FRPG Энирин

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » FRPG Энирин » Цитадель инквизиции » Подвалы цитадели


Подвалы цитадели

Сообщений 1 страница 20 из 58

1

Среди пыток, которым инквизиторы подвергали заключенных, надо выделить в первую очередь те, которые они выносили во время своего тюремного заключения. В Илсэ сии помещения представляли собой грязные казематы длиною в двенадцать шагов, а шириною в шесть, получавшие такой слабый свет из маленького окошка, прорубленного на самом верху стены, что заключенные еле могли различать предметы. Половину такого каземата занимали нары, на которых они спали; но т. к. места еле-еле хватало для трех человек, а часто их помешалось в камере вдвое больше, то самые выносливые помещались на полу, где на их долю доставалось места не больше чем в гробу. Эти камеры были так сыры, что циновки, служившие этим несчастным подстилками, очень быстро сгнивали.

Остальная мебель этих камер заключалась в глиняных сосудах для естественных надобностей заключенных; эти сосуды выливались раз в неделю, так что заключенные обречены были жить в такой нездоровой атмосфере, что большинство умирало, а те, которые оттуда выходили, были так неузнаваемы, что их принимали за живые трупы. Но людей не только бросали в такие узкие и зловонные помещения, им кроме того запрещалось иметь книги и что-либо иное, способное заставить их хоть на время забыть о своей тяжкой участи. Им даже запрещалось жаловаться, и когда какой-нибудь несчастный заключенный громко стонал, его наказывали, затыкая ему на несколько дней рот кляпом, а когда это наказание не действовало, то его жестоко секли в коридорах. То же наказание применялось, когда заключенные производили в камерах шум или ссорились между собой; в таких случаях обвинялись и избивались все заключенные камеры. Это наказание применялось ко всем, без различия возраста и пола.

увеличить

0

2

>>> Путешествия

Злоба, жуткая злоба кипела в душе инквизитора. И он знал как утолить голод той ненависти, что сейчас пылала в его душе. Да, давно глава инквизиции не устраивал чего-то грандиозного, чего-то такого, что бы просто потрясло Альтанар, показало всем и не только тем, кто проживал в королевстве, что со святой инквизицией шутки плохи. Герхард собирался всем продемонстрировать, кто здесь хозяин и у кому принадлежит реальная власть... Но как там говорят? Хочешь сделать мир прекраснее, сначала начни с себя? Даа, фон Шрайк собирался начать преобразование мира именно со своей собственной организации...
Бурная деятельность в мозгу лорда-инквизитора заставила его на время забыть о предательстве собственной жены о том, что его бросила та, которую он так любил. Та, ради которой он был готов на всё...
Инквизитор галопом въехал в раскрытые ворота цитадели. Он соскочил с коня и быстрым шагом отправился внутрь, нельзя было терять ни минуты, его планы должны были быть осуществлены немедленно!
- Собрать совет! - приказал Герхард Утэру, своему ближайшему помощнику - и чтобы об этом больше никто не знал!
Примерно через час его приказ был выполнен и в зале собраний собрались самые уважаемые и опытные инквизиторы, коих было ровно десять, не считая самого главу инквизиции. Естественно, Герхард позаботился, что после переворота в инквизиции все места в совете заняли его самые ближайшие друзья и сторонники, одно из мест  в этом органе управления инквизицией занимал верховный магистр ордена храмовников Единого, ещё одно место занимал глава церкви единого, остальные восемь мест были распределены между инквизиторами. Сейчас в зале совета присутствовали все, кроме главы церкви.
Совет собирался крайне редко, только в случае чрезвычайного положения.  Тем удивительнее было его проведение в довольно мирное и спокойное время, да и в таком месте, в тайном зале, который находился в подвалах цитадели.
- Господа, я собрал вас здесь по той причине, что настала пора решительных действий - спокойно произнёс Герхард, медленно обводя взглядом всех присутствующих - королевская власть слаба, в стране творится анархия и беззакония, мутанты, не мёртвые и прочие богопротивные твари топчут наши земли... Пришло время с этим покончить... И начнём мы с себя...
Инквизитор сделал много значительную паузу, дабы все могли оценить масштабы того, что скоро произойдёт.
- Я уже отдал распоряжение магам и алхимикам проверить каждого служащего святой инквизиции на чистоту крови... Полукровкам и мутантам не место в наших стройных рядах... Инквизитор Сайрус, вы лично займётесь контролированием выполнения моего приказания...
- Да, милорд...
- И так, очистив свои ряды, мы очистим сердце нашего королевства! - Герхард взял из чернильницы перо и что-то быстро написал на свите, который лежал возле него, после чего передал его магистру ордена храмовников, который сидел справа от него.
- Здесь написан один адрес и кто по нему проживает... Отправьте лучших рыцарей, я думаю, что вы знаете, что надо делать...
В этот момент в дверь постучали и в комнату вошёл Утэр. В руках он держал письмо. Герхард взял в руки бумагу и быстро пробежался по ней глазами. От чего-то эти новости ему не понравились... Он передал письмо магистру и, судя по выражению его лица, эти новости не пришлись оп нраву и ему...
- Господа, необходимо срочно привести карателей в боевую готовность, все силы, которые есть в столице...
- Я сообщу ордену.. - произнёс магистр, вставая из за стола - мы примем надлежащие меры...
Рыцарь коротко кивнув всем присутствующим и вышел из зала.
- Инквизитор Николас, оповестите братьев... Что качается остальных... Надеюсь вы, господа, составите мне компанию на этом собрании?
И Герхард, в сопровождении примерно двадцати инквизиторов отправился в зал совета. А между тем все основные силы карателей, которые находились в цитадели уже стягивались туда же.

---> Зал Совета

0

3

Среди пыток, которым инквизиторы подвергали заключенных, надо выделить в первую очередь те, которые они выносили во время своего тюремного заключения. В Илсэ сии помещения представляли собой грязные казематы длиною в двенадцать шагов, а шириною в шесть, получавшие такой слабый свет из маленького окошка, прорубленного на самом верху стены, что заключенные еле могли различать предметы. Половину такого каземата занимали нары, на которых они спали; но т. к. места еле-еле хватало для трех человек, а часто их помешалось в камере вдвое больше, то самые выносливые помещались на полу, где на их долю доставалось места не больше чем в гробу. Эти камеры были так сыры, что циновки, служившие этим несчастным подстилками, очень быстро сгнивали.

Остальная мебель этих камер заключалась в глиняных сосудах для естественных надобностей заключенных; эти сосуды выливались раз в неделю, так что заключенные обречены были жить в такой нездоровой атмосфере, что большинство умирало, а те, которые оттуда выходили, были так неузнаваемы, что их принимали за живые трупы. Но людей не только бросали в такие узкие и зловонные помещения, им кроме того запрещалось иметь книги и что-либо иное, способное заставить их хоть на время забыть о своей тяжкой участи. Им даже запрещалось жаловаться, и когда какой-нибудь несчастный заключенный громко стонал, его наказывали, затыкая ему на несколько дней рот кляпом, а когда это наказание не действовало, то его жестоко секли в коридорах. То же наказание применялось, когда заключенные производили в камерах шум или ссорились между собой; в таких случаях обвинялись и избивались все заключенные камеры. Это наказание применялось ко всем, без различия возраста и пола.

Именно сюда и был доставлен пойманный дроу. Телесные раны его уже были залатаны, но вот душевные. Наверняка тяготило того осознание провала. Впрчоем, кто знает, что там в голове у пленника?
Раздетый до нижнего белья, Ортега де Лаэрт был помещен в одиночную камеру, узкую и темную, где пахло сырой землей. Возможно, для кого-то это могло показаться могилой, но для дроу наверняка навеяло мылси о родном доме.
Именно здесь, на деревянных нарах, и должен был дать узник момента,к огда его отведут на допрос.

0

4

Очереднего нарушителя порядка доставили в до отказа заполненную камеру. Рассчитанная на троих, ныне она принимала уже четверых. Так что когда внутрь втолкнули высокго мужчину, остальным пришлось потесниться.
Новый узник был без сознания, обнаженная грудь была перевязана бинтами, на спине проступала кровь сквозь ткань.
Из вещей на нем оставили лишь обувь да штаны - ни оружия, ни личных предметов при узнике, конечно же, не было.
- О! Еще один! - голос мужчины, что сидел на деревянных нарах, был тих и безразличен. Похоже, что сидел он тут не первый день. На его руках были видны синяки и следы от ожогов.
- Куда его только. Итак дышать нечем, - недовольно потянул второй, почесав грязный бок. - А ты глянь, мертвый что ли?
Остальных узников разговоры о новом соседе не интересовали - бледные и измучанные, они словно живые тени безучастно взирали на все происходящее.
- Да нет, вроде живой, - первый ткнул мужчину ботинком в бок. - Без сознания просто.

Отредактировано Инквизиция (Воскресенье, 18 апреля, 2010г. 19:20:48)

0

5

Дроу был крайне удивлен тем что случилось... Он прекрасно помнил как оттад приказ Феоре убить стражу, а сам бросил в кабинет пару склянок с эликсирами и.... И удар в спину, а дальше темнота... И вот он очнулся сдесь. В темной камере, где пахло сырой землей и было не очень просторно. Все снаряжение было снято с Ортеги и он был в одном лишь нижнем белье. Мать вашу! Ну ничего, бывало и хуже! Де Лаэрт вскочил с деревянных нар и начал прохаживаться по камере. Тааак... Герхард наверняка выжил, соответственно я провалил задание! Впервые! Что делать? Остается надеяться на графа и на то что он наконец заметит, что меня так долго нет... Ортега был в ярости, хотелось убить, кого угодно, кто первый попадется... Вот только оставалось загадкой где он находится. Наверняка или королевская темница или цитадель инквизиции... Если второе, то вскоре за ним должны были прийти люди и отвести на допрос, в этом случае в его голове уже сформировался план действий. Нет, он не станет убивать инквизиторов, а скорее проследует на допрос и все расскажет. Вот только не совсем так. Оставалось только ждать. Интересно, что сейчас делает Лаэн... Де Лаэрт со злобой ударил кулаком в стену и лег на нары. Делать нечего, нужно будет придумать как отсюда выбраться и сохранить при этом дееспособность... Дроу закрыл глаза и сделал вид что спит, прислушивался к шагам в коридоре.

0

6

Калиндил не знал,сколько времени у него ушло на то, чтобы очнуться и мало-мальски восстановиться. В камере было тесно, а посему, после пробуждения,  он достаточно долго не подавал признаков жизни, чтобы понемногу отойти от действия яда. По сей видимости, яд был парализующий: его мышцы онемели, руки затекли... Ну что же, первая часть плана прошла на ура, - весело оценил Кель свое нынешнее положение. Он рассчитывал, что его поймают и отведут в подземелья, куда он и стремился попасть. Конечно, он не ожидал оказаться здесь так скоро, предполагая,что его маскировка позволит дойти хотя бы  до дверей. Где у него спросили бы печать, которой у него не было и, в конечном-то итоге,все равно отвели сюда, не смотря на его требования убедиться в том, что он - прибывший по распоряжению мастера каратель. Но, так или иначе,на маскировку он рассчитывал не слишком, надеясь дойти всего лишь до двери.
Кель медленно поднялся с каменного пола и тихо обратился к сидящим: -Здравствуйте. Давно ли я лежу в отключке?- Келя интересовало это потому, что нужно было точно представить себе, какое сейчас время суток, это было просто необходимо для осуществления его плана. Потом Кель обратился к наиболее крупному с виду человеку, который, по всей видимости, совсем недавно находился в казематах, и не слишком пока что ослаб от сырой и душной темницы...
-Слушай, ты, как я погляжу, совсем недавно здесь? Хотел бы отсюда сбежать,если бы была такая возможность?, - начал Кель шепотом, стараясь, чтобы другие его не слышали. Пока что. -Мне действительно нужна твоя помощь. Отрега дэ Лаэрт, доставлен совсем недавно, знаешь, где он? А сколько человек и кто именно несет охрану, во сколько сменяются посты?
Это не были праздные вопросы, Кель действительно намеревался спасти Отрегу, находясь внутри подземелий. Внутри, так как проникновение снаружи было невозможным. Ему необходимо было доставить Отрегу дэ Лаэрта на свободу, и Кель был готов рискнуть всем,чтобы это осуществить. Свой план он никому пока не говорил, но варианта развязки было три. Или они бы сбежали по-тихому, или с шумом, или же его повесят. Третий вариант был наиболее правдоподобным, но Ворон свято верил в помощь Анвен в этом невероятном деле.
Хорошо еще, что грим оказался качественный,и не стерся,когда меня раздевали, - подумал Кель, усмехаясь, - мое лицо до сих пор напоминает лицо маньяка. Или палача...

0

7

Через два часа за узником-дроу пришли.
Дверь со скрипом отворилась, и в узкую камеру вошел довольно молодой, статный человек, одетый в аккуратные одежды. Его кудри цвета вороного крыла мягкими волнами спускались на белоснежный воротник, выгодно подчеркивающий тьму кафтана и брюк. Поправив кружевные манжеты, инквизитор улыбнулся и донельзя вежливым тоном попросил подозреваемого пройти вместе с ним. Сия вежливость, судя по всему, была подкреплена тем, что в дверном проеме виднелись силуэты еще двух фигур.
- Я очень надеюсь, что скоро все это недоразумение, по которому вы оказались тут, разрешится. Но, сами понимаете, порядок есть порядок. Формальности...
Вновь одарив пленника дружелюбной улыбкой, инквизитор чуть посторонился, освобождая проход дроу.
- Ах да, руки позвольте связать вам. Это тоже требование протокола.
В подтверждение своих слов молодой человек продемонстрировал веревку, с ловко завязанными узлами, подле каждого из которых виднелась петля. Стоило лишь пропустить запястья в эти импровизированные оковы, да потянуть за свободные концы, как руки преступника будут прочно связаны.
Выжидая, пока узник соизволит выполнить его вежливую просьбу, молодой инквизитор не упустил шанса с любопытством осмотреть его во всех подробностях. Ну не каждый же день такие особы в их казематах встречаются!

0

8

Дроу лежал и размышлял о вечном. Как вдруг он услышал приближающиесь шаги. Человека три... Подумал ассассин и прикинул, сможет ли он справиться с тремя инквизиторами, но позже он отказался от этой мысли. Выкручусь и так. Не впервой. Когда дверь заскрипела и в дверной проем прошел лучезарно улыбающийся человек, у Ортеги аж лицо скривилось, но в темноту этого никто заметить не мог. Парень улыбаясь говорил свою речь дроу заметил еще две фигуры за дверьми. Так вот почему он так любезничает. Уверен в себе значит. Ортега встал с деревянных нар и с такой же улыбкой просунул кисти рук в "наручники" и проговорил:
- Я так же надеюсь что это недоразумение разрешится очень скоро.
Ассассин прошел в дверной проем уже со сковаными руками и одарив тех двоих инквизиторов что стояли за дверью доброжелательной улыбкой, принялся ждать, когда же его отведут на допрос.

0

9

Пленника повели по темным коридорам, освещенным лишь дрожащим светом факелов. Казалось, что тени тех, кто был замучен в этих застенках, навечно бродят среди этих стен, вздрагивая от каждого шороха. Впрочем, самих инквизиторов сей антураж не волновал. Двое крепких мужчин уверенно подталкивали дроу вперед, заставляя едва ли не впечатываться в спину впереди идущего щеголя.
К счастью, путь оказался недолгим - тридцать ступенек по винтовой лестнице вверх, еще около двадцати шагов налево - и вот она, дубовая дверь, тяжелая и солидная, с резными железными петлями. За ней могло быть все что угодно - и смерть, и мучения, и свобода.
- Введите пленника, - произнес щеголь.
И голос его изменился до неузнаваемости. Сейчас это был уже не тот любопытный мальчишка, который спустился за дроу в темные и сырые подземелья цитадели. Ныне в его голосе звучала сталь, острая, беспощадная. Похоже, что все, что случилось внизу, было фарсом, комедией, искусно разыгранным спектаклем с целью дать обреченному последнюю надежду, сладкую и манящую... Дать - и после отобрать, вместе с остатками воли и гордости.
Двое палачей - а иначе их и не назвать, вон лбы какие! - едва ли не втолкнули дроу внутрь комнаты.
Полумрак. Гнетущая тишина. Дрожь факелов. Зловещий блеск различных орудий пыток. Дубовый стол в углу, на нем листы бумаги, чернила и перья.
- Подготовьте заключенного, - холодно и безразлично произнес щеголь - он был дознавателем.
И пока палачи ловко цепляли железным крюком связанные руки дроу, пока вертели огромный деревянный ворот так, чтобы цепь, к крюку приделанная, укорачивалась, заставляя несчастного вытягиваться по струнке, пока срывали с него всю одежду - кроме нательной рубахи... пока все это безобразие чинилось, дознаватель прошествовал к столу, где подготовил бумаги для записей протокола допроса.
Неудобное положение, напряжение в суставах и мышцах, частичная нагота (как средство психологического воздействия, а также своеобразная пытка сыростью и холодом) - все это должно было помочь узнику вспомнить все, о чем соизволит спросить инквизитор-дознаватель.
- Ваше имя, род занятий, где родились, где проживаете...
Будничный тон вопросов говорил о многом. Дознавателю не в новинку были такие процессы. Жалеть он никого не собирался, да и вообще, на долгие разговоры был не настроен. То, что не будет изложено добровольно, выбьется пытками.
Инквизиторы, надо отдать им должное, всегда предлагали своей жертве сотрудничать с дознавателем, честно отвечать на вопросы, не пытаясь утаить важных сведений; если же пленник не понимал всей выгоды от такого взаимодействия, то они отдавали приказание начать пытку и продолжали ее до тех пор, пока находили это нужным. Инквизиторы останавливали пытку лишь в случае ранения пытаемого, его смерти или повреждения суставов, что ставилось в вину самому же обреченному. Существовало три способа пытки:  веревкой, водой и огнем.
В первом случае пытаемому связывали руки за спиной веревкой, пропущенной через блок, приделанный к своду, и палачи подтягивали его как можно выше. Оставив его некоторое время в таком положении, веревку сразу отпускали так, чтобы пытае­мый падал на расстояние полуаршина от полу. Это ужасное сотрясение вывихивало все суставы, а веревка, стягивавшая кисти рук, часто врезалась в тело вплоть до самых жил.
После этой пытки, повторяемой часто в течение часа, пытаемый лишался обычно сил и движений; но лишь после того как врач инквизиции объявлял, что дальнейший допрос грозит пытаемому смертью, инквизиторы отправляли его назад в тюрьму: там его предоставляли страданиям и отчаянию, до того момента, когда у инквизиции была для него готова еще более мучительная пытка. Это была пытка водой.
Палачи клали жертву на деревянные козлы, имевшие форму желоба, соответствовавшего по размерам человеческому телу. Брошенное тело, падая навзничь, сгибалось под действием механизма козел и принимало такое положение, что ноги оказывались много выше головы. В этом положении дыхание становилось очень затруднительным и, кроме того, пытаемый ощущал во всем теле сильные боли, причиняемые веревками, которые врезались в тело и вызывали потери крови даже без закручивания. Жертве в этом ужасном положении вводили в горло мокрую тряпку, часть которой прикрывала ноздри; затем вливали воду в рот и в нос, давая ей течь крайне медленно, так что требовался час времени для того, чтобы влить литр воды, хотя вода текла беспрерывно. Таким образом, пытаемый не имел промежутка времени, чтобы вздохнуть; он ежеминутно делал усилия глотать, надеясь набрать хоть немного воздуха, но так как мокрая тряпка мешала этому, а вода в тоже время шла и через ноздри, то, понятно, что все это устройство затрудняло самое необходимое для жизни отправление, т. е. — дыхание. А потому, когда пытка кончалась, то часто из горла вынимали тряпку, всю пропитанную кровью из сосудов, лопнувших от напряжения несчастного. К этому надо прибавить, что при помощи крута постоянно натягивались связывавшие руки и ноги веревки и врезались в тело до костей.
Если и этой пыткой не добивались признания, то инквизиторы прибегали к пытке огнем.
Для того, чтобы приступить к этому допросу, палачи начинали с того, что связывали руки и ноги пытаемого так, чтобы он не мог шевельнуться: тогда ему смазывали ноги маслом, салом или иным жировым веществом и придвигали к очень сильному огню до тех пор, пока тело не трескалось до того, что обнажались нервы и кости.
Впрочем, сегодняшний дознаватель очень надеялся, что до этих крайних мер дело не дойдет.

0

10

Его вели по темным коридорам цитадели, постоянно толкая в спину. Ортега не противился, он прекрасно понимал, что вырваться отсюда в одиночку не выйдет и поэтому принял правила игры инквизиторов. Они наконец дошли до цели. Это была тяжелая дверь. Дубовая наверное. Де Лаэрта туда буквально впихнули и он еле удержал равновесие, дабы не упасть. Наконец то закончился глупый фарс со стороны щеголя инквизитора и Ортега начал вести себя соответствующе.
- Подготовьте заключенного.
Ортеге связали руки и ноги, подвесив его над землей, затем они начали вертеть какую то хрень. Дроу вытянулся по струнке и лишился всей одежды кроме рубахи. Было немного сыро, но он бывал и в Элендиаре и в темницах и где только не побывал. Сейчас он с безразличным лицом смотрел на инквизитора - дознавателя.
- Ваше имя, род занятий, где родились, где проживаете...
Сухой голос инквизитора раздался глухим эхом в ушах темного, он решил, что пожалуй будет сотрудничать с цепными псами Альнатара.
- Ортега де Лаэрт. Я - доверенное лицо Ее Величества Королевы Дроу Мелиссы Лле`Эльанэнь. Родился в Элендиаре. Живу в Илсэ.
Ортега закончил доклад и уставился своими зелеными глазами на дознавателя.

Отредактировано Ортега де Лаэрт (Суббота, 8 мая, 2010г. 16:28:35)

0

11

Пленник держался спокойно. Что ж, такое тоже бывало. Вот только практика показывала, что такие стойкие потом орали громче всех.
Инквизитору-дознавателю ничего не оставалось, как продолжить допрос.
- Расскажите, каким образом вы оказались в тот день в королевском дворце. Что видели, как оказались в центре событий...
Голос прозвучал холодно, устало и в нем откровенно просвечивала скука. Ну еще бы! Сейчас пленник начнет уповать на свой статус, на королеву дроу, на особую миссию. Ох, сколько раз было уже подобное. Задерживали недоучек-шпионов, несостоявшихся убийц и прочих неудачников. А те давай на уши лапшу вешать, мол, мы не те, за кого вы нас принимаете.
Пока оба инквизитора-палача бездействовали. Но это было видимое спокойствие. В любой момент, по одному-единственному взгляду дознавателя они готовы были применить весь арсенал средств для того, чтобы  помочь правде выйти на свет. И не важно, сколько суставов придется вывернуть, а костей сломать.
- Напоминаю вам, что лучше говорить правду. Мы в любом случае ее узнаем. Так что подумайте о том, как вы будете потом служить вашей королеве, будучи калекой. Или о том, как вы сможете вернуться в родные места в таком виде. Вас же сородичи прибьют, как бешеную собаку.

0

12

Когда новый пленник очнулся и начал задавать вопросы, остальные соседи по камере лишь опасливо на него поглядели, да спрятали взгляды.
- Замолчи! - рявкнул тот, на кого Ворон так рассчитывал. - Услышат инки речи сии - нас обоих на дыбу!
То, что здесь даже у стен есть уши, было известно всем и каждому - многие на своей шкуре убедились в том, что сии слова - не красивая поговорка, а суровая правда жизни.
- Мы не знаем о ком ты. Нас не посвящают в дела инков.
Он вздохнул, отвернувшись от Ворона.
- Ничего, он скоро излечится от этих порывов... - тихий вздох донесся с угла.

Время тянулось очень долго. Здесь, в ужасающих условиях, особенно остро чувствовалась каждая минута без свободы. Когда нет возможности размять ноги и руки, прогуляться, когда все тело начинало ныть от обездвиженности - только тогда каждая секунда в казематах превращалась сама по себе в наказание. Наконец, за Вороном пришли.
Две безмолвные тени в темных балахонах связали руки за спиной, пропустив через узел палку - достаточно длинную для того, чтобы в случае попытки убежать задержанный не смог бы ни развернуться в узких коридорах, ни уж тем более в двери пролезть без посторонней помощи.
- Иди, - толчок в спину, от которого рана вновь начала кровоточить.
После недолгого блуждания по лестницам и переходам, Ворон был доставлен в комнату, ярко освещенную. Солнечный свет резанул по глазам, вызвав ужасные боли - как оказалось, Ворон провел под землей куда больше времени, чем сам мог предположить.
- Имя? - властный голос вернул его в реальность. - Какие деяния, неугодному Единому, ты совершил?

0

13

Кель был не слишком доволен тем, что он отправился на допрос. Начинается самое интересное, - желчно усмехнулся окрепший голос у него в голове. Голос, который в минуты опасности становился сильнее самого Калиндила. Кель не знал, откуда живет в нем этот темный дух, но... Сумасшедшим он себя считать перестал уже давно. Он не смог быть уверенным в этом потому, что этот "темный" Кель активно это подтверждал. В конце концов Кль просто решил, что это навеки поселившийся в нем демон, посланный Хаккаром. Естественно, с разрешения Анвен...
Если говорить о допросе, то Кель не слишком был рад этому, и собирался вернуться к себе в камеру. Попытка побега все равно будет, - решил он, -- Хотя лучше, если меня сожгут или прибьют гвоздями к кресту. Так, как погиб Последний пророк Единого. Мысли о суициде так и не оставили его..
Если тебе не сломают ноги, - тихо усмехнулся голос на предположение о побеге: его всегда радовали несчастья, которые случались с Калиндилом, несмотря на то,что именно он "заменял" хозяина в тяжелых ситуациях. Как ни крути, а шизофрения имеет свои плюсы.
Келю вдруг вспомнилась легендарная беседа пророка Сельветтары Иешуа с главным инквизитором, имя которого Кель, правда, забыл. Иешуа говорил настолько разумные вещи, в особенности, по поводу бесполезности любой власти, что главинквизитор засомневался в справедливости смертного приговора. -Правда, его все равно казнили, - тихо прошептала тьма, живущая в нем.
-Имя мне Ворон, - хрипловатым голосом ответил Калиндил, -нет за мной никаких грехов. Пришел сюда я, соблюдая заветы Анвен, богини всех не определившихся. И Единый благословил меня, добрый человек.
-Молодец, ты сказал ему об Анвен, замечательно. Теперь тебя обвинят в ереси и при людно сожгут...
-Предвижу следующий вопрос, добрый человек. Отвечу я тебе. Единый говорит, защищай друзей своих. Анвен говорит, будь верен друзьям своим. Я пришел сюда спасти дроу, посаженного сюда недавно. Обвиняют в покушении его? Возможно. Но сказала Анвен мне во сне: И тот, кто дюжину убьет, останется чист передо мной... И пошел я на это безумие.
Добавлю тебе, иквизитор, я не боюсь смерти. Сутки назад я собирался уйти из этого мира, но Анвен остановила меня. Можешь меня ты пытать, но...
Нет за мной никаких грехов, добрый человек.

Отредактировано Серый Ворон (Четверг, 29 апреля, 2010г. 21:14:40)

+1

14

Дознаватель, казалось, вздохнул. Преступник сам признался в том, что проник сюда со злым умыслом, что спасти хотел убийцу. Казалось бы - вот и все, записывай признание да назначай наказание. Но Единый учит: " Если ребенок не может понять просьб, не хочет следовать праведному примеру, то его нужно наказать. Он через боль и страдания должен понять, что путь, им избранный, не принесет ничего, кроме вечных мук."
- Вы не понимаете, коль серьезную ошибку допустили, - наконец, произнес он. - Вы должны понести наказание.
Черкнув пару строк в книге, которая лежала на столе, дознаватель дал отмашку палачу - мол, начинайте. Правда, в жесте было куда больше смысла, чем могло показаться на первый взгляд. Палачу было приказано доставить жертве страдания - но при этом не калечить. Боль должна быть такой, чтобы больше страдала душа. Дознаватель надеялся, что наказание сниспошлет мудрость отступнику, что он переоценит свои идеалы, и быть может даже изменит свой жизненный путь. Единый умеет прощать. Грешник – это заблудившийся агнец, которому нужно помочь выйти на путь истинный. И кто, если не инквизиция, поможет ему в этом?
- Нам не доставляют удовольствия страдания других. Но вы должны понять, что все, что вы сейчас испытаете - лишь малая толика тех мук, что ждут вас в дальнейшем. Неправедный путь не принесет ничего иного. Вы будете страдать вечно... Мы не звери - мы воспитатели, родители если угодно. Когда ребенок нес лушает советов и просьб, упорно лезет в огонь, который его так манит, суля тепло и забаву... Что тогда делают родители? Хватают крепко за руку, наказывают, шлепают - и ребенок понимает, что огонь - это боль. Мы с вами поступаем так же. Мне бы очень хотелось, чтобы вы это поняли. 

0

15

Ну что же, ты доволен? Этого желает твоя Анвен? Страданий для тебя, боль, невесть что еще. Подумай, а нужна ли тебе Богиня, которая так к тебе относится? Ей на тебя плевать, вся твой жизнь, все твое служение ей - полный бред, - с жаром говорил голос,- кстати, в этот раз я не стану заменять тебя в теле, чтобы ты, как всегда, избежал боли. Я знаю, ты порой очень рад, когда бьют тебя, но получаю боль я. Я и сам считал это полезным - мне неприятно было бы выслушивать каждый раз твои вопли, когда ты попадаешь в беду. Но сегодня, защиты от меня ты не получишь. Инквизитор сказал верно - тебе следует научиться самому переносить боль...
Голос говорил с ледяным спокойствием, и хотя инквизитор, кажется, ничего не говорил об умении терпеть боль, у Келя пробежали мурашки по израненной арбалетным болтом спине. -Нет,- тихо прошептал он.- Ты предаешь меня, демон.
Голос был неумолим. -Как я могу предать тебя, когда я есть часть тебя? Сегодня ты впервые с давних времен ощутишь боль...
Кель попытался собраться, приготовиться, но приготовиться к чему? Этого Кель не знал и не слишком хотел знать... Но он был не один, тьма была рядом с ним. Если она считает, что ему следует пройти через страдания, значит так оно и должно быть. Он повернулся к палачу...
-Спасибо тебе, добрый человек, за милость. Через мучения найду я свет, что уготовила мне Анвен. Пока другие, что были здесь, не перехватили ему руки, Джейсон быстро повернулся к дознавателю и внятно сказал. -Настанет время, когда исчезнет на земле тьма. И тогда исчезнет инквизиция. Ибо свет не может существовать отдельно от тьмы, как тень не может отделиться от предмета.
Кель говорил это с фанатизмом, его глаза горели каким-то больным огнем - он свято верил в то, что говорил. Это не была обычная идиотская попытка спровоцировать всех вокруг...

0

16

Тэйон стояла в углу комнаты, с нетерпением ожидая того момента, как дознаватель наконец перестанет трепаться и даст ей знак приступать к работе, сжимая и разжимая пальцы, царапая ладони даже сквозь грубую ткань перчаток - таким сильным было её возбуждение. Она закусила губу чтобы не издать хриплый стон нетерпения, мечтая только об одном - услышать прекрасные, слышимые только самой эльфийкой симфонии страдающего тела, услышать прекрасную музыку стонов страдания, увидеть, обонять и попробовать на вкус сладкую, с металлическим привкусом кровь. И не важно, что пленник не эльфийского происхождения - мужчина, очень даже приятный на вид - для Тэйон сейчас это не играло роли. Только предвкушение грядущих страданий и незабываемое, страстное наслаждение...
Ну же, прекрати трепаться! Замолчи и отдай его мне! Отдай, прошу тебя! - думала Тэйон, еле сдерживаясь от того, чтобы не пустить ему кровь прямо сейчас. -Услышьте меня, хоть кто-нибудь, Боги, дайте мне пустить ему кровь, дайте мне наслаждение...
Незивестно, к кому взывала эльфийка в своих исступлёных, граничащих с безумием мыслях, но она была услышана. Дознаватель лениво махнул рукой...
Тэйон дрожащими руками срывает палаческую маску с лица и забрасывает белоснежные пряди волос на спину. Чуть ли не бежит к стоящему пленнику, заходит к нему за спину,  становится на колени и достаёт из складок платья под рясой бережно хранимую коробочку с иглами, ложит её рядом с собой, открывает и достаёт заманчиво блестящую иглу.
-Я буду нежной, - шепчет она, выпрямляя один из пальцев мужчины и вгоняя под ноготь иглу, с нетерпением ожидая результата.

+2

17

-Превеликая пресвятая Анвен, - полу безумно шептал Калиндил, потомок Воронов,- Внимаю твоему великому свету, ослепленный твоей Муд.... -МУУУДРОстью!!! - провопил он, когда, иголка палача вонзилась ему под ноготь. Ой, кажется, нашему котенку очень больно - язвительно захохотал голос внутри,- Смотри,я буду долго смеяться, если тебе придет в голову.... ну например обделаться, ха-ха.
Но Келю не было дела до колкостей, которые без конца сыпал голос. Он не обладал силой воли, чтобы сопротивляться: в таких случаях он всецело полагался на темного Келя, живущего в нем. Тьма, вернее, тот голос заменял Келя в теле, и ему уже не требовалось терпеть боль - он становился бесплотным духом внутри самого себя. А вот сейчас "заменять" его голос отчего-то не спешил, довольствуясь шуточками от его идиотского положения. Положения, в которое он, между прочим, попал... от нечего делать. И на больную голову. Он не был Фанатиком, хотя и считал себя ни много ни мало, голосом Анвен на Энирине. Сейчас же весь ореол романтики древних погибших пророков понемногу сходил на нет: ему уступало место совсем не романтичная боль.
А знаешь, я попробую тебя научить терпеть боль по-человечески,- сладко прошептал голос, - попробуй для начала к ней привыкнуть. Просто говори все, что приходит тебе сейчас в голову.
Да Что я должен скаЗААть? проорал Кель, машинально, где-то на уровне подсознания, понимая, что инквизиторы решат, что он обращается к ним. Но сейчас его это мало интересовало , и он продолжал:
Хорошо! Хо-ро-шо! Я.. - Ай, проклятый Хаккаром, - знаю, что Анвен поможет МНЕЕЕЕ! - Кажется, вторая иголка воткнулась под ноготь. А может и нет: просто очередная вспышка боли...
Пасибо!! Спасибо, - орал, понемногу успокаиваясь, Ворон. От беспрерывного потока слов действительно становилось легче. - Именем, ворона, ха-ха-ха, - истреричный смех был явственно слышен сквозь ругательства.
Молодец, - похвалил голос, -Второе правило - смеяться смерти в лицо. Я покажу тебе это позже... А теперь. Крикни сейчас: Продолжайте пытку! И на сегодняшний день ты больше не почувствуешь боли. Я помогу.
-Продолжайте пытку!- громко, с иступленной  радостью закричал Калиндил, радуясь, что на сегодня это мучение для него завершится.
Ха-ха-ха, ты полный придурок! Теперь - наслаждайся эффектом своих слов, а я понаблюдаю...
Ах ты паршивый Демон! - Калинлил злобно сверкнул глазами, надеясь, что демон видит выражение своего лица. Ответом был лишь тихий смех, который слышал только он один...

Отредактировано Серый Ворон (Вторник, 4 мая, 2010г. 18:13:02)

+1

18

Тэйон дрожала от возбуждения, заведя иголку на три четверти и потянувшись за следующей. В душе она ликовала. Вот, вот они, сладкие, безумно сладкие эманации боли, издаваемой мужчиной! Тэйон чувствовала, как кричат от боли самые маленькие клеточки тела мужчины, чувствовала, как сладким ядом растекается по его телу боль, и чувствовала наслаждение - дикое, древнее, безумное. Ей хотелось кричать от восторга, но это было бы истинным богохульством - в такой торжественный, прекрасный момент она не должна выражать эмоций, позволив себе лишь дрожь, но внутренне пребывая в истинном экстазе. Она дрожала, но руки эльфийки не тряслись - напротив, взяв и нежно погладив вторую иголку, они медленно и неторопливо, расчётливо начали вводить её под другой ноготь. Резким движением Тэйон вынула первую иглу и облизнула её, сглатывая кровь и вводя иглу назад под ноготь.
-Кричи, милый, кричи... - прошептала она, слушая волшебную мелодию криков мужчины. -Кричи громче...
Подумав, Тэйон извлекла из коробочки ещё три иглы и вогнала их одну за одной в пальцы мужчины, наслаждаясь его криками, сквозь которые отчётливо сквозило безумие. Эльфийка на коленях отползла немножко назад, разглядывая получившийся "веер" игл, торчащих из пальца мужчины и находила его прекрасным. Взяв лежащие рядом клещи, она опять же на коленях подползла к мужчине и начала медленно, всё усиливая и усиливая давление, сдавливать его пальцы, один за другим.
-Да... да... - полубезумно шептала Тэйон, купаясь в боли мужчины.

+1

19

ААААА, проклятый демон!!!  -Ругался Калиндил, совсем не радуясь тому, что сейчас с ним происходило. Столь скорая пытка отнюдь не входила в его планы. Он намеревался слинять, воспользовавшись припасенными отмычками. Правда, он уже не мог вспомнить, где именно они были "припасены", помнил только, что их все еще не нашли. Где-то глубоко Темный Кель смеялся над ним. Смеялся над его бессилием. В этом была во многом его заслуга, и демон гордился этим. возможно,это был демон, порожденный самим Вороном.
Ворон! Где мой чертов Ворон!, - Кель издал несколько каркающих криков, окончательно Теряя концентрацию. Методом, предложенным голосом, боль действительно удалось ослабить, но совсем чуть-чуть. Возможно, если бы Кель тренировался, то смог бы понять, как именно боль берется под контроль. но сейчас конкретно, он не осознавал, что происходит, выдавая лишь мало понятные выкрики. Хотя нет, один из них был очень понятен.
-Пощады! - простонал Кель, - умоляю, пощады!  На самом деле он кричал не своим палачам, которые наверняка остались бы глухи к его мольбам, но тьме внутри него.
Что? Ты просишь пощады? - еще громче расхохотался голос, - но ты знаешь, цена может быть высокой. Очень высокой... -Все, что угодно, - прокричал Калиндил, забыв, что необязательно говорить вслух....
Хорошо. на счет три! - игриво пропел голос.
-Один. Все иглы на своих местах. Вспышка боли.
-Два. Клещи Разрывают мизинец. На левой руки.
-Два с половинкой. - Быстрее, твою мать. Ты что, надо мной издеваешься? - заорал Ворон,не понимая, что и это, палач воспримет на свой счет..
-Три.
На мгновение наступил мрак,  потом боль ушла. Совсем. Более того, Кель перестал чувствовать свое тело. он не мог больше ничего: ни говорить, ни пошевелить рукой. Он стал голосом внутри себя самого...
-Знаешь,что я тебе скажу, моя дорогая Тэйон Иль`Хиджраэль, погибель эльфов,- вдруг заявил Кель совершенно спокойно. -Во-первых, то,что у тебя прекрасная фигура...
Голос был стальной, ледяной,  совершенно не похожий на тот, что был у Ворона. говорил негромко, вкрадчиво, и его совершенно не интересовало,  что за мизинцем последовал и второй палец.
-А во-вторых, то, что что ты делаешь, не имеет никакого смысла. - Темный Кель вдруг расхохотался, - ну не можешь ты причинить мне вред! Кстати, я тоже не люблю эльфов, но твои методы, на мой взгляд, слишком мягкие. Серьезнее нужно к своей работе относиться.
Тело Келя, вместилище двух душ, уже совсем выпрямилось и расслабилось, Ворон прекратил стонать под пытками. А сам Кель... сам он уснул где-то в глубине себя: для него переживаний на сегодняшний день хватило с лихвой...

+1

20

Ассасин по прежнему спокойно смотрел на инквизитора и еле сдерживал себя, что бы не улыбнуться. Что они могли сделать? Искалечить, измучить, до смерти... Плеать, отец научил его не бояться ни смерти, ни боли. Ортега не зеленый юнец которого можно запугать видом двоих злобных дядек и кучи пыточных инструментов. На лице его была маска безразличия и откровенной скуки.
- Расскажите, каким образом вы оказались в тот день в королевском дворце. Что видели, как оказались в центре событий... - было видно, что инквизитор скучал. - Напоминаю вам, что лучше говорить правду. Мы в любом случае ее узнаем. Так что подумайте о том, как вы будете потом служить вашей королеве, будучи калекой. Или о том, как вы сможете вернуться в родные места в таком виде. Вас же сородичи прибьют, как бешеную собаку.
После последнего заявления было сложно не засмеяться, да, его сородичи с радостью бы с ним разделались. Ведь многие завидовали его успехам и удаче. Но Ортега был уверен, что даже в покалеченном состоянии, сумеет отправить к Вулкору хотя бы нескольких убийц. Де Лаэрт не отрывая взгляда от дознавателя, спокойным тоном, произнес:
- Тогда я пришел что бы... Что бы... Убить Герхарда фон Шрайка. - Все так же спокойно произнес темный эльф. Ему было интересно как отреагирует инквизитор.

+1


Вы здесь » FRPG Энирин » Цитадель инквизиции » Подвалы цитадели


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC