FRPG Энирин

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » FRPG Энирин » #Эпизоды » Тёмно-светлое вино


Тёмно-светлое вино

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Ариолан. 1415 год.
http://s3.uploads.ru/kTcan.jpg

Ариолан – одна из прекраснейших жемчужин Сельмириона, некогда являвшейся его частью. Этот красивый и величественный город, оказался под ударом во время вторжения тёмных эльфов со стороны Эллендиара. Не смотря на крепкие стены и на несгибаемых стражей, в 1403 году жемчужину взяли в осаду, и вскоре полостью захватили. Выжившие защитники были вынуждены отступить, и рассеяться в лесах. Остатки сопротивления вскоре организовали партизанское движение, атакуя небольшие караваны и отряды тёмных, что направлялись в город. Однако на нечто большие у них не хватало сил. Так продолжалось до 1409 года, когда на командование партизанского движения вышло несколько наёмников, предложив свою помощь и долгосрочный план по захвату Ариолана. С тех пор, вплоть до 1415 года, Сельмирионские партизаны только наращивали силы, планируя решающий удар, что позволит вернуть город назад.

+1

2

Недоверчивый эльф с темными взъерошенными волосами чувствительно похлопал медведя по боку и, развернувшись, двинулся в чащу. Спустя секунды его малахитовый плащ уже совершенно слился с окружением, и лишь зоркий глаз бастарда, проведшего много лет в рядах дозорных, мог распознать его очертания. Медведь грузно двинулся следом, рассекая зелень, словно волны.
Халдор вернулся к ожидавшим его Дрейку и Оливии, засунул дорожные пропуска в седельные сумки и забрался на лошадь. Четвертые сутки они втроём двигались к Ариолану. Обычно путь от границы с Пагоркой занял бы неделю, не меньше, с учетом всех петляний и обходов приграничных патрулей. Однако бывший следопыт, к тому же с бумагами от Тинумиэль, знал более оптимальные маршруты и уверенно вел их вперед.
В ночь на границе джерцы так и не явились. Их можно было понять. Соваться в лес к эльфам, к тому же находившихся в неясных отношениях с двумя драконами, было чересчур рискованно. Однако, они сообщат о происшедшем, и привлекут ненужное внимание к бастарду в будущем. Возможно, не возвращаться сразу в Лир было осмотрительным и разумным решением, но, увы, руководствовался Халдор не им.
Следующим утром он ощутил беспричинную тревогу, которая лишь усиливалась с каждой минутой, поэтому наследник двух Домов опять прибегнул к ритуалу Ниалема и неожиданно получил сообщение от Селивера. Тот явно спешил, пытаясь с ним связаться, а потому весть оказалась еще более неясной, нежели обычно. Все, что Халдор понял - в Ариолане что-то назревает, и Селивер звал его. Медлить было нельзя, и, сговорившись с республиканцами увидеться в Волинке, самопровозглашенный пророк двинулся на северо-восток.
Спутники виделись ему совершенно различными. И дело не в их расе, а в том, как они воспринимались. Оливия представлялась Халдору весьма целеустремленной и оттого - понятной. Лекарь по профессии, она и в жизни старалась созидать, исправлять, и её участие в спасении мира от гибельной хвори смотрелось совершенно логичным. Другое дело - Дрейк. Он пытался быть непосредственным, поднимал им настроение даже в текущей напряженной ситуации, но за шутками и показной простотой Халдор не мог не видеть куда более темного и, наверняка, печального прошлого. Возможно, старые подводные камни еще обнажатся над водной поверхностью, но бастард решил не докучать никому из спутников расспросами. Того, что они рассказали о себе сами, хватало. В конце-концов, так ли важно, что ими движет, когда они нуждаются в помощи.
Самому Халдору было что рассказать. Теперь, когда правда о его происхождении уже давно открылась, скрывать ему самому было нечего, а избранный им путь не оставлял ничего, кроме правды. Он начал издалека, поведав о Морнэмире и Эльтаре, о том, как ушел из дома и стал сперва музыкантом в труппе, а после - разбойником, как остепенился, женился и начал работать кузнецом, потом воевал против демонов и служил в дозорных, рассказал и о Живчике. Волк явно крутился где-то неподалеку, но эльф решил предоставить тому свободу. Когда будет надо, тот придет и сам. Дальше его спутники смогли узнать, как Халдор оказался в рядах тайных агентов Аэрлиса, как стал для того сподвижником и учеником, отражал атаку орков Рорк-Гхора на Сельмирион, как умудрился попасть в другой мир и влюбиться в местную богиню, и как разлучился с ней, вернувшись обратно. Эльф не умолчал и о том, как оказался втянут в интриги местных элит и попал в Чертоги Милиара, а после сбежал, по незнанию выпустив на волю Кейлариана, патриарха-вампира, после чего угодил в подчиненные эллендиарского короля и помогал захватывать Демонические пустоши. Пожалуй, самым неожиданным в его рассказе было то, как он искал ответов у Сильветтары, но неожиданно нашел Вулкхора, посчитавшего его своим избранником от светлых эльфов. Как Джерман хотел сколотить эльфийскую империю, и как обе страны оказались втянуты в непростые отношения из-за диверсии джерских близнецов-иллюзионистов, а после Халдор и Джерман вместе разыскивали их следы и в результате опять наткнулись на Кейлариана. Как бастард в итоге отринул предложенные Вулкхором блага и помогал искоренить вампирские гнезда патриарха в Сельмирионе, а в итоге, окончательно потеряв цель в жизни, встретил Ниалема, который привел его к пути Единого и тот показал Халдору, какие напасти ожидают мир в будущем, и тогда эльф выбрал путь искупления, решив посвятить жизнь спасению Энирина.
Самым важным из всего этого для спутников, пожалуй, было последнее, ведь именно так они узнали, что причина новой болезни - магическая и к тому же, божественная, а значит, и лекарство тоже такой природы. Именно поэтому эльф начал искать артефакты божественной веры. Но сперва им было нужно заскочить в Ариолан, так как там находился его давний друг - Селивер. У Селивера было собственное задание - найти последователей культа Спасителей, которые из долины Лир успели проникнуть и в Сельмирион. Каким-то образом они что-то знали про надвигающуюся угрозу, а, может, и вовсе были к ней причастны. И вот теперь Селивер звал его в Ариолан, и понапрасну он бы этого делать не стал.
Последнего дозорного бастард даже и не ожидал встретить, - в это утро они уже проникли на территории под влиянием города. Следовало ожидать патрулей шайя, но следопыт с медведем неожиданно оказался на самом краю пограничья, и с ним спутники чуть было не вступили в бой, пока не появился его могучий питомец. Однако теперь дружественные территории точно остались позади, а впереди их ждала опасная неизвестность, заполненная врагами. Эльф ехал чуть впереди, чутко вслушиваясь в звуки сельмирионского леса.

+3

3

Ариолан.
Кейлариан, Дэйлор и Эльниира.

Вампира встретили пару гвардейцев из тёмных эльфов, которые, хоть и с нескрываемым призрением, но отвесили тому надлежащий поклон, после чего попросили следовать за ними. Несколько улиц, которые патрулировались такими же тёмными эльфами, были пройдены без каких-либо проблем. На них, конечно, косились, но никто даже не пытался остановить. Как будто так всё и надо было: по среди бело дня тёмные гвардейцы куда-то ведут неизвестного в неизвестном направлении. Ведя вампира, эльфы свернули на более узкие улочки, чтобы сократить расстояние, и именно тут Кейлариану могли попасться на глаза рисунки на стенах домов в виде дерева, по которому ползёт чёрный скорпион. Большинство из них были затёрты, однако несколько наиболее свежих, всё ещё оставались нетронутыми.
Патриарх с деланным удивлением рассматривал архитектуру. Ему было бы куда сподручнее проскользнуть по Ариолану тенью, но он решил до поры не показывать всех своих возможностей. К тому же, Эльниире едва бы пришлось по душе, заявись он в её схрон, о котором ему не сообщали заранее.
Кейлариан поморщился. Весеннее солнце раздражало его, а тело начало покалывать. Как бы там ни было, древнее как сам Сельмирион проклятие все еще действовало, и пребывание на занятых темными территориями доставляло ему ощутимый дискомфорт. Лишний повод не тратить попусту силы, ведь рано или поздно его все равно приведут к эльфийке. Узкий рот Кейлариана скривился сильнее обычного, и томно вздохнув, он поспешил за сопровождением.
Выйдя на более крупную улицу, вампира привели к самому обычному дому, который внешне ничем ни отличался от такого же соседского дома, или дома, который находился через улицу. Те же окна, те же стены, те же двери. На одной из стен так же просматривался плохо затёртый рисунок с деревом и скорпионом. Подойдя к двери, один из тёмных пнул ногой в запертую дверь, и через несколько секунд в проёме появился светлый эльф, одетый в самую обычную городскую одежду.
- Скорпион ждёт, - проговорил тёмный.
- Древо молит, - тут же ответил светлый и впустил их.
Кейлариан фыркнул.
Внутри их встретила худощавая светлая эльфийка невысокого роста, с глазами разного цвета. Широкие одежды, что на ней сейчас были, смотрелись немного забавно. По крайней мере, эльфа, именно в таком одеянии, трудно было встретить тут, в Ариолане. Незнакомка дружелюбно улыбнулась, а затем низко поклонилась. И, скорее всего, этот поклон был адресован лично вампиру, а не тем, кто его сопровождал.
Надо сказать, такая реакция вызвала у патриарха известную долю сомнения, однако, несомненно польстила, и настрой его чуть улучшился. Кейлариан решил запомнить девушку на будущее.
Затем она молча махнула рукой, и повела всю процессию, которая уже состояла из вампира, двух тёмных эльфов, и её самой, дальше вглубь дома. Там эльфийка остановилась у двери, что вела в подвальные помещения, и, не колеблясь, первая спустилась вниз.
Внизу помещение оказалось довольно просторным и хорошо совещённым факелами, свечами и несколькими масляными лампами. В дальнем конце находился небольшой пьедестал, под которым, на полу, были расписаны непонятные символы. Больше никакой мебели, или составляющих внутреннего интерьера тут не было. Зато здесь уже находилось около десятка тёмных эльфов, разодетых в самые разные вещи. Могло сложиться впечатление, что их специально одевали, что бы один не был похож на другого. Однако у всех была заметна одна общая деталь – небольшая колба, обмотанная тряпками, что висела на поясе. Кроме эльфов здесь находилось ещё две личности, и обе вампир мог узнать.
Эльниира стояла у дальнего конца помещения, о чём-то перебрасываясь словами с мужчиной, человеком, средних лет. Этого мужчину Кейлариан так же мог узнать, потому как видел его на той самой встрече в лесу. И та самая неестественно выглядевшая правая рука не могла просто так забыться. Эльфийка, что привела сюда вампира и его сопровождавших, спокойно села на пол, скрестив ноги, и начала мирно ковыряться у себя запузухой, словно всё тут происходящее её не особо волновало.
При виде пришедшего вампира, наёмница развернулась к нему лицом, и произнесла:
- Я рада, что ты сдержал своё слово, Кейлариан. Люблю, когда держат слово.
Патриарх чуть склонил голову, расплывшись в улыбке. Разумеется, он сдержал слово, ведь все происходящее идеально вписывалось в его планы.
Мужчина, что стоял рядом с наёмницей, сложил руки на груди, и начал пристально буровить взглядом вампира, однако ни произнёс ни слова.
- Сейчас должны появиться ещё две крайне важных личности, после чего можно начитать.
Эльниира достала из ножен оба своих меча, и положила их на пьедестал.
- Твоя работа будет весьма простой, я бы даже сказала, немного скучноватой, - она пожала плечами. – Уж прости. В первую очередь нужно сопроводить этих господ в город, - эльфийка указала на стоящих тёмных эльфов, - до их места назначения. Затем просто съешь кого-нибудь. Максимально жестоко. Максимально прилюдно. Максимально кроваво. В общем так, чтобы это привлекло внимания. С тебя импровизация и свобода фантазии.
Эльниира сделала паузу и развела руками.
- Всё.
- О, я люблю творчество, - хмыкнул Кейлариан и поманил за собой смертников. Колбы в их руках не оставляли никаких сомнений в мрачной решимости эльфов. - Прошу за мной.

Отредактировано Дэйлор Гроуз (Среда, 5 декабря, 2018г. 11:54:24)

+2

4

Сельмирион. Подумать только. Сколько лет. Как говорят красноречивые и сытые: "Насрать". Дрейк высказался бы иначе. У него, к счастью, эмоции не так часто выражаются деятельностью пищеварения. Не то, чтобы это имеет какое-то значение, просто при дамах, как правило, не выражаются. Только если они сами о том не просят. Но таких деликатных ситуаций не возникало уже давно.
Собственно, к чему это всё? Так уж повелось, что смертных всех мастей впечатляют вещи большие, яркие, многочисленные, громкие, причудливые и т.д. Но как оказалось, через n-ое количество прожитых лет эффект постепенно сходит на нет. Дрейку хватило собственного стажа, чтобы относительно легко воспринять величественное древесное изобилие Сельмириона. Ему безусловно нравится, это красиво. Однако так же красива природа и в прочих своих ипостасях, даже самых мелких и не заметных на первый взгляд. К тому же он тут уже бывал.
Зато какой был разговор о деревьях! Такой увлекательный разговор, такой необычный. Нет, не потому, что Дрейк узнал о деревьях много нового. Просто вышло так, что в основном только Дрейк о них и говорил. Он рассказал о деревьях всё, что знал, и чего не знал. Он взывал к их величию, эстетике и запаху. Но какого же рожна этим занимался именно он? Дрейк так мечтал о приятной беседе. Нет, она конечно приятная, но вместо прочувственных ответных речей со стороны Халдора и Оливии, он дождался от них только умилённых улыбок и скупых комментариев, которые были скорее не о деревьях, а о любви Дрейка говорить о деревьях.
Что ж, утолив эту любовь сполна, дампир предпочёл уступить доминирующую позицию в разговоре Халдору. И такого от скромного белоснежного эльфа он не ожидал. Какого? Ну, вот такого. Начать хотя бы с того, что его рассказ о себе оказался таким размашистым, что покрыл несколько дней пути. Не сказать, что остроухий очень уж пристрастничал, но изобилие и насыщенность перечисляемых событий просто не смогли уместиться в формат одного вечернего или дневного разговора. Однако впечатлила в этом рассказе не столько продолжительность, сколь откровенность. Халдор говорил о вещах, в которых есть, чего устыдился, и он стыдится, что было видно по интонации и взгляду. Не с каждым близким другом такими тайнами поделишься, а тут некая цыпуля и симпатичный, но малознакомый бродяга.
Описанные факты, само собой, тоже не оставили шанса на равнодушие. Дрейку хорошо знакомы многие перипетии, с которыми пришлось столкнуться юному пророку. Особенно история с гибнущими иными мирами и местными богинями. Видать схема такая у любого Конца Света - оставлять напоследок милую душечку как напоминание, что не таким стрёмным было это местечко, как ныне кажется, просто так уж сложилось.
Ну и лично для Дрейка отдельным интересным пунктом стала информация о внутреннем устройстве эльфийского общества. На этом этапе мужик даже помучил остроухого расспросами, заставив того изрядно поднапрячь память. Дампир и раньше слыхивал об этой причудливой структуре Домов, но не уделял особого внимания. Впрочем, на самом-то деле весьма практично, то что надо для древней расы древних эльфов.
После такого насыщенного рассказа на Дрейка негласно легло обязательство подробно поведать о себе.
- А я бродяга и малость отшельник. Тем и живу с добрых полтора десятка лет. На ваш эльфийский век оно конечно не срок, но мне хватило, чтобы забыть, какова может быть жизнь по другим порядкам. Заботился одно время о бабусе, что жила особняком в Лире, пока не скончалась, прими её добрый боженька. Хотя, кто ещё о ком заботился. Это она меня приютила, побитого и ущербного. - Дрейк вздохнул и с тёплой грустью посмотрел на пламя вечернего костра. - Я воевал раньше. Да вы уж и так поняли, я и не скрывал. Есть какая-то фраза умная, мол можно на земле войну прекратить, но из людей войну не вытравишь, или как-то так. Вот на мне-то оно отметиной будет всегда. Воевал я много. Столько, что не счесть ни лет, ни битв, ни уж тем более смертей. До того довоевался, что всю жизнь из себя выжег, а помереть как подобает так и не смог. Все полегли, а я остался. Так и был тушей пустой. А потом бабусю встретил, Сельдюшку отыскал, да к мирному промыслу прикипел. И как-то потихоньку-помаленьку снова жизнью внутри наполнился. А как не стало бабули, начали мы с лошадкой сами по себе бродить, да на мир смотреть. Ничего бесполезнее в жизни не делал, но тем оно и по душе. Так и добродились до этого всего.
Дампир не стал уточнять, с кем он и когда воевал, и что вообще это была за жизнь. Скрывать бы, наверное, не стал. Но коли не было вопросов, то и незачем его поминать. Само придёт, как время наступит. Да и трудно оно всё вспоминается без чужого любопытства. С новой жизнью, наполнившей существование Дрейка, пришло и новое сознание. От того сложнее снова нырять в пустоту былого.
Не пришлось мужику долго томиться глубокими душевными копаниями, ибо реальность на определённом этапе пути стала диктовать свои жуть какие непотребные условия. На последнем привале в населённом пункте Халдор дал понять, что движение по лесам дремучим не шибко вяжется с концепцией путешествия в телеге. Чрезвычайно огорчительный для Дрейка расклад. Слишком уж полюбилось ему валяться в соломе, пока умная Сельдюшка следует верной дорогой. Помимо того, это был самый удобный вариант для перевозки сундука с пожитками бродяги.
Но делать нечего. Идти-то надо, пришлось выкручиваться. Толкнув бартером телегу, бродяга приобрёл взамен седло и... демон его знает, как обозвать то корытце на двух колёсах. В общем, картина вышла настолько нелепая, что на первый взгляд и не разберёшь, то ли замысловатое такое шутовство, то ли крайняя черта отчаяния: ни разу не ездовая гнедая кобылка, здоровенный амбал верхом, а следом тащится какая-то кривая колясочка. Зато идеально подошло для перевозки сундука.
Чтобы совсем уж не позориться, Дрейк выторговал себе одёжку попрактичнее. Задрипанная сорочка, шаровары и лапти уступили плотным дорожным штанам, просторным сапогам с широким голенищем, тёмной футболке, поверх которой кожаная безрукавка. Теперь бродяга стал выглядеть чуть солиднее. Эффект деревенщины ещё ощущается, но сейчас он скорее похож на странствующего наёмника. Внушительное телосложение вроде и намекает на умение за себя постоять, но без оружия и элементов брони оставляет достаточно мирное впечатление.
Несмотря на принятые меры, коляска иногда создавала лошадке затруднения в лесу. В такие моменты Дрейк спрыгивал с седла и пёр телегу сам. Надо отдать мужику должное - при все нелепости картины, с ношей он обращался ловко, и даже после длительных переходов не выглядел измученным. Очередной намёк на бычью мощь и выносливость милейшего по своей природе здоровяка. Так что, глядишь, и с медведем бы сладил, но обошлось.
Известие о переходе в недружелюбные края он воспринял крайне легко, чего даже сам от себя не ожидал. Мысли о высокой вероятности снова схватиться за оружие почему-то совсем не тревожат. Да и голос в голове что-то дремлет. Тем более нет повода пытаться заглянуть туда, где пока ни намёка на определённость.
[NIC]Дрейк[/NIC][AVA]http://funkyimg.com/i/2M52N.jpg[/AVA]

Отредактировано Джейк Вархайт (Среда, 12 декабря, 2018г. 13:05:15)

+3

5

Необдуманное, недальновидное согласие без взвешивания всех фактов – не самая характерная черта ни для врачей, ни для ученых. Но все же размерный грациозный шаг лошадки по землям священного леса наглядно демонстрировал возможность изменения этого паттерна.
Давным-давно Оливии было невероятно сложно понять, как можно принимать все происходящее с миром вокруг и одновременно бороться с болезнями, кого-то лечить. Не противоречит идея целения идеи доверия Судьбе, Богами, Духам или еще кому, в кого верит знахарь? Не перечит ли он своими действиями их задумки? Но вот откликнувшись непоколебимыми идеалами сердца на приглашение присоединиться к поискам лекарства едва знакомого эльфа, девушка отдавалась в руки событий, что с каждым шагом все больше и больше стремились потопить. Она отправила письмо, пару пробирок да записи своим коллегам через Повстанцев, чтоб ничего не отягощало ее путь исцеления.
Если отбросить весь идеализм – затея довольно глупая.
Если отбросить весь идеализм – где бы сейчас был этот мир?
Когда Халдор только начал свой рассказ, целительница лишь беззвучно усмехнулась своей догадке о происхождении эльфа. Но чем больше он рассказывал о своем прошлом, тем больше Оливия понимала: происхождение лишь самая верхушка айсберга его потрясающей истории. За несколько вечеров вежливый взгляд и молчание переросли в неподдельный интерес и остро сломленные удивлением дуги бровей. Этому совсем молодому по эльфийским меркам следопыту можно было бы уже писать мимуары о своей жизни, куда как более захватывающие, чем истории многих монархов. Его пропитанные искренностью, откровенностью и идеалистичностью поступки даже в самых неоднозначных поворотах судьбы затрагивали душу. На свете много смелых вояк и юных идеалистов. Но как мало кто из них готов бороться за свои идеалы, делая мир лучше, а не теша собственное эго!
Дрейк же оказался куда как более многословен, в вопросе видов и разнообразия деревьев, чем о себе родном. Словно мужчина устал от общества самого себя, от всех войн и от доспехов. Словно эта бесцельная простая жизнь была ему даже спустя полтора десятка лет изысканней бутылки самого дорого тасканского вина.  И вот, погружающийся в чаще дремучего леса, который возможно он видел уж не первый раз, но восхищался первый раз в жизни, он словно вновь шел воевать. Но не больше не за границы на картах или регалии сословий. За жизнь, в которой нет более войны. За беспечность, бесцельность и далекие густые кроны над головой.
Возможно, они все просто сошли с ума.
Вероятно, только сошедшие с ума могут искать источник смертельной мистической лихорадки.
- Я принадлежала дому Альмендир. Это было не так давно, как мне хотелось бы думать. Но я все равно предпочитаю считать, что это было прошлой жизнью, - что ж, это самая короткая откровенность на их крохотный отряд. Оливия бросила слова со вздохом, как кидала в сухие ветки в огонь, словно желая сжечь собственное прошлое.
Несколько повалившихся возле тропы деревьев и слетевшие прошлогодние листья у корней... Мелочи, на которые может обратить внимание только тильяри. Темные держали город под своей властью уже более десятка лет, и это сказывалось даже на природе вокруг. И хоть пока все было тихо, ситуация могла измениться в любое мгновение. Алая повязка на рукаве, должность и немного медикаментов с собой могли уберечь Оливию от многих неприятностей. Но никак не от меткой стрелы стражей.  Да, тут становилось опасней. Но только Боги разберутся, кого осудят кровавей лазутчика или изменника.

+4

6

- Элебо-о-ор, - тоскливо протянула Линдэлин, предпринимая очередную попытку связаться с супругом. Магическое сообщение оформилось, ощущаясь в покалывании губ, но так и не отправилось, не найдя адресата. Глухо, как и с Релеменилом. Либо эти двое мертвы, либо в Ариолане, защищенном темными эльфами от магов звука, сотрудничающими с партизанскими ячейками оккупированного города.
- Леди Сантивал, - Галрос незаметно оказался подле неё. – Мы нашли еще одно письмо у него. 
Речь шла о Каррэнаро. Когда снедаемая беспокойством эльфийка приняла опрометчивое решение ехать в Ариолан, он напористо попытался отговорить её. Уговоры не принесли ожидаемого исхода, а телохранитель решил применить силу, чтобы задержать отряд. Как бы ни был хорош Каро, но с дюжиной гвардейцев он не смог совладать. И вспоминая то, как этот эльф успел вызвать недовольство каждого в их небольшом отряде своими действиями, резкость и грубость которых была прикрыта «обеспечением безопасности леди Линдэлин любыми средствами», то сам объект повышенной опеки был не против закрыть глаза на некоторое насилие в отношение зарвавшегося телохранителя. В процессе потасовки из треснувшей по швам сумки Каро выпало его немногочисленное имущество. И если большая его часть была не интересна эльфийке, то почерк брата на одном из клочков бумаги, засевших в траве, вызвал жгучее любопытство. Линдэлин было известно, что Каррэнаро был приставлен к ней Элиссэлом не только ради безопасности сестренки, но и чтобы шпионить за ней, её окружением и новой семьей. Прочитанное напугало еще сильнее – прямой приказ не допустить её в Ариолан.
Будто она туда собиралась! После переговоров с Ириданом леди Сантивал чинно направилась в Элладор, как и было обещано. Но буквально через пару часов после отбытия из пограничного лагеря её обручальное кольцо дало о себе знать. Подаренный Аллатором Сантивалом на помолвку артефакт был связан со своей парой и предупреждал супруга об опасности, грозящей другому. Линдэлин знала, что Элебор собирается проникнуть в оккупированный город в компании Релеменила ради своего Плана. И раз непосредственная опасность младшему Сантивалу все таки угрожала даже в компании боевого мага, то что-то определенно пошло не так. А уж после того как все попытки мага звука связаться с парочкой авантюристов потерпели  крах, то Линдэлин и вовсе запаниковала. Можно было бы запросить помощь из Элладора, но это займет несколько дней, если не неделю. Отсюда и спонтанное решение поехать самой, неосторожно высказанное вслух и спровоцировавшее упомянутый выше конфликт. В свете всех обстоятельств приказ брата выглядел по меньшей мере подозрительно.
Допрос Каррэнаро ожидаемо не принес результатов. Чистильщик Элиссэла излучал фанатичную преданность таор’ланадару, а гвардия семьи Сантивал явно была не обучена методам допроса более грязным и болезненным, чем банальное избиение. И только обыск шпиона дал хоть какой-то результат.
Линдэлин подрагивающей рукой приняла письмо и углубилась в чтение. Бумага выглядела не ветхой, но далеко не новой, а её гладкость и мягкость говорила о том, что послание явно было прочитано не один десяток раз. Как позже узнала девушка, эльф носил его в нагрудном кармане вот уже несколько лет.


- Ты – сын Эльнииры. – голос эльфийки, равно как и её лицо выражали сочетание страха и ненависти.
Каро молчал, но Линдэлин и не требовались его заверения. Ей нужно было высказаться, выразить страх и успокоить панику, обличая мысли в слова. Резкие пассы руками и разговор между ней и избитым пленником больше не касается чужих ушей. Ни к чему бдительной гвардии знать дальнейшее.
- Она собирается уничтожить наши семьи, прокляв моего мужа. Что за проклятье ты мне не скажешь, верно?
Бесстрастный ответный взгляд отражал разве что отблески пламени костра. Девушка продолжила, обращаясь больше к себе:
- Но передать проклятье другому не так уж легко. Это тебе не мракоров чих. А Элебор не дурак, чтобы ввязываться в сомнительные ритуалы и раздавать кровные клятвы…
Линдэлин прикусила язык. По её мнению супруг проявил достаточную глупость вообще связываясь с этой наемницей, какие бы планы у него не были. И происходящее лишь подтверждает высказанное ему по поводу его Плана несколько месяцев назад.
- Значит всё случится, когда они заключат полноценное соглашение, не так ли? В эту поездку, раз мой брат так трепетно заботится о том, чтобы я туда не попала.
Элиссэл знал. Верный пес наверняка немедленно показал ему послание объявившейся матушки, в котором та призывает его бросить службу обреченной на гибель семье. Брат знал, равно как и знал о планах Элебора. И не предупредил, не предостерег. Наверняка и о таинственном проклятье ему известно больше, чем ей по двум строчкам из письма.
Память немедленно подсказала о резне, устроенном Дэйлором Гроузом в Друуме. Тогда она впервые и познакомилась с Каро, подозрительно вовремя посланным за ней. И его приказе убить Релеменила под крики горящих заживо людей. Почему, почему Элиссэлу так необходимо уничтожать всех кто ей дорог?
Она ведь не успеет предупредить супруга, до Ариолана два-три дня пути в лучшем случае, а кольцо еще утром подсказало о грозящей Элебору опасности. Теперь становилось очевидно, что и поддержку от Анадорны по спасению двух глупцов она не получит. Можно обратиться к таор’ланадару Флавиэль, но всё упирается во время.
Линдэлин залепила звонкую пощечину связанному эльфу.
- Ненавижу! Тебя, Элиссэла и его вечные игры! – жгучие слезы застилали глаза, и Линдэлин приблизила лицо к пленнику, игнорируя предупреждающую руку Галроса на плече. Хоть разговор и не был слышен посторонним, но экспрессия леди Сантивал была слишком очевидной. – Если моей новой семье суждено погибнуть… Если Релем умрет в Ариолане… Клянусь, я сделаю всё возможное, чтобы Элиссэла тоже коснулось проклятье, как и планировала твоя матушка.
Резко отстранившись, девушка направилась к лошадям, на ходу хлопнув в ладоши, развеивая собственные чары.
- Мы отправляемся в Ариолан, немедленно. Элебору грозит опасность и мы должны успеть предупредить его. - бросила она Галросу. - Оглушите Каррэнаро и оставьте здесь – этот сорт эльфов от такого не пропадет.
Мы непременно успеем.


Остаток пути прошел нервозно. Им повезло один раз сменить коней, а также нанять следопыта, который и указал наиболее короткий путь к Ариолану.
Линдэлин вскоре пожалела о том, что оставила связанного Каррэнаро позади. Если уж не хватило решимости отдать приказ об его убийстве, то следовало взять его в качестве заложника для сумасшедшей мамаши. Впрочем, если вспомнить крохи информации о них двоих, вряд ли Эльниира пожертвует чем-то ради своего ублюдка. Однако это было хоть что-то. За два дня пути она так и не смогла придумать какой-нибудь более-менее вменяемый план по проникновению в город и поискам Элебора с Релеменилом. Да и состояние её не лучшим образом сказывалось на ясности мысли. Многочисленные страхи, усугубляющие нервозность, отступали разве что под натиском усталости, от недостатка сна наваливающейся обухом по затылку. Надежда на благополучный исход была, но слишком слабая – эльфийка не знала ни точной даты намечающейся (или случившейся?) встречи, ни конкретного места. После стольких лет выступлений в роли Барышни в Беде, замена амплуа на Спасительницу отнюдь не радовала, вызывая острую неуверенность в собственных силах и силах её скудного отряда Подмоги.
- Элебор…
Третья за день попытка воззвать к супругу не увенчалась успехом. Развеяв начертанный в воздухе сигиль, Линдэлин позволила рукам упасть плетьми. Она оставила большую часть отряда неподалеку от Ариолана, вместе с лошадьми. Три пеших эльфа привлекут меньше внимания, чем тринадцать всадников. Да и сил на чары потребуют меньше. Она надеялась, что в непосредственной близости от города сможет проникнуть под магическую защиту, однако глухое, тягучее эхо собственного голоса так и не покинуло зону слышимости.
Придется идти в Ариолан.

+3

7

[NIC]Элебор Сантивал[/NIC][STA]Флавиэль[/STA][AVA]https://i.paste.pics/e9def913afd3e5679e8a7784d30daf82.png[/AVA]
Последние несколько дней Элебора снедала всепоглощающая скука. Пожалуй, последнее примечательное, что с ними происходило - стычка с местным патрульным отрядом в опасной близости от города. К счастью, встреча оказалась в равной степени неожиданной для обеих сторон, а численное превосходство позволило решить исход краткого, но ожесточенного сражения в их пользу.
Помимо прочего, конечно, нельзя не отдать должное слаженной работе местных ариоланских ячеек и подчиненных Эльнииры. На удивление, действовали они быстро и четко, как единый, идеально подогнанный механизм, отчего длинные тонкие брови на подвижном лице Элебора не раз изгибались арками, потому как такое сотрудничество между тильяри и шайя было той еще диковинкой.
Впрочем, после того, как их с Релеменилом провели тёмными путанными переулками в город, оставалось лишь скучать. Только единожды ему удалось переговорить с Селивером, возглавлявшим местное подполье, но тот мог лишь повторить сведения и так известные. Связаться с Элладором, да и вообще кем угодно вне Ариолана, - оказалось невозможно. Единственным собеседником оказался Релеменил, но маг был тем еще весельчаком. Абсолютно всё, что можно было высказать против их присутствия при захвате, Каретар уже давным-давно высказал, а повторяться было не в его стиле.  Да и не только он считал задумку Элебора глупостью, Линдэлин придерживалась того же мнения, и, пожалуй, её позиция была еще более непримиримой. И всё-таки, несмотря на все очевидные минусы, туманящая и пьянящая слава героя-освободителя не позволила Сантивалу удержаться.
Когда их, наконец, позвали, минул полдень. Однако, в одном из немногих окон в их укрытии Элебор углядел лишь свинцовые тучи, полностью заслонившие солнце. По ведущей вниз лестнице поднимались шайя, ведомые болезненно-бледным незнакомцем. Сквозь его кожу проглядывали прожилки вен, а практически неразличимые бесцветные зрачки вызывали неприятный холодок по спине.
"Видимо, и есть тот вампир, про которого мне говорили", - догадался Элебор. Процессия, не обращая на него и Релеменила особого внимания, направилась к выходу. Когда Сантивал, спускаясь вниз, оглянулся, никого уже не было.
Внимание Элебора, безусловно, привлек пьедестал, однако, будучи абсолютным дилетантом в магии, он мог лишь бросить продолжительный взгляд на своего спутника, а по совместительству и телохранителя. Для защит от более приземленных опасностей Сантивал облачился в кожаный доспех с нолдалировыми вставками. Конечно, куда большую безопасность мог обеспечить полный комплект, но тогда бы движения его были совсем уж скованными. Даже сейчас, с непривычки, он чувствовал себя неловко, а со стороны, наверное, и вовсе казался смешным. Волнуясь, Элебор стискивал висящий на правом боку клинок.
- Всё готово? Начинаем?

+2

8

Последние несколько дней Релеменил старательно прикидывался пнём – и ещё тихо злился, когда Элебор пытался намекнуть на поглощающую его скуку. Как было нетрудно предположить заранее, к мужу своей прекрасной дамы маг никаких тёплых чувств не испытывал, но хотя бы мог питать уважение к его хитроумию и разумной склонности действовать издали и чужими руками. До недавних пор. Кто же знал, что при хорошей возможности этот интриган вдруг решит героически засунуть нос в осиное гнездо?
В конце концов Рель согласился присоединиться лишь после того, как понял, что акт героизма состоится в любом случае, чтобы постараться уберечь  Сантивала в процессе. Скрепя сердце он отринул все колдовские атрибуты, облачился в простое блеклое платье слуги, отправился в захваченный Ариолан местному подполью навстречу. Почти не говорил, причём и со своими тоже, отвечал односложно, смотрел исподлобья, подражая месканским пейзанам – чтобы липовую тупость сделать убедительнее. Разумеется, ни единого, даже самого простенького и жиденького заклинания – чтобы не выдать своё присутствие перед заклинателями шайя, которых, надо полагать, в городе тоже хватало, и даже не все были дилетантами. Откровенно говоря, тайный агент из Релеменила был скверный, зато он смыслил в боевой магии. А «не светиться» – одна из основных заповедей не только шпионов, но и боевых магов, особенно в этой лесной войне. Главной проблемой применения магии в сражениях всегда был тот факт, что маги есть у обеих сторон, а для каждого заклятья есть контрзаклятье, противозаклятье, комплементарное заклятье или ещё что-то эдакое, что сводит магию на нет. Или же превращает в кровавое месиво обе армии сразу, без разбора на «своих» и «чужих». Так что тактическое преимущество давала не просто магия, а магия, обнаруженная слишком поздно.
Поэтому волшебник терпеливо переносил своё текущее положение, весьма ограниченное и унизительное, и старался даже не думать о волшебной палочке с сердоликом, спрятанной в сапоге на пожарный случай. Волшебная палочка. В сапоге. Н-да. Уже очень давно его профессиональное самоуважение не бывало засунуто так глубоко...
Держась в паре шагов слева-позади от Элебора, возбуждённо щупавшего свой короткий меч, маг сквозь пелену тупизны покосился на Кейлариана. Резонный вопрос о том, какого рожна он тут вообще делает, уже как-то не сильно занимал. Прямо сейчас больше беспокоило иное: узнала ли его эта кровососущая моль? Может, да – древние помнят больше, чем порой можно подумать; а, может, и нет – при всей прекрасной памяти древних, они далеко не всякого простого смертного удостаивают чести быть помещённым в список узнаваемых. Последнее было предпочтительным. Исходя из этого, следовало предполагать, что на самом деле всё хуже и вампир уже только и думает о том, как бы попробовать на вкус учуянного им колдунчика, столь сладко пахнущего маной и столь старательно изображающего сосновый пень с капельками застывшей смолы вместо глаз.
Сорвавшаяся с цепи фея паранойи носилась внутри черепной коробки, бормоча под нос ругательства и считая разноцветных эльфов вокруг.

Отредактировано Релеменил (Вчера 00:07:58)

+1


Вы здесь » FRPG Энирин » #Эпизоды » Тёмно-светлое вино


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC