FRPG Энирин

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » FRPG Энирин » Архипелаг Пти-Асколь » Трактир "На семи ветрах"


Трактир "На семи ветрах"

Сообщений 1 страница 20 из 58

1

Трактир "На семи ветрах"

http://enirin.ru/uploads/0006/f5/43/100465-5-f.jpg

Просторный, но неказистый домишко, что словно добрый молодец - лихо заломленной набекрень шапчонкою, кичится съехавшей набок соломенною крышей, да весело помаргивая любопытными очами заключённых в массивные, увитые затейливой резьбою, рамы слепых окон, за которыми дрожат алые язычки затеплённых свечей, да кружатся в лихой свистопляске зыбкие тени, оглядывает шумную каменную реку широкой улицы. Звенят в том доме золотые червонцы, да вторят им щедрой рукою наполненные кружки, летят из распахнутой настежь дощатой двери разудалые песни, да витиеватая ругань... Да только спокойнее места на всей Тортуге не сыщешь.

Отредактировано Неждан Военежич (Четверг, 12 марта, 2009г. 22:25:35)

+1

2

Скрипят под тяжёлой пятою ступени, дурными голосами гонят прочь последние крохи дрёмы, что лишь с утра василькового спасительным приходом изволила очи, в коих страх метался мучительный, ладошками тёплыми прикрыть. Скрипят – будто жалуются на что – то, в сердце чёрством струнки отзывчивые отыскать норовят. Скрипят, словно дома – даром, что лесенка шаткая в залу, где под потолком прокопчённым дыма клубы горькие плавают, убегает, в душную полутьму кровавого рассвета и ругань горьких слёз греха перебравших матросов, а мнится – из горенки, ласковым печным теплом согретой, в повалушу, где в утробе раскалённой матушки – печи томится горшок с наваристою кашей. Фаормир тряхнул головою – многие месяцы назад позабывшие, с каким упоением приникает к отросшим прядям тусклая сталь ножниц, пепельные лохмы остервенело хлестнули по непроизвольно дёрнувшимся щекам – прочь, прочь мысли лишние, мысли вредные, да непутёвые! Что было – то инеем серебряным с ветвей обнажённых облетело, да под сапог подошвами без следа сгинуло.
…напоенный приторными ароматами жареного, причудливо сочетающимися со сладковатым амбре покидающих потрескавшиеся губы корабельщиков белёсых облачков разнотравьем сложным благоухающего дыма воздух – густой и пряный – казалось бы, расступился, и вновь сомкнулся за спиною вошедшего.  Равнодушный взгляд корчемника – из под полукружий кустистых бровей на мгновение сверкнули колючие искорки и дюжий держатель харчевни вновь принялся смахивать краем засаленного полотенца несуществующие крошки с исцарапанной стойки – кто – то, по всей видимости, признав в Фаормире старинного знакомца, призывно воздел над головою руку – и в то же мгновение урони её на острое колено, подслеповато щуря маслянисто поблёскивающие глазки – осторожно ступающий по островерхим крышам босою пятой новорождённого солнца день начинался до того обыденно, что в душу Фаормира закралась непрошеная надежда на то, что столь же серо и буднично он и завершится – белый бок тощей подушки примет усталую голову и тьма чуткой дремоты на сей раз обойдётся без самозабвенных глумлений над сонным сознанием лиходея.
Однако судить о том, насколько удачен будет день грядущий, едва лишь со смеженных век полудрёмы паутину хрупкую стряхнув, Фаормиру казалось по меньшей мере безрассудным – ещё, чего доброго, разобидятся те, кто под куполом Небес бескрайних плетёт шёлковую нить ранимой судьбы человеческой, разобидятся на излишне ретивого смертного, да и опрокинут в придорожную грязь лучащимся надеждою светлой лицом. А посему – губы привычно обняли горький мундштук верной советчицы в раздумьях тяжких – вишнёвой трубки, на исцарапанную столешницу вольготно легли грязные сапоги – будучи совершенно равнодушным к мнению общества, Фаормир предпочитал не стеснять себя в удобствах, сколь бы безобразными они подчас ни выглядели. На мутные стёкла всё так же отчаянно бросались бесшабашные капли не на шутку разошедшегося дождя…обыкновенный день – для остальных, для Фаормира – исключительный…

+1

3

Ксанка, ёжась на холодном ветру, медленно брела по пустынной улице пиратского острова, смотря только себе под ноги и не подымая головы. Несмотря на то, что ей было холодно, Синица и не помышляла о том, чтобы ускорить шаг, полностью погрузившись в свои мысли. Она вспоминала, как раньше гуляла по этим же проулкам Тортуги, ощущая пьянящую радость от того, что она вновь на твёрдой земле, что её ждёт весёлый денёк в местном трактире и, конечно же, обычная кабацкая драка. Нельзя сказать, что такое времяпровождение подходит нормальной девушке, но Ксанку... Ксанку всё устраивало. Потому что она точно знала, что в скором времени вернётся на свой корабль. Да, ей нравилось бывать на суше, но она так прикипела душой к морю, что сейчас до сих пор не могла осознать, что в ближайшие дни если и выйдет в море - то в лучшем случае на рыбацкой лодчонке, поплавать у бережка.
Тяжко вздохнув уже раз в сотый, Синица, засунув замёрзшие руки в карманы брюк, тряхнула головой, смахивая свешивающиеся на глаза пряди. Трактир, к которому она, собственно, и направлялась, был буквально в паре шагов от неё. Хмуро разглядывая обшарпанную вывеску, Ксанка машинально погладила кончиками пальцев лежащие в кармане карты.
Ну, Валат мне в помощь... Хотя он-то здесь при чём?..
Мысленно хмыкнув, Ксана толкнула дверь, оказавшись в до боли знакомом ей зале знаменитейшего кабака Тортуги. Народу там оказалось не очень и много - рановато было для столпотворения. Окинув сидящих за грязными столами людей оценивающим взглядом, Синица с трудом выбрала свою будущую "жертву". С трудом - это потому, что и выбирать-то особо не из кого было...
Мужчина... На вид, по мнению Ксанки, вполне так ничего. Внешности разбойной, но здесь у всех такая. Шагая к его столу, Синица злилась только на одну вещь - ну зачем он ноги на столешницу водрузил? Как она ему гадать будет, если он её не пошлёт?
Тьфу, глупость какая, - обругала она свои же мысли. - Нашла о чём думать...
Дойдя до стола намеченного человека, Ксана без приглашения уселась напротив него.
- Милый сударь, не угостите бедную девушку ро... вином? - не размениваясь на предисловия вопросила она. - А она вам за это погадает. Ни в чём правду не утаит, ни в чём не обманет, всё, как есть, о судьбе вашей расскажет.

0

4

…ватные клочья горького дыма неспешно возносились к низким потолочным балкам, дополняя собою уже клубящееся над дурными головами завсегдатаев таверны облако источающего пьянящий сложносоставный аромат смога. Фаормир зачарованно следил за их исполненным плавного величия движением – в сплетениях серой дымной паутины ему то и дело мерещились вытянутые морды диковинных зверей. Выплывали из горького тумана, грациозно покачивая крутыми боками могучие галеоны – а беспокойный туман вновь смыкался за их широкой кормою. На высокой мачте одного из них взметнулся трепещущий флаг, на глазах Фаормира истончился, без следа растворился в спёртом воздухе запружённой народом залы, вслед за ним и сам корабль мягко облекла зыбкая пелена. Фаормир вновь вольготно откинулся на спинку возмущённо скрипнувшего стула, целиком и полностью погрузившись в молчаливое созерцание дымных узоров. Отчего то сладко щекочущий ноздри аромат и по губам растекающаяся горечь погружали рассудок в состояние сумеречной полудрёмы, ничуть не препятствуя при этом активной работе мысли. С которой сегодня, к слову сказать, тоже не заладилось – размышления Фаормира неизменно натыкались на незримую стену благодушной лености, коей был окутан многолюдный трактир и далее текли вяло и будто бы нехотя, словно талая вода серые и неопрятные. На что Фаормир, признаться, также весьма скоро махнул рукою, вполне, как ему казалось, справедливо рассудив, что в серые рассветные часы сознание истязать насильным порока губительного преодолением не следует.
…так и текли минуты долгие – к безмолвному постояльцу таверны завсегдатаи успели привыкнуть (даже сам содержатель оного неблагопристойного заведения со временем перестал обращать внимания на тёмную фигуру в дальнем углу, хотя в первые дни постоя не сводил с чудаковатого посетителя внимательных глаз), а посему с расспросами, даже в изрядном подпитии пребывая, не лезли, не предлагали раскинуть атласным веером карты или принести в жертву слепой богине удачи мутную бутыль грешного напитка. Не проявлял особенного интереса к разношёрстной публике и сам Фаормир – в первые дни после прибытия на разбойный остров он, твёрдо следуя утвердившейся в сознании привычке и, на деталях, неискушённому глазу кажущихся незначительными, пытался выстроить общую картину слабостей, страхов и степени опасности того или иного посетителя, но после применительно к постоянно обновляющейся публике счёл занятие сие лишённое всякого смысла. И теперь каждый новый рассвет встречал точно так же, как и нынешний – уютно устроившись в дальнем углу и методично раскуривая любимую трубку. Он даже чуть прикрыл глаза, за неимением лучшей альтернативы решив отвоевать у серого рассвета безнадёжно испорченный сон. Однако судьба, как её от века и положено, рассудила по своему.
- Милый сударь, не угостите бедную девушку ро... вином? – признаться, за оной в высшей степени неожиданной просьбою последовавшую фразу слегка ошарашенный Фаормир пропустил, а переспрашивать по вполне объяснимым причинам не стал. Лишь в меру гостеприимно буркнул, мысленно укорив себя за то, что незваная гостья застала его в подобном положении – с бесцеремонно на стол закинутыми ботфортами:
-А отчего бы и не угостить, коли злато серебро лишнее есть? – звонким заливистым смехом отозвались на изречение сие семь  серебряных монет в прихлопнутом ладонью широкой кошеле, Фаормир раскатистым рыком подозвал целовальника и, повелев напитком порочным наполнить тяжёлые кружки, вновь оборотился к незнакомке. Оказавшейся, к слову сказать, особою весьма и весьма миловидной…
-Так каким же ветром шальным занесло тебя в оную порока обитель, славная?

0

5

Разогнав табачный дым перед собой активным помахиванием кисти руки, Ксанка притянула к себе принесённую служкой кружку с вином. На такую удачу она не надеялась, но, само собой, всё равно оказалась недовольна результатом.
Нет, винцо, оно, конечно, хорошо... Но и чего посущественней хотелось бы! Закажи мне поееесть... - Синица прожгла взглядом своего нового знакомца, радуясь, что вокруг накурено так, что её выражение лица вряд ли будет замечено. - Или я сама тебя сейчас обдеру, как липку! Деньгами нужно делиться...
Отпив немного оказавшегося ожидаемо безвкусным вина, Ксана вновь внимательно посмотрела на сидящего перед ней мужчину. Странно, но он вызывал у неё какие-то неопределённые опасения. И дело было даже не в бандитском виде - такого пиратка навидалась столько, что уже стала считать интеллигентную наружность чем-то особенным - а... в ауре, что ли... Хотя какую ауру может видеть обычный человек, магическим даром не наделённый? Но, несмотря на это, чувствовала Ксанка нечто странное. И это её нервировало, особенно если учесть, что она собралась почти что обворовать этого непонятного незнакомца.
А вообще, чего я тут ужасы всякие себе выдумываю? Да плевать мне, кто он... Главное, что деньжата у него имеются. А сбежать я всегда смогу.
Настроив себя на нужный лад этими оптимистическими размышлениями и допив вино, Синица решительно отставила пустую кружку и извлекла из своего кармана старенькие карты Таро. Аккуратно положила колоду на стол, слегка подтолкнув их в сторону мужчины, дабы они не укрылись от его внимания...
- Ну так что, добрый господин, вы хотите, чтобы я вам погадала? - Ксанка состроила самую наивно-таинственную физиономию, на которую только была способна.
Ты же не откажешь мне... Не откажешь ведь?
- Только правду вам расскажу, - решила повториться Синица, посчитав, что это будет не лишним. В конце концов, все гадалки несколько... с придурью. Надо же соответствовать избранному образу.
Пиратка тоскливо улыбнулась себе под нос. Кто бы мог подумать, что она будет дурить подловленных в трактире людей не из-за того, что скучно и нечем себя развлечь, а потому, что ей потребуются деньги?.. А они ей требуются, и немало. С Тортуги нужно убираться, и чем быстрее, тем лучше. Не хватало ещё на свою бывшую команду нарваться. Для полного счастья, так сказать...

0

6

-Погадай. Отчего бы и не погадать, коли боги умение сие дивное даровали? – Фаормир задумчиво покосился на матово поблёскивающую атласной рубашкою колоду, однако не притронулся к неё даже пальцем – не ровен час, оборвет вмешательство духа чуждого ту тонкую нить, что связывает нежданную гостью с покровителем небесным – греха не оберешься. Однако и знамением крестным себя осенять не спешил – то ли бога чужого прогневить опасался недоверием, а, может быть, попросту не счёл необходимым тревожить понапрасну спасителя, что вряд ли пожелает высочайшим вниманием своим чадо негодное оделять. – да только что день мне готовит грядущий я и так ведаю.
Ответствовал – и вновь обнял смоченными сладкой кровью лозы виноградной губами короткий мундштук, дожидаясь, пока тонкие пальцы ворожеи молодой раскинут пред очами бесстрастными разноцветный веер карт, в коем будет зашифровано лишь немногим понятное послание заоблачных далей. Фаормир сам не ведал, как руки мановение плавным заставить веток малую горстку заняться душистым огоньком, как губ недовольным изгибом запереть в стальном брюхе недобрых туч губительный ливень, однако же взглядом рассеянным был способен грядущие дни объять, благо ни редкостным постоянством отличались – что ни рассвет – то рассыпает горстями щедрыми кошмары, что ни день – то серым туманом под сапоги ложащаяся обыденности бесконечность. Лиходей улыбнулся краем бескровных губ – когда то, когда земля далёкого снежного края горела под босыми ступнями, молил о том, чтобы оборвало небо безумную пляску событий – порожистую ручку горную обратило озерцом ленивым. Да только кто же мог в те времена лихие о том помыслить, что со временем стол желанное неспешное теченье в серый цвет выкрашенных дней обернётся дыбы жёстким ложем – да услышишь, как захрустят терзаемые приевшейся ленью мышцы?..
Фаормир тряхнул головою – многокрылый звон комариной рати уныния смазался, отдалился, безропотно повинуясь вновь всколыхнувшемуся любопытству – ничтоже сумняшеся, лиходей водрузил на исцарапанный стол острые локти, упокоил на сцепленных пальцах подбородок, откровенно изучая весьма, следует отметить, примечательную внешность новой знакомицы. Особенно привлекли его опушённые чёрной неровностью пушистых ресниц глаза ворожеи – помнилось, будто где – то далеко – далеко на дне тёмного зрачка вспыхнула ледяная искорка неутолённой печали.
-Ты не голодна ли? – чай, не зря в детстве далёком учил отец тех, кому от рождения боги благоволят – а ведь то, что на плечи женские ноша несравнимо более тяжкая, нежели на мужские, возложена – беречь по мере сил, да ни словом браным, ни равнодушием пустым сердца обидчивые не ранить. Однако же сколь ни были сильны заветы родительские – кольнуло что то замершее сердце. Кольнуло – и тотчас же отступило, сжавшись в холодный комок где – то у внезапно пересохшего горла – Фаормир вновь тряхнул головою, прогоняя ужасное видение – милое личико девушки на мгновение проросло пульсирующей сеточкою мельчайших капилляров, по которым струилась горячая кровь…сладкая кровь…
Фаормир, не дожидаясь ответа от незнакомки, грозно рыкнул, подзывая служку, вложил в трясущуюся ладонь монету и подтолкнул в спину, после чего вновь оборотился к собеседнице, старательно пряча под столом трясущиеся руки…

0

7

Совместно с Фаормиром.

– На что гадать будем, добрый господин? – возликовала Ксанка, услышав согласие своего нового знакомого на сие мистическое действо. – На будущее, на деньги… или, быть может, на любовь?..
Эффектным движением разложив колоду карт на столе перед собой, Синица одарила мужчину таинственным взглядом в лучших традициях базарных ясновидящих.
– И да, я бы не отказалась от обеда, – Ксана удачно изобразила лёгкую застенчивость, искренне надеясь, что оплачивать этот самый обед планирует её жертва, а не она сама.
Собеседник равнодушно пожал плечами, в одно мгновение, казалось бы, утратив всякий интерес к намечающемуся проявлению мистической силы пронизывающего  непроницаемую пелену грядущих лет взгляда ясновидящей. С минуту он, не размыкая уст, обнявших мундштук трубки, сидел, с нарочитым, как показалось Ксанке, интересом изучая глубокие борозды на столешнице, а затем, будто бы внутренне на что–то решившись, почти неразличимо буркнул:
– На любовь. А покормлю я тебя чуть позже.
Вот жмот, – мысленно выругалась Ксана, уже нацелившаяся на еду. – Ну ничего… Попробуй только обмануть, я тебя так кину… не забудешь уже.
– Как скажете, любезный сударь, – сведя сарказм в своём тоне к минимуму, Синица ловко перетасовала колоду и, выбрав из неё девять карты, разложила их на середине стола.
– Выберете три из них, – попросила она мужчину.
Молчаливый знакомец, отчего–то избегая трогать лежавшие пред ним карты руками – а на недолгом веку Ксанки встречались и такие, кто, видимо, желая продемонстрировать свои немалые познания в элементарной магии, накрывал атласные прямоугольники ладонью, что– то неуловимо шепча – склонился над столешницей. Намеренно он при этом не вынул изо рта уже успевшую отравить немало минут жизни ворожеи трубку, или же просто был настолько погружён в свои неведомые раздумья – неизвестно, однако Ксанка закашлялась, тщетно пытаясь отогнать ладонью сизое облачко злого дыма.
– Вот эти, – Фаормир по очереди указал на три крайние карты и, вновь откинувшись на спинку колченогого стула, придирчиво воззрился на гадалку.
Молча кивнув, Ксана по очереди перевернула указанные карты и задумчиво посмотрела на них.
Странный расклад получился… Правду сказать или наплести? А, просто приукрашу, не впервой…
– Добрый господин, эта карта, – Синица осторожно коснулась кончиками пальцев атласного рисунка, изображавшего некого человека на колеснице, запряжённой двумя неведомыми зверями, – является Старшим Арканом, именуемым также Колесницей Рогана. Она символизирует настойчивость, победу, покорение… Это значит, что есть на свете женщина, которая стремится завоевать ваше расположение, которая не привыкла отступать от задуманного и обязательно добьётся своего.
Забавно… Уже представляю себе этакую мощную тётку со сковородкой наперевес, – Ксана едва подавила смешок, наблюдая за реакцией мужчины.
Который нехорошо усмехнулся краем обветренных губ, неотрывно глядя на величественный силуэт, запечатлённый на матово поблёскивающем атласа перевёрнутой карты. Однако смолчал, не став ни разубеждать Ксану в верности предвидения, ни, напротив, многословно восхищаться её пророческим талантом. Лишь сухо кивнул головой:
– Хорошо. Но что же обозначает эта карта? – заскорузлая ладонь замерла над лежащим по правую руку от Аркана изображением, собеседник помедлил долгое мгновенье и, быстро коснувшись гладкой поверхности кончиками пальцев, поспешно отдёрнул руку, чем слегка смутил надеющуюся на лёгкий успех ворожею.
Ксанка метнула быстрый взгляд на указанную мужчиной карту и едва подавила желание цинично улыбнуться.
– А эта карта, сударь, является Старшим Арканом Слаанеш, – Синица замолчала на некоторое время, позволяя мужчине осмыслить сие всем понятное название. – Символизирует она, как вы наверняка уже догадались, похоть и страсть, стремление к запретным удовольствиям. Смерть под маской любви, – чуть понизив голос, мистическим шёпотом проговорила Ксанка. – Эта карта говорит о вашем отношении к объекту ваших чувств.
Решительная тётка и маньяк–извращенец… Отличная пара, – прокомментировала про себя сложившуюся ситуацию Синица.
Всё та же холодная полуулыбка, к которой объект корыстных стремлений юной ворожеи на сей раз присовокупил воспринятый Ксаной как старательно подавляемое ехидство изгиб кустистой брови.
– Смерть под маской любви… – незнакомец бережно, словно материалом, из которого изготовлено плавно изгибающееся тело её, был ранимый хрусталь, уложил трубку на стол, склонив голову, чуть слышно шепнул: – Любовь и смерть – родные сёстры… Почему бы и не предположить, что и коварство у них одно на двоих?.. Ну хорошо… – Фаормир вновь вскинул голову – нечёсаные лохмы дрогнули, подчиняясь порывистому движенью, короткий ноготь оставил неглубокую бороздку на гладком теле последней карты. – А что мне сулит она?..
Ксанка слегка закашлялась, услышав тихие размышления своего нового знакомого о любви и смерти. Не сказать, чтобы это её так уж удивило, скорее – покоробило. Уж слишком серьёзно были сказаны эти слова.
Ну, может он поклонник Слаанеш, всякое бывает…
Взяв себя в руки, Синица вернулась к последней карте. Она изображала стоящего рядом со столом мужчину. На столе лежал нечётко прорисованный меч, а за спиной мужчины висел ярко–алый занавес, к которому человек тянул руку.
– Эта карта, мой господин, – Старший Аркан Маг. Она – нейтральная, то есть не касается конкретно ни вас, ни вашей возлюбленной. Старший Аркан Маг говорит о ваших чувствах в общем. Эта карта сильных личностей. Она символизирует волю, независимость, свободу. Вы оба хотите контролировать ваши отношения, быть в них главными. Возможно, вы даже подсознательно стремитесь манипулировать друг другом…
Ксанка замолчала, с интересом глядя на своего собеседника.
– Не называй меня господином, – тихий голос Фаормира, что порой тонул в царящем в полутёмной зале гуле множества иных голосов, внезапно обрёл доселе Ксаной ни разу не слышанную твёрдость – однако только что получивший удивительную возможность причаститься тайн обозримого будущего разбойник тут же вновь поник головой, будто бы сам устыдился внезапного порыва. – Сильная личность… вольнолюбивая личность… Я давно не слышал столь лестных отзывов о своей персоне, – на сей раз заигравшая на бескровных губах мужчины бледная улыбка была куда как более сердечной, – и за то, что ворожбой умелой душу потешила, почёт тебе, да уважение.
На столешницу легла, скорбно звякнув – будто бы попрощавшись с сестрицами, обитающими в тощем кошеле – серебряная монета, Фаормир кончиком указательного пальца придвинул её к ясновидящей и, принявшись вновь набивать потухшую трубку горьким табаком, внезапно тихо попросил:
– Только ты не уходи… хорошо?.. Вдвоём ведь, как известно, веселее…

0

8

Совместно с Ксанкой.

Быстренько прибрав монетку себе, Ксана вежливо улыбнулась ставшему подозрительно любезным мужчине.
– Не уйду. Может, тогда в карты сыграем? Просто так, развлечения для.
– Только лишь развлечения? – Фаормир царапнул кожу Ксаны налившимся холодной синевой взглядом, однако уже мгновение позже, привычно наклонив к груди подбородок, безразлично взмахнул ладонью. – Ну а почему бы и нет? Только уж не обессудь, коли на шулерстве поймаю – выпорю.
Негромко вздохнув, Синица решила пропустить угрозу мимо ушей. Играть она умела. Да, были случаи, когда она прокалывалась, и её шулерство замечали… Но и выкручиваться из таких ситуаций она умела. Бегала Ксана быстро…
– Ну что вы, милорд. Негоже скромной девушке обманывать такого благородного сударя… Играем в Блэк Джек?
Услышав сие предложение, хмурый собеседник Ксанки вскинул чёрные брови – то ли оставлявшему впечатление заросшей мхом невежества угловатой коряги разбойнику были неведомы принципы оный немудрёной игры, то ли заскорузлые пальцы давно не держали карт. Однако, что бы ни послужило причиной трудноопределимой гримасы, ответ последовал незамедлительно:
– Играем.
Выложив на стол вторую колоду карт – на этот раз игральных – Синица уверенным движением рук перетасовала её и кинула перед собой и мужчиной по две карты.
– Моя ставка – ваша монетка за гадание, – Ксана мило улыбнулась своему собеседнику, аккуратно положив на середину стола серебряник.
– Хм... – подле первой монетки лёг, томительную секунду промедлив, второй звонкий серебряный кругляш.
Фаормир не без некоторой опаски коснулся пальцами таящих в сочетании неведомых знаков горечь поражения или же хмельную сладость успеха карт и, подозрительно взглянув на изобразившую на смуглом личике выражение полнейшей отрешённости от дел мирских девушку, сгрёб широкой ладонью узкие атласные прямоугольники.
Тоже взяв свои карты, Синица с неодобрением отметила, что ныне всё на плечи судьбы и удачи не сложишь. Выпало ей всего лишь дама и король. Итого семь очков. Мало…
– Беру одну, – Ксанка демонстративно прихватила из колоды одну карту, вторую же незаметно метнула в рукав.
Оглядев свою добычу, она узрела десятку – которая оказалась спрятанной, и восьмёрку, которую Синица приложила ко взятым вначале двум картам.
Пожав отчего–то плечами, неразговорчивый знакомец Ксаны, несколько мгновений подержав раскрытую ладонь над пухлой колодой, задумчиво кивнул каким–то своим, потаённым мыслям и, аккуратно стянув верхнюю карту, присовокупил её к зажатой в пальцах паре.
– Ну и, пожалуй, хватит, – карты, подчиняясь плавному движению широкой ладони, вновь безмятежно улеглись на исцарапанную столешницу равнодушно поблескивающими рубашками вниз – две кокетливо обмахивающиеся веерами дамы, хмурящий соболиные брови король и ехидная девятка.
– А я ещё возьму, пожалуй… – Ксанка, взмолившись своей удаче, вновь прихватила одну карту к двум своим и одну – в рукав.
Всё же ей повезло. Шестёрка к трём в руку и семёрка – к десятке в рукаве.
– У меня двадцать одно… – переворачивая карты, с такой искренней растерянностью проговорила Ксана, на которую была только способна.
Разбойник нервно дёрнул краем губ – то ли возжелав изобразить свою коронную усмешку, то ли и вправду на мгновение краткое поддавшись исподволь точащему ледяную душу волнению, задумчиво покосился на рукав рубашки Ксаны – к счастью, на левый, так что девушка даже и не подумала понапрасну тревожиться – пододвинул счастливой гадалке её честно заработанный выигрыш и внезапно улыбнулся.
– А давай сыграем ещё раз?
Уже вознамерившаяся было спокойной уйти – всё–таки две серебряные монеты за столь короткое время – весьма неплохо – Синица резко изменила свои планы. Будучи личностью азартной, она попросту не могла отказаться от предложения мужчины.
– Сыграем, но давайте тогда ставки увеличим, – Ксана вновь доброжелательно улыбнулась, положив на столешницу обе заработанные серебряные монеты.
К которым тотчас же присоединились ещё три – Фаормир обеспокоено хлопнул ладонью по висящему на поясе кошелю – Ксанка слегка напряглась, отмечая про себя, что мелодичный звон из безвольно обвисшей холщовой сумы послышался далеко на сразу – однако, незамедлительно отбросив сомнения, вновь обернулась к щедрому знакомцу.
Синица снова перетасовала колоду, кинув две карты мужчине и две себе. Быстро посмотрела на свою добычу… Две дамы. В сумме шесть. Одну дамы в левый рукав, а из правого достать восьмёрку и десятку. В сумме опять двадцать одно.
Что–то мне не по себе… Быстрее сыграть и уйти, – подумала Ксана, вопросительно посмотрев на жертву шулерства.
На сей раз Фаормир не стал совершать таинственные пасы над смиренно лежащей в уголке стола колодой и вопросительно поднимать брови – лишь скривился, будто углядел в принесённой целовальником кружке земляного червя и почти выбросил карты обратно – девять и десять – тот самый пик, когда брать новые карты мнится весьма опасным и надежда на выигрыш видится чем–то не вполне материальным.
– Двадцать одно… – Ксанка осторожно положила карты перед собой, демонстрируя их мужчине.
И сразу же потянулась к деньгам. Скорее уйти.
Собеседник Ксаны, как ей показалось, не слишком огорчённый бессмысленной потерей пяти серебряных монет, вновь откинулся на спинку возмущённо скрипнувшего стула, разом утратив интерес и к Ксанке, и к соблазнительно поблёскивающей горке монет в середине стола.
– Рукав порвался... – задумчиво изрёк он и, прежде чем Ксана успела предупредить дальнейшие действия его, коснулся подушечками пальцев рукава девушки... Коснулся с самыми что ни на есть благими намерениями – однако рука Ксаны непроизвольно дёрнулась вниз... И из ставшего причиной всех бед рукава на исцарапанную столешницу мягко выпорхнула предусмотрительно припрятанная карта...
– Ой… – Синица долю секунды смотрела на покинувшую её даму и, быстро схватив выигранные монеты, бросилась к выходу, по пути едва не опрокинув парочку стульев.
Надо было раньше уходить… – успела подумать она, прежде чем за ней захлопнулась дверь кабака.
– Куда?! – смысл произошедшего в контексте недавних событий постучался в буйную голову лиходея не вполне достаточный для того, чтобы схватить мошенницу за руку, миг, однако она проворной змейкой вывернулась их его напряжённых пальцев и, чудом не запнувшись о невысокий порожек, бросилась вон.
С трудом выпутавшись из чьих–то цепких объятий – кто–то, дыша сивушных духом, прочувственно просил опрокинуть стаканчик за его расшатанное здоровье – Фаормир вылетел из таверны следом и, уже предвкушая жестокую расправу, бросился вслед виднеющейся в изрядном отдалении белой рубашкой.

Отредактировано Фаормир Эорран (Воскресенье, 18 апреля, 2010г. 19:40:32)

0

9

Скачок..

Крики чаек, морской прибой, всё это стало уже привычным за столько времени пути до города Тортуга. С  содроганием она вспоминала этот путь, что проделала. Тот день, когда маг взошла на корабль Арктириуса…Почему она решила всё же пуститься в эту авантюру? Почему тогда не повернула? Потому что это была Алишер, она привыкла идти до конца в любой ситуации. Кусок пергамента ещё был у неё и девушке оставалось расспросить стариков Тортуги, о туманном острове, в котором при любом раскладе, должны были исчезать люди. Ведь это естественно, что такие артефакты должны охраняться и не простыми слугами или чем-то таким, нет, по минимуму, должен быть дракон, а может что ещё и похуже. Это немного пугало девушку, но авантюристку и любознательную особу, врятли остановит такая мелочь, как дракон. От этого, она терпела все неудобства нахождения, среди пиратов на корабле кровавого эльфа. Одно радовало, он вёл себя вполне сдержано и вежливо, но советовал магу, как можно реже выходить дышать свежим морским воздухом и на ночь запираться в каюте.  Конечно обычная деревянная дверь не остановила бы разбойника, захотевшего побеспокоить  её, на этот счёт, у девушки был кинжал, что она нашла в каюте. Свой ведь оставила ещё на поле, тогда давно. Как же это казалось было давно, а прошло-то всего два месяца. Боги, она слышала их голос, она видел их силу. Это утвердило уверенность в существовании артефактов.  И подтолкнуло Алишер к более решительным действиям, теперь она чётко видела путь и собиралась идти по нему. Путешествие длилось больше месяца и вот они наконец причалили к городу пиратов.
С первого момента, как только Алишер сошла на берег, она почувствовала себя мягко говоря не комфортно, на неё пялились словно на диковинку. Не удивительно ведь слишком светлая и аристократичная кожа, выделялась на фоне смуглых девушек, что были обычны в порту. Накинув капюшон, маг попыталась быстро ретироваться подальше от порта и корабля, пришлось воспользоваться магией своего плаща в одном из переулков, потому что от порта её преследовало парочка пиратов, раздувать драку ей не хотелось, ведь так можно привлечь куда больше внимания, поэтому растворившись в воздухе маг скрылась с глаз преследователей, которые только недоумённо покрутили головами.  Она улыбнулась закутавшись в плащ и появилась на следующей улице. Так легко обмануть тупоголовых качков.  Благо был поздний вечер и тьма накрыла город пиратов. Ей легко было скользить во тьме, особенно в своём волшебном плаще. Тем более одета девушка была подобающем образом, штаны, что слишком обтягивали стройные ножки, светлая свободная рубаха, на которую сверху была накинута кожаная куртка и сверху плащ, что бы скрыть образ девушки от посторонних глаз, плащ с глубоким капюшоном.  И вот наконец она добралась до места, где звон кружек был слышен с улиц, так же как отборная ругань и вольные песни. Трактир, где ещё она найдёт лучшее место, что бы разузнать все тайны, которые ей подбрасывает судьба. Маг понимала, зайди она в такое место с открытым лицом и какой-нибудь смельчак, тут  же попробует взять её в рабство, умрёт конечно, но зачем ей сжигать такое чудесное место. Решение, Алишер ещё придумала на корабле, предполагая, что ей придётся добывать информацию, именно в таком месте. Обычная повязка, что наполовину скрывает лицо, она надел перед трактиром, теперь выдать в ней женщину могли только глаза, обрамлённые пышными ресницами. Но впрочем,  глаза будут сокрыты в полутьме капюшона, а мягкую речь, всегда можно сослать на юношество, да и пару серебряных заткнут глотку любому собеседнику.  И так она смело вошла в открытую дверь. Не сказать, что тут же все стихли встречая новую фигуру взглядом, нет наоборот все звонко смеялись и пели, даже с большим диапазоном, но возможно это ей так показалось, от того, что она всё же вошла. Пробравшись к стойке, через пару пьяных тел, которые не могли током стоять на ногах и болтались из стороны в сторону, словно болтушки, Алишер щёлкнув пальчиками, затянутыми в кожаные перчатки подозвала бармена, который с неохотой и развалочкой  заметив нового посетителя подошёл.
-Мне кружку медовухи и мяса, желательно попрожаристей.
В рука, словно по волшебству мелькнул серебряный. Трактирщик уже обрадовался щедрости нового посетителя, но рановато.
-И скажи ка милейший, есть ли  в этом замечательном месте  человек, что пробороздил все воды в Энирине?
Указав на полупьяного старикана с одно ногой, вместо второй у него была деревяшка, кабачник ловко вынул серебряную монету из женских ручек.
-Только будте осторожны мисс, он сумасшедший, заказ сейчас будет готов.- Улыбнулся мужчина и исчез выполнять  заказанное магом.
-Сумасшедший, ну это как раз, то что мне нужно.- Улыбнулась про себя Алишер и в вразвалочку подойдя к старикану, взяла от соседнего стола свободный стул и присела напротив пожилого пирата.
-Надеюсь вы не против компании?- Прозвучал её мягкий голосок.
-Конечно не против, особенно компании таинственной незнакомки с таким голосом,- Улыбнулся он беззубой улыбкой.- Давненько, тысяча чертей, мне не составляла компанию, по своему желанию девушка.
-Смотрю ваш бокал опустел,- она увидела приближение кабачника и указала, кому поставить медовую. Он кивнул и поставив кружку перед носом обрадовавшегося старикашки, удалившись.
-Вот гляжу я на вас и думаю, что вы бывалый пират.- Решила она начать издалека.
-Да, три тысячи акул мне в глотку! Я самый старый из всех пиратов, я пробороздил все воды, что есть в этом бренном мире.- Сказал он, после долгого глотка медовухи.
-О, тогда вы наверняка знаете об острове, окутанном туманом?- Ничего, что так сразу она спросила, он и до этого не был трезв, а сейчас и подавно, после почти выпитой кружки. Но собеседник Алишер, как то странно стух и прищурился одним глазом, внимательно смотря на девушку.
-Treasure-snipes (искатель сокровищ)-Сказал он лишь на непонятном языке и улыбнувшись подсел поближе, обдав мага смрадом алкоголя и табака.- Детка, ты же не веришь в сказки ведь так? Зачем тебе слушать россказни старого бродяги вод, скажешь ещё,  что я с катушек поехал.
-Не скажу,- улыбнулась девушка, ловко доставая звонкую серебряную монету.
- Три тысячи акул мне в глотку! Да ты я смотрю серьёзно. Ну тогда слушай и не говори мне потом, что старик спятил. – Он перешёл на шёпот, и его было не очень хорошо, слышно, поэтому Алишер склонилась ещё поближе. – Много лет назад, я и мой бриг бороздили морские просторы, по пути Тортуга-Вермилион, мы везли груз, не совсем легальный, для продажи в порт. И в одну из ночей, случился шторм, он вынес нас в странный туман, обычно-то после грозы тишь да гладь, какой к демонам туман.  Так вот, тишина стояла просто гробовая, и тут раздался крик. А туман словно пелена ничерта не видно и на пару метров. Крик раздался снизу прямо под бортом. Ну мы с командой смотреть, что там, а там человек. Вытащили мы его, а он лопочет не по нашенскому, мы ничего не поняли, но вот что я запомнил на всю жизнь, это его глаза, наполненные ужасом.  Вдруг он выхватывает кинжал у одного моего пирата и втыкает себе в сердце. Ну мы конечно за борт его, а сами на вёсла, один из стариков на корабле сказал, что это проклятое место и боги охраняют его от посторонних.  Волею этих же богов, мы вышли из тумана, увидев обломки корабля, видимо тот несчастный был выжившим, но что его так напугало, явно не простое кораблекрушение. Единственное, что он сказал и это слова поняли, как раз перед тем, как он вогнал кинжал себе в сердце: «Остров» Хорошо один из наших знал этот эльфийский-демонский язык.  Думаю это то, что ты ищешь.
Она внимательно его выслушала, что же по всем параметрам это и был тот загадочный остров из легенд, но всё же рассказ был слегка сумбурным.
-Ну так вы потом в Вермилион то попали?- Усмехнулась маг, ложа серебряный перед пиратом.
-Три тысячи акул мне в глотку! Конечно, я же был капитаном этого благородного судна. Оказалось мы только чуть чуть сбились с курса.
Всё, что и нужно было ей узнать, встав она кивнула старику и вышла из трактира. Ночь она провела в одном из скудных таверень города и к следующему вечеру, решилась вновь посетить кабак в поисках новой информации, ведь один голос за, не мог дать,  ей в руки всех доказательств. Так и сидела она в тёмном уголочке, скрывая свою голову под капюшоном, а лицо под маской. Пред ней стояла кружка рома, что бы не сильно отличаться от окружающих, а женскую фигуру, прекрасно скрывал плащ.  Раздалась знакомая со вчера песня пиратов, ох, как они её любили:
Пятнадцать человек на сундук мертвеца,
Йо-хо-хо, и бутылка рому!
Пей, и дьявол тебя доведёт до конца.
Йо-хо-хо, и бутылка рому!
Их мучила жажда, в конце концов,
Йо-хо-хо, и бутылка рому!
Им стало казаться, что едят мертвецов.
Йо-хо-хо, и бутылка рому!
Что пьют их кровь и мослы их жуют.
Йо-хо-хо, и бутылка рому!
Вот тут-то и вынырнул чёрт Дэви Джонс.
Йо-хо-хо, и бутылка рому!

Отредактировано Алишер (Воскресенье, 6 июня, 2010г. 12:59:08)

0

10

«Гром» причалил в порту Торуги всего пару часов назад, а ребята из команды Тефура уже почти пропили свою долю в кабаках. Гном, впрочем, никогда не упрекал их за такое легкое отношение к деньгам, хоть сам берег каждую копеечку. Их деньги – пусть что хотят, то и творят. Не так уж и много они получают, чтобы дорожить деньгам… Да на корабле эти блестяшки им, по сути, не нужны. З всей команды один Тефур только разве что знал истинную цену деньгам, и берег их как зеницу ока. Но в этот вечер гном хотел позволить себе расслабится, поэтому, нарядившись в хорошую (не рваную то есть), препоясанную рубаху, чистые штаны и шляпу-треуголку, пиратский барон направился в трактир. Выбор пал на самый любимый трактир Тефура… Почему любимый. Да потому что место спокойное, мыслям мудрым располагающее. Да и за кружкой пива всегда собеседника найти можно.
Тефур всё ещё был зол на нового капитана «Химеры». Ну не верил он в истинность того, что Леон сам назначил капитаном этого скользкого червя с бегающими глазками. Настроение у него было самое ужасное. Потому Кашалот, войдя в таверну, и усевшись за свободный толик, вместо того, чтобы ждать, когда к нему сами подойдут, грозно стукнул тяжелым кулаком по столу и громко сказал, так, чтобы слова его, очевидно, услышал хозяин таверны:
- Беспорядок что за это? Битый час сижу тут, а пива хмельного кружку мою в не налили ещё, - пока кто-нибудь что-нибудь успел понять, гном ловко извлек свою собственную кружку и поставил на стол,  - Хозяин, подлец бесстыдный, где? Барон пиратский лично сам в глаза бесстыжие его поглядеть хочет, - на Торуге об этом можно было говорить совершенно открыто.
Вид важного и разобиженного гнома был убедителен, посему официант быстро побежал за хозяином – толстым и довольно старым пиратом, оставившего морской разбой, и перешедшего на дела трактирские, разбой более интеллектуальный, что отлично понимал Кашалот, управляющий трактиром несколько лет.   
- В глаза мои смотри грозные, ирод бесстыжий! Да что трактир такой за у тебя, если барону пиратскому даже уважения толику малую официанты проявить не могут? Час битый тут я сижу, а кружка пуста моя, - для пущей убедительности Тефур помахал перед носом трактирщика пустой кружкой, - да наглость такую за полбочонка требую я, дабы вину твою великую, и горе моё, пенной брагой залить!
Вот оно, очередная афера. Неужели можно было предположить, что Кашалот добровольно захочет платить за выпивку? Не конечно. Официанты могли сказать, что пришел гном всего пару минут назад, но встретивших с его грозным взглядом мудро решили промолчать. Трактирщик закивал, и вместо половины бочонка, вытащил бочонок целый, величиной почти ли с самого Тефура. Гном громко расхохотался и обнял трактирщика:
- За то теперь друг ты мой хороший будешь. Кружку выпьешь со мной?
Трактирщик пообещал, что позже, а сейчас – дела. Тефур же заполнил свою кружку брагой и мигом осушил.

Отредактировано Тефур Кашалот (Среда, 9 июня, 2010г. 06:07:46)

0

11

Совместно с Фаормиром.

Из–под сапог вспорхнула пёстрая стая насмерть перепуганных птах – Фаормир инстинктивно отшатнулся, закрывая ладонью глаза, проглядел точно так же не успевшего сориентироваться прохожего, сшиб последнего с ног, однако и сам не удержался, полетев на землю. Но на мгновение краткое замедлила отчаянный бег и сама бесчинная мошенница – уж что тому виной явилось – ввёл ли её в заблуждение губительное звук неудачного падения за спиной или же иное побужденье, Фаормир не ведал, однако мгновения оного оказалось достаточно для того, чтобы напряжённые пальцы вцепились в белый рукав её рубахи.
– Пусти! – вскрикнула Ксанка, рванувшись из рук своей недавней жертвы.
– Ну уж нет... – Фаормир, в душе которого клокотала вполне оправданная беспардонным шулерством прежде казавшейся столь симпатичной знакомицы злость, с трудом поднялся на ноги и, плавно поведя рукой, завёл хрупкое запястье девушки за её же тонкую спину. – Я обещал тебя выпороть – и я это сделаю...
– Но… подожди! – Синица снова попыталась вырваться, но опять же потерпела неудачу. – Отпусти меня, я отдам тебе твои деньги!
Так глупо она ещё не попадалась. Надо же, любопытство какое проявить решила!.. Бежать надо было, не оборачиваясь…
– Отдашь всенепременно, – Фаормир, весьма умело скроив предельно злобную рожицу, поволок отчаянно упирающуюся жертву в сторону совсем недавно в спешке покинутой ими таверны. – Да только я слова свои держать привык... в особенности в отношении столь прекрасных девушек.
Дверь таверны пропела тихую одобрительную трель, Фаормир, стараясь не обращать внимания на непристойные комментарии, что отпускали в адрес весьма приметного дуэта из разных концов просторной залы, прошествовал к лестнице мимо столика, на котором всё ещё исходила горьковатым дымком позабытая трубка.
Поняв, что уговорами здесь ничего не добиться, Ксанка решила сыграть на публику. Разумеется, она совершенно не рассчитывала на помощь посетителей сего трактира, однако не попробовать не могла.
– Ааа, помогите, убивают!!! – во всю мощь лёгких завопила она. – Маньяк!!! – извернувшись, Синица ухитрилась пнуть мужчину, к сожалению, только в ногу. – Убийца!
Второй пинок цели не нашёл, но позволил Ксанке перевести дух для очередного крика.
– Сумасшедший! Насильник!!! – с новыми силами завизжала она, после чего изловчилась таки осуществить свою задумку и вцепилась зубами в руку своей недавней жертвы.
– Да ты что?! – сдавленно охнул Фаормир, потрясая в воздухе прокушенной крепкими зубками рукой и при этом каким–то совершенно немыслимым образом умудряясь удерживать запястье надрывающейся преступницы. – Мало того, что содержимое карманов чужих себе присваивать не гнушаешься, так ещё и меня чернить вздумала? – вскипев, Фаормир занёс ладонь для того, чтобы усмирить не в меру буйную воровку полновесной оплеухой, благо никто из равнодушной к подобным зрелищам публики трактира в ответ на мольбы девушки о помощи не подумал даже поднять глаз от тяжёлой кружки...

0

12

Брага была хороша. Выпив около пяти кружок залпом, Кашалот рискнул поднять грозные очи от стола и оглядеться. Внимание его привлекли крики молодой девушки. Будучи пиратом, он привык, что подобные разборки в трактире обыкновенно случались, посему, он уже хотел было наполнишь свою кружку снова, как внезапно понял, что знал эту девушку. Не до гонца веря своим догадкам, Тефур привстал и посмотрел не девушку более внимательней. Наконец он признал в ней дочь своего  покойного друга. Кстати, её он рассчитывал увидеть на Торуге… Но никак не при таких обстоятельствах. Лениво выйдя из-за стала, Тефур подошел к странной парочке. Позволить господину тронуть пальцем Ксанку, которая была теперь последним напоминанием о Леоне, Кашалот никак не мог. Но затевать драку тоже было глупо, если можно было бы сначала попробовать просто договорится. Миролюбиво махнув девушке, гном обратился к господину:
- Полюбопытствовать позволь, человек уважаемый, что тебе сомнительное дало право на девушку руку поднять? Не достойна причина, уверен я в том, ибо бить дочь друга лучшего своего не позволю никому я, причина какова бы не была, коль молот в руках удержать смогу. Прошу потому миром договорится и проблему эту спокойно решить. За стол свой приглашаю вас, авось втроем решим быстрее как с ситуацией подобной справится.
Подмигнув Ксанке, гном важно протопал к своему столико, который был всего в нескольких шагах, и требовательно уставился на незнакомца с пираткой.
- Трактирщика кружки две принести прошу я! – крикнул гном, и вскоре на столе стояли две кружки, которые гном заполнил брагой из трофейной бочки. Улыбнувшись, он сказал:
- Брагой пенной за, проблемы решить любые проще гораздо. Отказ не приму я.
Важный гном требовательно уставился на молодых людей.

0

13

-Да какого же чёрта?! – Фаормир обернулся через плечо, благоразумно удерживая бессовестную расхитительницу таким же бессовестным разбоем нажитого имущества на расстоянии вытянутой руки – чертовка не гнушалась в целях отчаянной самообороны использовать всё, что только попадалось в цепкие пальцы. Обернулся, чувствуя, как тихий шёпот неукротимого гнева велит волю его безоговорочно признавшему телу раз и навсегда отвадить проявившую для здешних мест неслыханную учтивость и щедрость от обеих благодетелей разом, занёс тяжёлую ладонь…и замер, не окончив размашистого движенья, с сомнением созерцая кряжистую фигуру миролюбиво настроенного гнома, утопающего, будто юркий кеч в клубах рассветного тумана, в прогорклом дыму, игривыми сквозняками возносимым к прокопчённому потолку обеденной залы. Тихо выдохнул сквозь стиснутые зубы, постепенно осмысливая сквозь окутавшую сознание пелену деяниями воровки лишь разжигаемого гнева произнесённые негаданным гостем слова, угрожающий смысл которых был опутан ярким цветом витиеватой манеры речи. Дочь лучшего друга…незнакомец не производил впечатление голытьбы, что у дорог прямоезжих путников неосторожных поджидает, да и духом сивушным от одеяний его за семь дней ветра неугомонного пути не разило – тем более странным представлялось Фаормиру сомнительный способ обогащения столь в этом мире необходимым златом притихшей серой мышкой под поленницей воровки. И хотя опасения его носили характер скорее неопределённого волнения того самого неизъяснимого чувства, коему летучая молва народная присвоила названье шестого, оскорблять интуицию чуткую пренебрежением неверия неосмотрительного он, осторожности многими годами ранее наученный, счёл излишним. А посему, предусмотрительно не выпуская из рук своих тонкое запястье нахальной воровки, благосклонно кивнул, усаживаясь за предложенный расправу скорую пресёкшим путником столик. Ксане пришлось, неловко вывернув тонкую руку, уместиться подле бывшей жертвы коварства своего на участливо скрипнувшем стуле.
-Что ж, я готов выслушать Вас. – смиренно наклонил голову разбойник,краем глаза отмечая, как блеклые солнечные зайчики с необъяснимым остревенением бросаются на матовую сталь за спиною незнакомца укреплённого молота.

0

14

Заметив занесённую для удара руку мужчины, Ксанка машинально рванулась назад, намереваясь отскочить от него, но лишь зашипела от боли в запястье - пальцы Фаормира продолжали с силой сжимать её руку. Уже приготовившись словить оплеуху, Синица невольно зажмурилась. И тут услышала голос, начавший необычную речь. Точнее, речь-то была обычной, но вот манера разговора... её невозможно было спутать ни с чьей другой. Чуть ли не подпрыгнув на месте, Ксана резко развернулась на пятках и, распахнув глаза, с радостью уставилась на столь знакомую ей фигуру гнома. Она даже не надеялась встретить его здесь. Она вообще не надеялась встретить его больше, если на то пошло... Но тем не менее Тефур, лучший друг её отца, стоял сейчас здесь и, похоже, вполне мог воспрепятствовать расправе Фаормира над ней.
Правда, быстро окинув почти облапошенного ею мужчину оценивающим взглядом, пиратка несколько усомнилась в том, что он согласится о чём бы то ни было договариваться миром... Но её опасения не подтвердились. Фаормир на её удивление почти сразу согласился на "переговоры". Похоже, не последнюю роль в проявлении такой сговорчивости сыграли боевой молот Кашалота и его общий внушительный вид...
Ксанка иронично, но, правда, довольно тихо хмыкнула и, едва поборов стремление расцеловать Тефура в обе щеки, спокойно прошла за ним и Фаормиром за стол... Настолько спокойно, насколько позволяла хватка маньяка, не спешившего отпускать её уже начавшую ощутимо болеть руку. На ходу она попыталась разжать его пальцы, но быстро отказалась от этого бесперспективного занятия. Поэтому, сев за стол и неудобно вывернув руку, первым делом прожгла Фаормира гневным взглядом и, пихнув его кулаком в бок, вежливо предложила:
- Отпусти руку, а. Сейчас-то не мне убегать надо.
Весело подмигнув мужчине, Синица перевела взгляд на Тефура. После слов гнома она нисколько не сомневалась в том, что он ей поможет. Может, такое решение и было излишне самонадеянным... Но, с другой стороны, даже если Кашалот и откажется выручать дочь своего погибшего друга, то хотя бы время потянет, чтобы Ксана смогла всё обдумать и взвесить. Или чтобы просто, без размышлений сбежать.

Отредактировано Ксанка Синица (Среда, 9 июня, 2010г. 15:29:34)

0

15

Тефур требовательно смотрел то на Ксанку, то на незнакомца, ожидая того, что они сами все ему расскажут. Но,  видимо, никто из них не понял, чего хотел гном, потому, Кашалот должен был начать говорить первым. Признаться, устрашающий взгляд незнакомца, стоящий на грани с маниакальным нисколечко не смутил гнома. Смутить, или удивить Тефура был вообще практически невозможно. Взгляд его всегда оставался спокойным, лицо невозмутимым. Кажется, что он всегда такой будет, даже если по его кораблю начнут бегать стада розовых антилоп…
Незнакомец начал «выкать»! Да ещё так, что в уме это «Вы» сразу нарисовалось с большой буквы. Это было одним из немногих, что раздражало гнома, по неясной причине. Сжав свои руки в довольно большие кулаки, поправив на голове пиратскую треуголку, гном кашлянул, и своим обычным зычным голосом сказал:
- Вопрос на свой ответа я не получил. Что сделала девушка эта, с одуванчиком божьим сравнимая, такому внушительному человеку молодому, что он прилюдно руку поднять на неё не постеснялся? Касается вопрос финансовой части? Возместить убыток обязуется она, я за слово её, и своё, ручаюсь. Могу даже с верху десять… - гном скупо посчитал в голове, - медных монет положить минуту сию же! Однако впредь посмею урок тебе малый преподать – вместе подобном на острове пиратском ухо во остро всегда держать следует… Ограбить здесь ничего не стоит не для кого. Особенно пиратке лихой, как девушка эта. 
Гном задумался, и отпил из своей кружки с брагой. Впрочем, он не сводил внимания с незнакомца. Тефур считал его опасным, потому не побоялся бы применить против него оружия, даже если тот просто прикоснется к ножу. Гном знал, что в таверне есть пару ребят из его команды, и в случае драки они поддержат капитана.
- А ты, Ксанка, попасться могла как? Стыдно мне за тебя стало аж… Искал тебя я, признаться, и разговор имеется серьёзный. Но испортила настрой ты мне деловой выходкой своей авантюрной.
Гном ещё не знал, что натворила девушка, но смутно догадывался. Синие глаза его с мягким укором смотрели на девушку.

0

16

Фаормир сдержанно улыбнулся незнакомцу, однако мелкая дрожь, ради сокрытия которой оный кажущийся признаком дружелюбия жест, собственно, и был затеян, свела на нет все его усилия – бледные губы неумело дёрнулись – у стороннего наблюдателя, должно быть, создалось впечатление, что лицо разбойника исказил злобный оскал. Однако, сколь бы яростно ни требовала заслуженного воздаяния больно ужаленное отравлеными ядом иронии cловесами гордость, Фаормир, сметно расслышав требование Ксанки, выпустил её руку и, уложив на стол тяжёлые ладони, смиренно проговорил, стараясь наиболее едкие замечания удержать в обжигаемом невысказанным горле:
-Достопочтимый господин, я гость на Тортуге, однако успел немало повидать до того, как нога моя ступила на сии земли. А оттого смею просить Вас не указывать мне боле на мнимые недостатки поведенья моего – будьте уверены, я и сам их замечу.
Окончив оную тираду, Фаормир вновь улыбнулся – на сей раз, следуето тметить, чуть более успешно – и вальяжно откинулся на жёсткую спинку к немалому удивлению разбойника оную обиду безропотно перенёсшего стула.  Коснулся ладонью тощего кошеля, не обнаружив в полотняных недрах его плавного изгиба трубки, горестно вздохнул,  привыкши липкой горечью табака на губах скрашивать некоторую неловкость – неизменную спутницу подобного рода ситуаций, когда и сам случай,что тонкими пальцами сжимает нити,тянущиеся к безвольным куклам невозможных обстоятельств, казалось бы, озадаченно рассматривает своих подопечных, не в силах из множества возможных сюжетов выбрать единственно верный.
Что же касается Вашего, безусловно, заманчивого предложения…-медленно проговорил разбойник, оценивающим взглядом окидывая собеседника и без всяких на то причин пришедшую в приподнятое расположение духа Ксану – пожалуй,я приму его,но лишь только в том случае,если помимо монет Вы соизволите оделить меня бутылкой браги – самой крепкой…«И самой дорогой!» - на миг тронула губы неизбывного Фаормирова четсолюбия усмешка крайнего удовлетворения.
- какую только можно найти в закромах хозяина оного заведения. – утратив всякое стеснение, Фаормир лукаво подмигнул собеседнику, в следующий миг вновь безучастно устремив взор к низкому потолку.

0

17

Получив свободу от руки Фаормира, Ксана сразу же поудобнее устроилась на стуле, осторожно поглаживая кончиками пальцев своё всё же побаливавшее запястье. Напустив на себя отрешённый вид, она тем не менее внимательно вслушивалась в разговор мужчин. Вообще–то, сейчас ей ничего не мешало сбежать – теперь она не будет столь глупа, чтобы оборачиваться и разглядывать свою погоню, если она будет.
Но оставаться на месте её вынуждало незабвенное любопытство. Синице было интересно, что здесь понадобилось Кашалоту. Да и, если ей не изменяет память, гном должен был как раз недавно встретиться с её отцом… Понятное дело, что застать Леона в живых Тефуру не удалось, но «Химеру» он скорее всего видел. И Ксане очень хотелось узнать, как сейчас её корабль, и в первую очередь – кто там стал новым капитаном.
Но вмешиваться в разговор Кашалота и Фаормира она не стала – не по причине неожиданно проснувшейся вежливости, конечно, а из–за понимания того, что Тефур и сам дойдёт до интересующего её рассказа. Пока же Ксанка сидела тихо, машинально крутя на пальце баронский перстень. Он, явно рассчитанный не на женские пальчики, сидел довольно свободно даже на указательном пальце Синицы, чем вызывал её неподдельное опасение рано или поздно потерять его. Ксана не раз видела это кольцо вблизи, однако только сейчас смогла рассмотреть его в деталях. Особо её внимание привлёк маленький камень, вплавленный в бутон на сабле. Синице, в целом довольно неплохо разбиравшейся в драгоценностях, так и не удалось узнать камушек необычно белого цвета.
«Явно маги к перстенькам руки приложили» – подумалось ей.
Ксана до сих пор не очень осознавала то, что отныне она является полноправным пиратским бароном. Владелицей морских просторов вокруг Тортуги и прилегающих к ней островов. Ей, привыкшей к власти отца над командой, было сложно представить, что когда–то она сможет добиться такого же. Она даже не представляла, что ей нужно делать, с чего начинать. Но, сказать по–правде, не очень–то Синица и заморачивалась этими вопросами. Она не была такой уж властолюбивой, да и давно заметила за собой пока ещё не явное, но всё же довольно чётко оформившееся желание сойти на сушу и попробовать начать мирную жизнь. С рождения насмотревшись на развесёлую бордельную жизнь, семь лет отвоевав на пиратском корабле, сейчас Ксана мечтала о тихом отдыхе в какой–нибудь деревушке, где морем и не пахнет.
Но мечты мечтами, а так обмануть надежды Леона Синица не могла. Ведь он специально приберёг для неё перстень, не назвав иного преемника титула, хотя тысячу раз мог сделать это. С другой стороны, Ксана прямо сейчас могла назвать немало пиратов, грезивших о том же – о спокойной жизни на берегу. Однако некоторые из них, осуществив свою мечту, возвращались в море, которое манило к себе гораздо сильнее всех благ континента…
Из омута мыслей Ксанку вернул к действительности голос Кашалота, назвавший её имя. Вновь осознав себя сидящей в кабаке в своеобразной компании, Синица отбросила в сторону ненужные размышления, прямо посмотрев на Тефура и спокойно выслушав его справедливые обвинения.
– Мне тоже стыдно за себя, – со своей обычной иронией хмыкнула она в ответ на слова гнома. – Но это не повод отказывать от делового разговора. Что ты хотел мне сообщить, Кашалот?
Сидевший рядом Фаормир её ничуть не смущал – Ксана очень сомневалась в том, что ему есть дело до разговора двух пиратов. Да и вряд ли Тефур сообщит ей сейчас какую–то великую тайну. А если и есть в его сообщении нечто, не предназначенное для чужих ушей… Что ж, Синица прекрасно знала, что гному хватит сообразительности для того, чтобы не излагать это нечто в присутствии посторонних.

+1

18

Чуть изогнув бровь, гном слушал возмущения пока ещё молодого человека. Звериный оскал, выдаваемый за улыбку никак не смутил невозмутимого гнома, а скорее даже ещё больше развеселил его – уж очень по-детски вел себя мужчина. Он ведь мог просто кивнуть на замечание пирата, но он, будто специально шел на рожон, стремясь доказать что-то то ли Тефуру, то ли Ксанке, то ли самому себе. Это было смешно Тефуру… А то, как он ему ответил на простой, почти дружеский совет, вообще вызвало улыбку и бородача. Впрочем Кашалот вовремя успел взять в себя в руки, и все также невозмутимо ответил:
- Советом пренебрегать моим право твое. Видно вполне, что от девушки хрупкой нападения коварнейшего защитить себя сумеешь ты… имя свое назвать не боишься мне, коль так судьба свела нас? Меня же Тефуром зовут. Кашалотом прозван я командой своей. Слышал имя такое может?
Если мужчина был из пиратов, или из разбойников, стоящих на высокой ступени, то должен был знать имя северного пиратского барона. Впрочем знает ли его вспыльчивый человек мало интересовало гнома… Услышав требование вспыльчивого господина, Тефур улыбнулся. Он мог поторговаться, но зачем, когда под боком стояла целая бочка браги, которую спокойно можно было обменять на тройку бутылок самой лучшей… Важно кивнув на требование мужчины, гном вывалил на стол из кошелька 10 медных монет и требовательно посмотрел на Ксанку, ожидая, когда она вернет господину остальную сумму. А затем окликнул трактирщика, который вскоре прибежал, услышав знакомый голос гнома:
- Бочку целую эту, не тронутую почти, обменять можешь бутылки три на браги лучшей самой, что имеется в подвалах твоих? Или мне, - гном грустно вздохнул, показывая как это его расстроит, - придется доплачивать?
Хозяин улыбнулся, и приказал своим ребятам укатить бочку, вместо которой скоро торжественно принес три бутылки темного стекла, и вручил их Тефуру. Тефур горячо поблагодарил трактирщика и с не более важным видом вручил бутылку мужчине.
Затем открыл одну из двух, что были у него в руках, гном наполнил свою кружку, тем самым разом осушил бутылку. Затем отпил немного и поморщился. Брага было неимоверно крепкая, вкус её отдавал медом, но гном бы с удовольствием вернул назад бочонок…
- Сказать тебе хотел, что корабль отца твоего, что тебе теперь принадлежит полноправно, под капитанством Исагвала Гнилого теперь… В курсе ли ты? Помочь забрать тебе его ли?
Мужчина нисколько не смущал Тефура. Информация не была не в коей мере секретной, тем более здесь, где нет гнетущей руки Закона и Порядка.

0

19

Фаормир изогнул бровь, постаравшись вложить в это выразительное, коли верить расхожей молве, движение как можно больше презрения к пропитанный ядом беззлобной, но тем не менее ничуть не менее болезненной иронии речам незнакомца. Повременив с ответом на заданный вслед за заставившим разбойника скривиться замечанием вопрос, искоса взглянул на не снисходя до прений бессмысленных удовлетворившего желание попавшего впросак разбойника гнома. Вполне обоснованно считая вотчину бесстрашных укротителей играющих на струнах тугих вант мелодии свободы ветров от удела наземных слуг равнодушного мрака весьма и весьма отдалённой, он имел более чем приблизительные представления об иерархии пиратов – если быть до конца откровенным, они сводились к скупому знанию того, что баронов шестеро, и каждый из них осуществляет контроль над строго разграниченной с иными территорией. Стоит ли после подобных откровений отдельной строкою выносить то, что о личности каждого из баронов Фаормир не располагал даже отдалённо соответствующими сведениями?
Однако манера поведения назвавшегося Тефуром, его наряд и речь явились тем самым непоколебимым утёсом, о который разбились, вспыхнув на солнце полуденном яркими искорками мгновенного раздумья одолеваемые разбойника сомнения.  Безусловно, негаданное спасение Ксанки могло бароном и не явиться, но то, что с на Тортуге в большинстве своей прозябающей в драках и пьянстве голытьбой он имел чрезвычайно мало общего – несомненно. Тем более странно выглядела его непривычная благосклонность к бессовестной воровке, почитающей нахальство и коварство двумя неотъемлемыми слагаемыми успеха.
-Не нужны мне её деньги. – Фаормир осторожно наполнил тяжёлую кружку напитком цвета первого солнечного луча, зажмурившись в предвкушении того мягкого удовольствия, что кружит голову и дарит телу усталому благословенное тепло затерянных далеко на юге земель, где зимою не укрывает землю сотканный из неисчислимых мириадов звёздных искорок снег, поднёс сосуд к губам, наслаждаясь ненавязчивым ароматом дорого напитка…
Слишком на вкус Фаормира приторный напиток неприятно кольнул ранимое горло, в напоминание о себе оставив лишь горькое разочарование в ещё одной для взрослого мужчины более чем глупой мечте.
-Я Фаормир. – разбойник брезгливо отодвинул в сторону кружку, в который раз прокляв свою алчность и вознамерился было покинуть компанию, присутствие его в которой стало обременительным для обеих сторон…однако остался на месте, заворожено глядя на гнома.
Исагвал Гнилой…какова доля вероятности того, что названное гномом имя принадлежало именно тому, за буйной головой кого вели неустанную охоту представители близящегося к бесконечности множества организаций и влиятельных персон?..очень велика. Даже слишком, как внезапно понял разбойник, велика.

0

20

В ожидании ответа гнома, Ксана окинула чуть темноватый зал трактира задумчивым взглядом. Показалось ли ей или же на самом деле она заметила несколько знакомых лиц?.. С первого взгляда и не поймёшь, а всматриваться дольше Синица не стала - уж кому, кому, а ей прекрасно были известны буйные нравы посетителей сего заведения, могущих схватиться за ножи даже из-за одного случайно брошенного на них взора. И вряд ли Кашалот изъявит желание защитить её от кого-то ещё раз.
Тихо вздохнув, Ксана вновь задумалась о своей печальной судьбе. Ведь если бы не смерть отца, сидела бы она сейчас с ним в этой таверне, не переживая совершенно ни о чём... Однако как следует вдариться в тоску Синице не позволил, как ни странно, Фаормир.
"Ах, деньги тебе мои не нужны?!" - до глубины души возмутилась Ксанка.
Нет, она, в общем-то, и не собиралась возвращать мужчине честно уворованные у него монеты... Но слова эти он произнёс таким тоном, что Синица мгновенно вышла из себя и возвращаться назад не спешила.
- Что Вы, любезный господин, - с прямо-таки сахарной любезностью в голосе пропела Ксана, пристально уставившись на Фаормира. - Я верну все Ваши деньги и даже моральный ущерб компенсирую!
Иногда Синица могла вести вполне себе культурную речь - просто редко хотела делать это. Тем более что окружение её мало способствовало заумным или даже чуть приближенным к заумным изречениям.
Вытянув из кожаного кошеля золотую монету - по сумме в несколько раз больше того, что она позаимствовала у Фаормира - Ксана лёгким движением руки отправила её в короткий полёт. Едва уловимо звякнув, монетка приземлилась на стол прямо рядом с мужчиной.
Что ж, Синице порой свойственна была показуха и высокопарность поступков...
- Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы покрыть причинённые Вам мною убытки, - всё с той же приторной любезностью выговорила она, закончив на этом своё маленькое представление.
И вовремя, потому как сейчас стоило послушать Кашалота. Как Ксанка и надеялась, заговорил он о "Химере". Благостно улыбнувшись при словосочетании "корабль твоего отца", Синица чуть было не рухнула с шаткого стула, услышав продолжение фразы гнома.
- Исагвал?! Эта сволочь теперь капитан?! - подскочив на месте, чуть ли не взвыла она. - Эта доставшая всех в море и на континенте, - здесь Ксана, конечно, преувеличила, но чего в гневе не скажешь... - дрянь теперь капитан на МОЁМ корабле?!
Теперь она кляла себя за то, что, подчинившись сиюминутной эмоции, решила покинуть судно. Сейчас Синица поразительно ясно осознала, как по-детски она повела себя, просто-напросто сбежав от первой же опасности.
- Я убью его! "Химера" моя! - выкрикнув в последний раз, Ксанка выдохлась и, прекратив бесноваться, бессильно опустилась на стул. - Да, Кашалот, - уже спокойно сказала она. - Мне нужна помощь. Когда мы сможем отплыть?
"В конце концов, барон я или не барон? Подумаешь, лет мне мало... Ничего, переживёт как-нибудь моя команда этот мой недостаток..."

0


Вы здесь » FRPG Энирин » Архипелаг Пти-Асколь » Трактир "На семи ветрах"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC