каждую свою мысль?"
Элли не понимала, да и не могла, наверное, понять. Она вообще мало чего в жизни понимала... К примеру, будь она чуть внимательнее к окружающим ее людям в разные годы, то сейчас была бы счастливой. Но Пташка всегда оставалась собой, в любой ситуации не изменяла собственным принципам. А будь она как Тсубаме - послушной водой, способной принимать любые формы, то, кто знает, сидела бы сейчас в объятьях какого-нибудь благородного рыцаря, мечтающего защищать и оберегать нежную деву. Эти ж рыцари, они такие - им некогда снимать с девушек доспехи из крутого нрава или острого языка. Им некогда искать среди всего этого истинную душу, ранимую, женственную, а потому так тщательно оберегаемую. Куда проще заклеймить девицу нехорошими словами и исключить из сферы своих интересов...

0

32

эх, а я-то думала, что мне тут отписали... Фи, как некрасиво)

0


Вы здесь » FRPG Энирин » Вермилон » Университет Моргрейва. Ботанический сад и зоопарк


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC